Культура
Земляки-воронежцы. Проселки художника
10.09.2005 00:00
В среде воронежских коллекционеров имя художника Зиновия Попова произносится с безусловным почтением. Более того, последние лет шесть-семь идет своеобразная погоня за его работами. Ажиотаж по поводу заполучения хоть какого-то из полотен художника – зачастую в расчет уже ни жанр, ни содержание картины не берутся, а торжествует желание «лишь бы хоть что-нибудь», но кисти З.Попова, – не утихает. Объяснение подобного факта ни устойчивой модой на пейзажную лирику живописца, ни каким-то искусствоведческим поветрием не соответствует...
В среде воронежских коллекционеров имя художника Зиновия Попова произносится с безусловным почтением. Более того, последние лет шесть-семь идет своеобразная погоня за его работами. Ажиотаж по поводу заполучения хоть какого-то из плотен художника – зачастую в расчет уже ни жанр, ни содержание картины не берутся, а торжествует желание «лишь бы хоть что-нибудь», но кисти З.Попова – не утихает.
Объяснение подобного факта ни устойчивой модой на пейзажную лирику живописца, ни каким-то искусствоведческим поветрием не соответствует действительности. Я сам давно попал под обаяние живописи Зиновия Ефимовича и очень долго пытался приобрести «хоть что-то» из работ, принадлежащих его кисти. И надо сказать, что мне почти улыбнулась удача. Несколько лет назад в художественном салоне на Пушкинской откуда-то «выплыли» шесть сельско-пригородных пейзажей З.Попова. (В памяти так и запечатлился один из них: по грейдеру, обсаженному березняком, плавно-вальяжно мчится «Победа». В пятидесятые годы на таких легковых машинах разъезжали по проселочным дорогам председатели зажиточных, как тогда говорили, передовых колхозов). Но на тот момент нужной суммы денег у меня в кармане не оказалось. А на следующее утро картин и след простыл. «Скупил все на корню какой-то москвич», – только и сказала продавец салона.
Больше мне никогда не приходилось видеть, чтобы картины З.Попова хоть где-то и кто-то продавал.
А вот в монографии Игоря Круглого «Художники Воронежа, Курска и Орла», выпущенной в Ленинграде в 1960 году, издательством «Художник РСФСР» имя Зиновия Ефимовича упоминается всего лишь раз и то как-то походя, что называется, в рабочем порядке. Хотя к тому времени он уже шесть лет жил и работал в Воронеже, успел поучаствовать не в одной областной и зональной выставках, а в 1959 году его картины были впервые представлены на республиканском вернисаже в Москве.
Думается, что «тихая», камерная лирика, заполнявшая полотна живописца, нарочитая беспафосность и обыденность сюжетов не вписывалась в ту официозность, без которой нельзя было претендовать на признание и известность. Но тут ничего нельзя поделать. Уж таков был норов у Зиновия Ефимовича – созерцателя и бытописателя, в чем-то наивный и чуточку по-детски лукавый.
…Он родился в селе Стаево, что в Тамбовской области (сегодня, кстати, ему исполнилось бы 80 лет). До сих пор на его родине стоит родительский домик, обложенный кирпичом, в три окна и с дверным проемом, обращенным прямо на сельскую улицу. А перед домом, вдоль всего фасада, – целый сад-палисадник, с яблонями, кустами смородины и крыжовника. В хате, во всю ширь комнаты, вальяжно расположилась русская печка. Как заходила зима, крепчали холода и начинали топить печку, у малолетнего Зиновия появлялась обязанность: выгребать из печи угли. Но не все угли он выбрасывал в отвал, а оставлял кое-какие угольки про запас, а потом на клочках бумаги, дощечках рисовал. Соседи удивлялись: «А петух-то точь-в-точь как нашенский, и теленок, что в прошлом годе Звездочка принесла…»
Хоть и жили Поповы с воды на хлеб – семья многодетная – но единогласно решили: надо Зиновию ехать учиться в художественное училище.
– Но в ту пору как раз началась Великая Отечественная, – вспоминает Татьяна Васильевна Попова, жена художника. – И Зиновий ушел на фронт. Два ранения, одно – очень тяжелое, чудом остался жив. В сорок седьмом вернулся домой. Неустроенность по жизни жуткая: то грузчиком устроится, то подсобником.
Но в душе у него по-прежнему жил художник. И через два года после демобилизации он подал документы в Пензенское художественное училище. И опять мытарства – грошовая стипендия, помощи ждать неоткуда, после занятий – шел разгружать вагоны с цементом или искал еще какую-то подработку. Килька, краюшка хлеба, луковица – вот и пообедал.
Но учился Зиновий с упоением. Ему здорово повезло на педагога. Живопись он постигал у легендарного И.С.Горюшкина-Сорокопудова.
– Мы как-то сразу сдружились, – вспоминает заслуженный художник России Юрий Внодченко. – В то время – в шестидесятые-семидесятые годы – художники на летнее время часто выезжали в села. Что называется, работали с натурой. Писали портреты колхозников, окрестные пейзажи, старались как можно больше сделать этюдов к будущим жанровым картинам. Ездили обычно небольшими группами. Вот и у нас сложился свой постоянный актив – Юрий Дьяков, Владимир Пресняков, Юрий Санин, Василий Лосев, Зиновий Попов. Я был у них за «старшого». Сначала мы ездили в Ведугу, а потом «протоптали» тропинку в Урыв Острогожского района.
Дело в том, что тогдашний председатель урывского колхоза «Тихий Дон» Иван Владимирович Лиходедов задумал заиметь свою картинную галерею. И выстроил-таки прекрасное двухэтажное здание, в залах которого и разместились полотна воронежских художников. Были среди них и пейзажи Зиновия Попова, написанные здесь же, в Урыве.
– А вот моя паромная «Переправа на Дону» тоже нарисована в Урыве, – продолжает Юрий Федорович. – Мы ведь много тогда картин передали в дар урывской галерее. Торжественно ее открытие прошло, собрав много народа, телевидение снимало…
Теперь нет ни картинной галереи, ни полотен. Все прахом пошло. Что значит, времена изменились.
Интересуюсь у Внодченко: а какой по характеру был Зиновий Попов, как работал, что ставил во главу угла в своем творчестве? Оказывается, Зиновий Ефимович по натуре был человек немногословный, неконфликтный, чужд всякой саморекламы и самовосхваления. На этюдах обычно пропадал весь световой день, старался как можно больше сделать зарисовок с натуры.
– Зиновий был превосходный цветовик. Цвет у него играл первостепенную роль. Он особо не детализировал, не мельчил, а старался в простом и обыденном найти обобщающее начало. Вообще-то я не мастак на искусствоведческие экзерсисы, но если пытаться говорить о художественных особенностях в творчестве Зиновия, то я их вижу именно такими.
…В эти дни в Воронежском музее имени И.Н.Крамского проходит выставка трех наших «китов»-живописцев – Василия Криворучко, Михаила Лихачева и Зиновия Попова. Последний представлен десятью полотнами. Девять пейзажей и один «Портрет крестьянки». Тут и иссиня-черный жирный чернозем, и летнее утро на Дону, и сельский гомонящий, чуточку безалаберный «Базар», и зимнее окно, уставленное игрушками. И словно остановившееся время на картине «Весна» 1959 года. По переулкам сельского райцентра бродит солнце, утреннее марево застилает все окрест, рабочий люд спешит… Эту «Весну» и видела Москва на той, памятной для Зиновия Попова, всероссийской выставке.Виктор Силин.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
