Земляки. Поклонись, история, следопыту...

Имя Игоря Афанасьева известно постоянным читателям «Коммуны». Под его исследовательскими материалами неизменно значилось: «Краевед. г.Лиски». Увы, сердце Игоря Алексеевича недавно перестало биться. И ничего удивительного нет в том, что исследователь лискинской истории в этот момент шел в районную библиотеку, где должен был подарить читателям новую краеведческую книгу, изданную в Воронеже. Название этой прекрасной книги – «Лискиведение»...

Имя Игоря Афанасьева наверняка известно постоянным читателям «Коммуны». Под его исследовательскими материалами неизменно значилось: «Краевед. г.Лиски». Увы, сердце Игоря Алексеевича недавно перестало биться. И ничего удивительного нет в том, что исследователь лискинской истории в этот момент шел в районную библиотеку, где должен был подарить читателям новую краеведческую книгу, изданную в Воронеже... Название этой прекрасной книги – «Лискиведение». Звучит оно, может быть, не слишком поэтично, но зато абсолютно точно и конкретно: есть Лиски, есть и досконально выверенная их история – «ведение».

И я который раз корю себя за то, что не умею спешить жить, как спешил жить он – Игорь Алексеевич Афанасьев. Спешил не шагами – состоянием души. Вечером, буквально в канун его последнего шага к людям, он, словно что-то предчувствуя, говорил мне: «Из ста моих авторских книжек «Лискиведения» восемьдесят я уже подарил друзьям и знакомым. Остальные двадцать завтра тоже отнесу людям: ведь продать – значит, потерять, а подарить – всё равно что приобрести. Правда?»

И неожиданно, с извиняющейся грустинкой в голосе, попросил: «Хочу передать вам материал о человеке, несправедливо забытом земляками и историей. Приведите его имя к людям – я это уже не осилю».

Точно так же три года назад он, впервые, пока ещё робко, назвавший лискинцам имя героя-танкиста Петра Козлова, просил меня: «Расскажите о нём людям, приведите к ним память о нём».

С его помощью «Коммуне» удалось тогда найти и место последнего боя лейтенанта-танкиста, и его очевидцев, а главное – поставить на том святом месте гранит памяти о нём. И первым букетом цветов, лёгшим к подножию открытого герою-танкисту памятника у разъезда Пухово, был его букет – Игоря Афанасьева. Судьба всегда доводила его к людям, живым или воскрешенным в памяти его стараниями, но на этот раз разминула с ними…

За неделю до смерти Игоря Алексеевича к Пуховской окраине был доставлен танк, который вскоре станет монументом танкистам экипажа Петра Козлова. И я, в тайне от краеведа, мечтал о том дне, когда смогу привезти его сюда, чтобы он снова смог первым положить свои цветы памяти к гусеницам боевой машины, застывшей на постаменте, выстроенном и его руками...

Живые несут свои поклоны усопшим. Но если бы мёртвые могли кланяться живым, краеведу Игорю Афанасьеву ещё при его жизни могли бы поклониться многие. Например, сарматы Маяцкого городища и первый на лискинской земле православный священник Тимофей из сельца Избыльного, неистовый укротитель Дикого поля «стоялый голова» российской сторожи Богатый затон Василий Биркин и первые копатели Дивногорских пещер Пётр Курбатов и Михаил Полев, первая давыдовская женщина-трактористка Дуся Чаплина и … Сколько славных имен, затёртых временем, донёс до нас провинциальный следопыт, не дав нам стать иванами, не помнящими родства!

Капитан Лискинского речного порта, отдавший ему 42 года своей жизни (потом он напишет о нём книгу, назвав её «Ты в сердце моём»), он до последнего дня оставался и капитаном лискинского краеведения. Ради исторической правды он, скромный умница, бывал непреклонным и перед властными авторитетами, и перед академическими светилами. Но его непреклонность никогда не была воинствующей: природная деликатность и вера в справедливость только факта делали его сильным.

«Осторожно: блеф!» – так назвал одну из своих рукописей-работ Игорь Афанасьев, предупреждая своих последователей-следопытов о минах лжи, могущих взорвать бесценные факты истории. Собирая их, он всегда полагал, что любой местный след-событие «значим и имеет право быть запечатлённым в лискинской истории».

К его энциклопедическим знаниям обращались и представители власти, и фронтовики-ветераны, и руководители предприятий, и коллеги-портовики, и священники… Ещё не зная о смерти следопыта, на второй день после его похорон пришёл в музей юноша-старшеклассник и попросил его «Лискиведение»: «Буду писать сочинение о Родине...»

Николай КАРДАШОВ,
соб. корр. «Коммуны».
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.