Культура
Земляки-воронежцы. Трубка
30.07.2004 00:00
Мундштук трубки забился, он хотел его прочистить, но получилось еще хуже. Чистилка осталась внутри... «Такое уже произошло однажды в Москве, он я сам справился. В те дни у меня и родилась примета: если что-то случится с трубкой, значит, быть неприятностям, – вспоминал писатель Василий Белокрылов. – Через несколько дней меня пригласили в Комитет государственной безопасности. КГБ – это же контора глубокого бурения! Начали издалека: бабушка, дедушка… Где родился, когда женился? При повторном посещении затеяли разговор: когда и где издавалась...
Курительная трубка была неотъемлемой частью образа писателя Василия Белокрылова. Он всегда носил ее с собой. А когда работал над рукописями, она лежала рядом, туго набитая табаком. Когда она в руках – это начало новой мысли, нового предложения. Но не только этого.
…1965 год. Мы, студенты пятого курса мехфака Воронежского СХИ, закончили последнюю учебную сессию и готовились к работам над дипломными проектами. В общежитии тишина, гулко слышны в коридоре шаги. В один из таких дней шаги затихли у дверей нашей комнаты, дверь распахнулась. Без стука вошел Белокрылов:
- Спешил! Хорошо, что застал тебя, – на нем в крупную серую клетку пиджак, сам без головного убора. Усталое лицо, но в движениях и взгляде – уверенность и цепкость. – Только что с поезда. Из Москвы.
Василий заочно учился в Московском университете. Поезд на Калач, где он работал в редакции районной газеты, уходил вечером.
– У тебя как со временем?
– У студентов вечно его не хватает, как и денег, – произнес я избитую фразу. – Но…
– Тогда идем в ресторан.
От неожиданности я присел рядом с ним. От стипендии в кармане осталось рубль двадцать копеек. До следующей стипендии несколько недель!
– Отметим книжный гонорар.
Увидев мое недоумение и растерянность, достал из бокового кармана пиджака вдвое сложенный листок.
Я не мог оторваться от текста. Это был договор автора повести «Под солнцем покоя нет» Белокрылова Василия Алексеевича с издательством «Советская Россия». Издательство обязывалось выплатить автору аванс, а с выходом книги – оставшуюся часть гонорара.
– Дай мне нож, – нарушил Василий наступившую в разговоре паузу. – Аванс я получил, Константин Симонов посоветовал быть осторожным с деньгами. Сумма-то большая. Так я деньги зашил в подкладку.
Москва. Издательство. Повесть. Симонов. Во мне никак не связывались в единое эти высокие понятия и простое действие ножом.
– Василий, я ничего не понимаю.
– Повесть я закончил в прошлом году. Рукопись отправил в журнал «Юность». Она попала в руки Константина Симонова. Он поработал над ней и рекомендовал журналу напечатать. Повесть внесли в план четвертого квартала 1966 года. Константин Михайлович пожелал встретиться с автором, оставил в редакции номер телефона. Я позвонил, – Василий положил нож на стол, поправил полу пиджака. – В процессе беседы Константин Михайлович посоветовал рукопись из журнала забрать и издать отдельной книжкой, чувствовалось, что он обдумал это решение заранее. Тут же связался с издательством «Советская Россия» и сказал, что книга может быть издана раньше журнальной публикации. Поступать так, конечно, нехорошо. В журнале будут недовольны. Состоится неприятный разговор, но надо попробовать. И вот… - Василий умолк, чувствовалось, что он сам еще находится под впечатлением всего свершившегося.
– Время дорого. Ты готов? – быстро переменил тему разговора и поднялся из-за стола. – Заходил в редакцию «Коммуны». Пригласил поэтов Олега Шевченко и Людмилу Бахареву. Для них это тоже неожиданность.
В зале ресторана «Дон» светло и пусто. Облюбовали столик у окна. Василий набил табаком трубку.
– Симонов тоже трубку курит? – Людмила направила взгляд в сторону Белокрылова.
