Житейские истории. Дедушка Поликарп

На окраине небольшого села Гнилушки стоял старый, покосившийся от времени деревянный домик. Жил в нем дедушка Поликарп. Но все селяне давно уже кликали его дедом Карпом. Случилась эта история на исходе августа. Поликарп, как обычно в это время года, с утренней зорькой пошел в лес за грибами. Возвратился он ближе к полудню. Уже издали заметил...

На окраине небольшого села Гнилушки стоял старый, покосившийся от времени деревянный домик. Жил в нем дедушка Поликарп. Но все селяне давно уже кликали его дедом Карпом.

У дедушки не было никого: ни внуков, ни детей. Может быть, поэтому он так любил всех сельских детишек. Затевал с ними нехитрые игры, делал деревянные свистульки, вырезал фигурки и обучал уже смышленых мальчишек и девчонок этому нехитрому делу.

Бывало, уйдет он рано утром в лес по ягоды, по грибы, возвращается к вечеру – глядь, а у калитки уже толпится разномастная детвора. Понятное дело, детского садика в селе не было, поэтому иногда занятые на посевных или уборочных работах родители приводили своих ребятишек дедушке Карпу. Знали, что тот и приглядит, и поиграет, и накормит, а то и поучит чему.

Случилась эта история на исходе августа. Поликарп, как обычно в это время года, с утренней зорькой пошел в лес за грибами. Возвратился он ближе к полудню. Уже издали заметил толпу ребятишек. Вон – белобрысый Васька, а это – Иринка, дочь ветеринара... И маленький Костик, конечно, тоже с ними. Улыбнулся дедушка и поспешил скорее к дому. Подходя ближе, увидал еще одного мальчонку. «Странно, – удивился он. – Это еще чей малец? Не видел его раньше!»

Ребята тоже увидали деда Карпа. И Костик, с присущей ему детской неуклюжестью, поспешил навстречу.

– Не плачь, вон идет дедушка... – говорил Ванька незнакомому мальчонке. – Дедушка добрый, он тебя в обиду не даст!

– Это что ж за гости к нам пожаловали? – спросил дедушка, подойдя к плачущему ребенку и гладя его по голове. – Ты чей будешь-то?

– Он ненашенский! – ответила за мальца Иринка. – Мы его возле коровника увидали и к тебе, дедушка, привели!

– Вот находка так находка! – озадаченно произнес Поликарп. – Как хоть звать-то тебя?

– М...Митенькой... – всхлипывая, произнесла «находка».

– А откудова ты? Чьих будешь-то?

– Я из Прокопенки, кузнеца сын…

– А к нам-то как попал? – удивился дедушка Карп. – От нас до Прокопенки верст пять по лесу будет.

При этих словах Митя расплакался еще больше.

– Ну вот что, – решительно сказал дедушка, – вы, ребятня, ступайте покамест домой. Да за Костиком приглядите! А мы тут потолкуем с нашим гостем.

Иринка с Ванькой взяли упирающегося Костика за руки и нехотя пошли в село.

– Ну что, Митрий Батькович! – подмигнул дедушка мальцу. – Пойдем в дом, чаем с земляничным вареньем угощу.

Они вошли в дом. Обстановка у деда Карпа была самая простая: печка, старая кровать, у окна– деревянный стол да две лавки. А в углу стоял большой старый сундук, полный тайн и загадок. Однажды дедушка достал из него большое увеличительное стекло. Детвора долго бегала по двору и разглядывала в него различных букашек. А в другой раз выудил из недр сундука старые значки и медали.

Пока мальчонка оглядывался, Поликарп вскипятил чаю, нарезал большими ломтями хлеб, достал банку с вареньем и поставил все это на стол. Глядя, как Митька жадно глотает угощение, дедушка только качал головой.

Наевшись, мальчик рассказал свою нехитрую историю. Как пошли они вчера с прокопенскими ребятами после обеда за грибами в лес, и он, увлекшись, оторвавшись от своих друзей, очутился на незнакомой поляне один. Как ни кричал он, как ни звал, никто не откликнулся. Поначалу и не сильно-то испугался, побрел вроде бы в обратную сторону, да понял, что заблудился вконец. А когда стемнело, стало ему страшно. Заплакал. Ночью в лесу – один. А вдруг зверь какой? Залез он на дубок, да так до рассвета и просидел на нем, обняв ствол. На рассвете услыхал, как петухи где-то кукарекают, – на этот звук и пошел. Вышел к незнакомому селу. Увидал стог сена, присел отдохнуть, да и заснул. В этом-то стогу и нашла его гниловская ребятня.

Дедушка слушал внимательно, не перебивая, изредка поглаживая свою бороду да цокая языком.

– Да-а... – протянул он. – Заплутал ты, бедолага! Хорошо, что вышел в эту сторону. В другую если – так и блукал бы еще не известно сколько. Там лес на много километров тянется.

Успокоившийся было Митька начал опять всхлипывать.

– Ну, полно! – решительно сказал дед Карп. – Отдохни пока, а я что-нибудь придумаю.

Он уложил Митьку на мягкую кровать, а сам вышел из дома.

Митя заснул сразу. Снилось ему, что сидит он на высокой-высокой сосне с петухами. Да петухи-то все разные: который – синий, который – красный, а какой и вовсе разноцветный! И все они хором говорят: «Не бойся, дед Карп хороший, в обиду не даст! А какое у него варенье вкусное!» Тут откуда-то сбоку папин голос: «Митька, сорванец, нашелся!..»

Митя открыл глаза – и увидел возле кровати отца. Тот кинулся обнимать сына и все приговаривал: «Нашелся! Нашелся! Живой, здоровый!..»

Рядом стоял дед Карп и посмеивался, глядя на них.

Через час, напившись чаю, отец и сын засобирались домой.

– Спасибо тебе, дедушка! – благодарил Поликарпа Митькин папа. – Век не забуду!

– Ты лучше мальчонку береги, – поучал его дед.

Он, кряхтя, полез в свой сундук и выудил оттуда старый компас.

– На вот... – протянул он компас Митьке, – теперь не заблудишься. Да смотри, не отрывайся больше от своих в лесу!

Митька с благодарностью обнял деда Карпа и, взяв отца за руку, пошел прочь от гостеприимного дома.

А дедушка, посмотрев, как они зашли в лес, проводив их взглядом, достал из-под лавки деревянную чурочку, вынул из кармана ножик и начал вырезать петушка…