Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[~DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 1072
[~SHOW_COUNTER] => 1072
[ID] => 205874
[~ID] => 205874
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[IBLOCK_SECTION_ID] => 269
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 269
[NAME] => Далекое-близкое. Правда и…
[~NAME] => Далекое-близкое. Правда и судьба японского разведчика
[ACTIVE_FROM] => 04.10.2007 10:03:17
[~ACTIVE_FROM] => 04.10.2007 10:03:17
[TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 13:45:21
[~TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 13:45:21
[DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/dalekoe-blizkoe-_pravda_i_sudba_yaponskogo_razvedchika/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/dalekoe-blizkoe-_pravda_i_sudba_yaponskogo_razvedchika/
[LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[~LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[DETAIL_TEXT] => О работе спецслужб Германии против СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны написано немало. Но довольно редко можно встретить информацию о деятельности японской разведки против нашей страны. А ведь она не менее активно, чем германская, собирала сведения о советском Дальнем Востоке, Сибири, а после нападения Германии на нашу страну с типичной азиатской лукавостью следила, в какую сторону перетянет чаша весов, чтобы беспроигрышно объявить войну Советскому Союзу (сейчас уже достоверно известно, что в случае падения Сталинграда Япония немедленно напала бы на СССР). О том, как работала японская разведка против нашей страны накануне и в годы войны, автору этих заметок в свое время рассказывал кадровый японский разведчик Аоки-сан.
Все «секреты» Воронежа
В начале 70-х годов Советским правительством было принято решение о строительстве в Воронеже крупного алюминиевого завода по японской технологии. По контракту к нам прибыла большая группа специалистов, в составе которых могли быть и разведчики. К слову сказать, в те годы в Воронеже было немало секретов, которые мы обязаны были охранять. С понятными целями автор этих заметок был устроен на завод в качестве заместителя директора по общим вопросам.
Через некоторое время из числа приезжих уверенно были выявлены официальный сотрудник японских спецслужб Исидо и находившиеся у него на связи агенты. Это обстоятельство заметно облегчило нашу работу, которая стала проводиться уже не всеохватно, а целенаправленно по конкретным лицам. Ознакомившись с городом, Исидо ударился в поиск секретоносителей: стал посещать кафе и рестораны, при знакомстве всегда интересовался местом работы, в доброжелательном духе отзывался о технических достижениях нашей страны. Разумеется, этот его интерес был использован для подставы ему же наших источников из числа «секретоносителей».
Некоторых он приглашал к себе в гостиницу, щедро угощал спиртным, а у захмелевших пытался выведать нужную информацию.
Естественно, он получал ее, но только с приставкой «дез». Исидо настолько был уверен в своей успешной работе, что несколько раз под благовидным предлогом выезжал в свое посольство в Москве для отчета перед резидентом.
С помощью технических средств было установлено, что свою агентуру он использовал для контроля за поведением соотечественников и изучения некоторых наших специалистов.
Конечно, в «сухом остатке» навар у нас был не очень большим – выявлен сотрудник спецслужбы Японии, его интерес к некоторым оборонным объектам, осуществлены дезинформационные мероприятия.
Кроме того, зная о предстоящем выезде наших специалистов в Японию, некоторым негласным помощникам чекистов удалось установить довольно близкие отношения с Исидо и его агентами. По окончании контракта был организован «товарищеский» ужин, на котором японцы сердечно благодарили руководство завода и всех работавших вместе с ними инженеров за традиционное русское гостеприимство.
И, действительно, было за что благодарить: для японцев были созданы идеальные по тому времени условия как для работы, так и для отдыха. Их постоянно водили и возили на экскурсии, в театры и музеи, хорошо кормили.
Запомним это… На следующий год группа специалистов-инженеров алюминиевого завода выехала на полтора месяца на учебу в Японию. Старшим группы назначили меня. На тот момент я уже лично был знаком почти со всеми японскими специалистами, в том числе с Исидо.
Их «гостеприимство» Наша поездка в Японию пришлась на пик «холодной войны».