– Да, - выпустил очередную порцию дыма Василий, - с нее и начался разговор. Он сказал, что трубка – это его слабость. Друзья знают это и каждый год дарят новые и новые трубки. Их собралась у него целая коллекция. Но ему нравится давнишняя, фронтовая. От разговора о трубках перешли к моему детству, юности, где они прошли. Дерезовка, Новая Калитва, Верхний Мамон, Калач! Как сказать, где они расположены? На Дону – это ничего не значит. Симонов – знаток театров военных действий. Когда я упомянул об операции «Малый Сатурн», он стал называть села, города. Мы быстро определили координаты и Дерезовки, и Калача.
– Повесть-то понравилась? – напомнил Олег Шевченко.
– Наверное. Однако пришлось, как выразился Симонов, лишнее убрать. Особенно зарисовки о природе. Их хватило бы на большой роман. В молодости и он этим грешил.
Достал спички, разжег потухшую трубку.
– А в нашем отделении писательской организации о выходе повести знают? – не выдержала Людмила Бахарева.
– Нет.
– Это станет сенсацией!
Да, для воронежской писательской организации книга Белокрылова «Под солнцем покоя нет» оказалась нежданно-негаданной, а для самого автора – открытым светофором в большую литературу.
Вечером я проводил Василия к калачеевскому поезду. Он, как и поезд, уходил в новый день, в новую жизнь.
Прошло много лет. Я уже работал в Дерезовке. Василий жил в Воронеже, часто приезжал к матери. В родительском доме подолгу сидел над рукописями. То ли деревенская тишина, то ли родные стены помогали, но именно здесь рождались все новые и новые строки повестей и рассказов. Наши дома рядом. Однажды он встретил меня на улице. На лице сосредоточенность, в руках – длинный мундштук трубки:
– Представляешь, забился. Хотел его прочистить, но получилось еще хуже. Чистилка внутри осталась.
Я начал готовить инструмент, чтобы прочистить трубку, Белокрылов присел на бревно в тени клена:
– Такое уже произошло однажды в Москве, он я сам справился. В те дни у меня и родилась примета: если что-то случится с трубкой, значит, быть неприятностям. Через несколько дней меня пригласили в Комитет государственной безопасности. – Достал пачку трубочного табака, покрутил в руках. – КГБ – это же контора глубокого бурения! Начали издалека: бабушка, дедушка… Где родился, когда женился? При повторном посещении затеяли разговор, когда и где издавалась моя книга, есть ли за границей родственники, друзья. Я ничего не понимал.
Оказывается, в Чехословакии издали «Под солнцем покоя нет». Один экземпляр выслали мне, но до меня он не дошел. Повесть лежала перед представителем КГБ на столе. Богатый, красочный переплет, первосортная бумага. Как повесть попала туда? Какую роль сыграл автор? Потом все выяснил. В этой стране проходила выставка художников-оформителей книг. Попала и моя повесть и была продана.
Первая часть романа «Жизнь как жизнь» вышла в 1979 году и стала сразу в центре внимания критики: рецензии были опубликованы и в «Коммуне», и в Верхнемамонской районной газете «Донская новь». Они были, как выразился Белокрылов, идентичны. Статьи сходились в положительной оценке романа, умения автора показать образы своих героев не в героических ситуациях, а в обычных, простых буднях районного центра.
Но существовал еще и партийный контроль. Партийная оценка оказалась противоположной. В действительности, как считали блюстители слова, не может быть отрицательных образов коммунистов. Да, они имеют недостатки, но и сами их исправляют. Поэтому роман оторван от жизни, герои автором надуманы. Редактору, позволившему дать дорогу роману в свет, был объявлен выговор.
Для автора это был удар. Отрезан путь к работе и изданию второй части романа. Начались мучительные поиски других тем. Несколько раз всплывала мысль начать работу под общим названием «Пятый угол». Будут ли это рассказы, повесть, роман, он еще не знал, но идеей делился. А начатый рассказ «Чики-чики» в процессе работы перерос в повесть. Но повесть так и осталась незаконченной.
…Однажды взял в руки книгу Василия Белокрылова «Долгая неделя». На левой стороне титульного листа портрет автора. Левый профиль, в руке – трубка. Вгляделся в лицо и в трубку, воскресил в памяти отдельные значимые эпизоды творчества писателя-земляка. И решил вспомнить их вместе с вами.
Василий Звягин,
с.Дерезовка, Верхнемамонский район.
Фото Анатолия Костина.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