Отношения с этой страной были настолько натянутыми, что до выезда нашей группы в течение нескольких лет никакие делегации туда не отправлялись, о чем нам во время инструктажа в «Станкоимпорте» предельно откровенно рассказали, подчеркнув между делом, что перед Советским посольством в Токио ежедневно националисты и фашисты проводят митинги с оскорбительными для нашей страны лозунгами, требуя возврата известных островов. Короче говоря, мы были предупреждены, чтобы на легкую жизнь в Японии не рассчитывали. Реальность превзошла все наши ожидания.
В аэропорту Токио нас встречали представители фирмы и переводчик Аоки-сан, японец примерно семидесяти лет, с приятной внешностью и прекрасно владевший русским языком.
После знакомства, уже в автомашине, я, как будто в шутку, решил польстить Аоки: – Аоки-сан, судя по вашему свободному владению русским языком, вы были прилежным студентом университета.
– Нет, моими университетами были лагеря в Ивановской области.
– Вы хотите сказать, лагеря для военнопленных?
– Нет, я в 1946 году был арестован в Харбине и как военный преступник осужден к 25 годам лишения свободы. двенадцать лет отсидел в Ивановской области.
– Вы, наверное, были в особом отряде «731»?
–Нет, я был кадровым разведчиком. У нас еще будет время, и я обо всем расскажу подробно.
Неужели, подумалось мне, нас будет опекать кадровый разведчик? Но неожиданности, оказывается, только-только начинались.
После устройства в гостинице группа решила прогуляться по городу. Через 15-20 минут нас взяли в кольцо полицейские, а вокруг быстро образовалась спланированная и улюлюкающая толпа. Я подошел к старшему и сначала на английском, затем на немецком, а под конец и на японском (перед выездом мы были снабжены русско-японским разговорником) просил разрешения позвонить в советское посольство. В ответ тупое «вакаримаска», то есть «не понимаю...».
Поиздевавшись вдоволь, потомки самураев убрались восвояси, а я на следующий день посетил наше посольство и рассказал, а затем и написал докладную на имя посла о попытке провокации, на основании которой затем был выражен официальный протест японской стороне.
Чтобы хотя бы частично описать все проявления «японского гостеприимства», не хватит целой газетной полосы, а потому приведу только несколько примеров.
Через день наша группа из Токио должна была выехать на один из заводов в 50-60 км от столицы. Как только наш автобус тронулся от гостиницы, из-за угла на мотоцикле «случайно» появился Исидо, который предложил мне проехать вместе с ним в полицию с паспортами членов группы для регистрации.
– Никифоров-сан, пусть группа едет на завод, а мы с вами должны быть сегодня в полиции.
– Я все паспорта собрал и передал Аоки-сану. Вы возьмите их и зарегистрируйте. Я с вами никуда не поеду. Мне в полиции делать нечего.
– Ну, господин Никифоров, у нас такой порядок, –включился в разговор Аоки-сан. –Вам обязательно надо ехать в полицию.
– Я же ясно сказал, что в полицию не поеду, а буду вместе с группой.
И здесь надо было видеть недовольство Исидо и переводчика: их первый пункт запланированной провокации срывался. Я думаю, что нет необходимости подробно объяснять, чем мог кончиться для меня этот визит в полицию: там незаметно могли сунуть в мой карман, например, пакетик с наркотиками, который затем «обнаружили» бы в присутствии прессы с телекамерами и свидетелей, и после этого попробуй докажи, что ты не верблюд…
И еще один из ряда вон выходящий случай. Находясь уже в другом городе, мы обнаружили, что все наши чемоданы раскурочены, некоторые замки сломаны, вещи разбросаны. Я немедленно позвонил в посольство, рассказал о беспределе, а в конце заявил, что в таких условиях жить и работать невозможно, что мы разрываем контракт.
Утром ни свет ни заря в мой номер постучал переводчик – дескать, меня очень срочно хочет видеть хозяин отеля. Я согласился и вскоре выслушал официальные извинения, суть которых – проявилось «традиционное японское любопытство».
Аоки-сан тоже извинился и заверил, что больше ничего подобного не будет.
Я насколько мог жестко сказал, что при повторении подобного мы немедленно уедем, и вся ответственность ляжет на японскую сторону.
Столь же явных провокаций было немало, и я пришел к выводу, что сотрудники японских спецслужб работали так грубо не из-за низкого профессионализма, а с целью демонстрации силы и выражения классовой ненависти.
Аоки-сан не просто переводчик
После рабочего дня фирма иногда вывозила нас на море и устраивала приемы. Переводчик всегда садился рядом со мной, и откровенных разговоров между нами было немало. Вот что он рассказал о себе.
После окончания Токийского университета он был принят на работу в разведку и направлен для прохождения службы в Харбин, где квартировала основная часть, а вернее сказать – элитная часть белой эмиграции, состоявшей из бежавших за рубеж офицеров армий Колчака, Семенова и Пепеляева. То есть имелась хорошая вербовочная база для японской разведки.
Привожу по памяти беседу с переводчиком-разведчиком.
– Аоки-сан, уж коли вы начали об этом рассказывать сами, то для любого советского человека интересно было бы знать, какие основные задачи стояли перед вами накануне, а затем в годы войны?
–Перед нами была поставлена одна задача – буквально до полка знать дислокацию советских войск в Сибири и на Дальнем Востоке и какое оружие имеется на вооружении Красной Армии.
Далее вербовать советских офицеров, а в случае войны совершать диверсии на транспортной магистрали. Естественно, нас интересовали проблемы экономического развития этого региона, а также настроения людей.
– И как, эмигранты шли на вербовку?
– Не поверите, они с большим желанием принимали наши предложения быть нелегально заброшенными в СССР.
– И сколько человек вы лично забросили в нашу страну?
– Десятка полтора, не меньше.
– И каковы были результаты?
–Результаты не очень радовали нас. Дело в том, что даже в белоэмигрантскую офицерскую среду накануне войны стали проникать симпатии к вашей стране, и многие шли на контакт с нами, чтобы только попасть в Россию.
А там уж они находили возможности для легализации. Кроме того, большинство офицеров понимало, что готовится война против СССР, и, похоже, они не хотели принимать участие в подрывной работе против своей Родины. Конечно, были отпетые антикоммунисты-монархисты, для которых советский строй был костью в горле.
– И сколько ваших разведчиков активно работало на вас, сколько вернулось?
–Я не знаю, насколько они были искренними, возможно, их уже перевербовали чекисты, но у меня было пять активных разведчиков. Трое из них сделали несколько ходок в СССР. Дело в том, что одних мы засылали на длительное оседание, другим же ставились частные конкретные задания. Вообще, у меня результаты были не самыми плохими.
– А как поощряли отличившихся разведчиков?
– О, денег мы на это не жалели!.. Родственников устраивали на престижную работу, помогали им продуктами питания.
В целом в Харбине наша служба работала активно. Некоторые мои коллеги с помощью агентуры из русских выявляли подпольные большевистские организации. А знаете, сколько их там было? Были даже пионеры-подпольщики. Я этим не занимался, и на моих руках нет крови советских людей.
Еще хочу сказать, что значительная часть, если не все сотрудники КВЖД с японской стороны были нашими агентами. Все они после поездки в СССР обязаны были писать отчеты обо всем, что могло интересовать разведку.
Например, какова охрана железнодорожных мостов. И мне иногда кажется, господин Никифоров, что советской u1089 стороне нужно не только осуждать нашу разведку, но и быть ей благодарной.
Может быть, наша информация о растущей мощи СССР в какой-то мере сдерживала японское правительство от объявления войны СССР.
– А Хасан, а Халхин-Гол?..
– Я думаю, что это была проверка нашей информации. Власти убедились, что с дальневосточной группировкой Красной Армии шутить нельзя.
Хотя, конечно, особую активность мы проявляли в конце 1941 года, когда часть сибирских дивизий была переброшена под Москву. Тогда перед нами в качестве главной была поставлена задача проконтролировать ситуацию, насколько сибирская дальневосточная группировка будет ослаблена. Наши руководители все время выбирали подходящий момент для нападения.
– Ну и к каким выводам вы тогда пришли на основании полученных разведывательных данных?
– Советская операция по переброске из Сибири и Дальнего Востока вами осуществлена насколько конспиративно, что мы не имели точных данных, сколько дивизий было передислоцировано под Москву, а поэтому вверх шла информация, что группировка остается сильной.
– Аоки-сан, а в каких условиях лично вы содержались в лагере заключенных?
– Господин Никифоров, вам, наверное, трудно поверить в это, но я уже и своим детям и внукам наказал, чтобы они никогда ничего плохого не делали против вашей страны. Я своей жизнью обязан советским людям. В лагере меня никто пальцем не тронул, не нагрубил и не унизил мое достоинство.
– И все же, каким было питание, содержание, Аоки-сан?
–Я вернулся домой через двенадцать лет вполне здоровым человеком. У нас была норма; нам давали рис, морскую рыбу, сначала махорку, а затем и сигареты. Показывали кино, читали прокоммунистические лекции, имелась своя художественная самодеятельность. Было и чинопочитание: к старшим офицерам отношение проявлялось более уважительное и предупредительное.
– Аоки-сан, с одной стороны, вы вроде бы не ругаете Россию, а с другой – участвуете в том нехорошем, с чем мы здесь столкнулись.
– Господин Никифоров! Во-первых, я на службе и зарабатываю себе на кусок хлеба. Во-вторых, у нас u1089 сильны идеи реванша: японцы никак не могут смириться с поражением в войне и потерей северных территорий. Я думаю, что эти обиды сохранятся надолго.
А впрочем, мы делаем то, что делают во всех странах в подобных случаях, в том числе и в вашей…
• • • • •
Расстались мы доброжелательно. Я полагаю, что рассказ Аоки-сана был искренним, поскольку никакого резона рассыпаться в комплиментах к нашей стране у него не было.
Анатолий НИКИФОРОВ,
полковник КГБ в отставке.
г.Воронеж.
[~DETAIL_TEXT] => О работе спецслужб Германии против СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны написано немало. Но довольно редко можно встретить информацию о деятельности японской разведки против нашей страны. А ведь она не менее активно, чем германская, собирала сведения о советском Дальнем Востоке, Сибири, а после нападения Германии на нашу страну с типичной азиатской лукавостью следила, в какую сторону перетянет чаша весов, чтобы беспроигрышно объявить войну Советскому Союзу (сейчас уже достоверно известно, что в случае падения Сталинграда Япония немедленно напала бы на СССР). О том, как работала японская разведка против нашей страны накануне и в годы войны, автору этих заметок в свое время рассказывал кадровый японский разведчик Аоки-сан.
Все «секреты» Воронежа
В начале 70-х годов Советским правительством было принято решение о строительстве в Воронеже крупного алюминиевого завода по японской технологии. По контракту к нам прибыла большая группа специалистов, в составе которых могли быть и разведчики. К слову сказать, в те годы в Воронеже было немало секретов, которые мы обязаны были охранять. С понятными целями автор этих заметок был устроен на завод в качестве заместителя директора по общим вопросам.
Через некоторое время из числа приезжих уверенно были выявлены официальный сотрудник японских спецслужб Исидо и находившиеся у него на связи агенты. Это обстоятельство заметно облегчило нашу работу, которая стала проводиться уже не всеохватно, а целенаправленно по конкретным лицам. Ознакомившись с городом, Исидо ударился в поиск секретоносителей: стал посещать кафе и рестораны, при знакомстве всегда интересовался местом работы, в доброжелательном духе отзывался о технических достижениях нашей страны. Разумеется, этот его интерес был использован для подставы ему же наших источников из числа «секретоносителей».
Некоторых он приглашал к себе в гостиницу, щедро угощал спиртным, а у захмелевших пытался выведать нужную информацию.
Естественно, он получал ее, но только с приставкой «дез». Исидо настолько был уверен в своей успешной работе, что несколько раз под благовидным предлогом выезжал в свое посольство в Москве для отчета перед резидентом.
С помощью технических средств было установлено, что свою агентуру он использовал для контроля за поведением соотечественников и изучения некоторых наших специалистов.
Конечно, в «сухом остатке» навар у нас был не очень большим – выявлен сотрудник спецслужбы Японии, его интерес к некоторым оборонным объектам, осуществлены дезинформационные мероприятия.
Кроме того, зная о предстоящем выезде наших специалистов в Японию, некоторым негласным помощникам чекистов удалось установить довольно близкие отношения с Исидо и его агентами. По окончании контракта был организован «товарищеский» ужин, на котором японцы сердечно благодарили руководство завода и всех работавших вместе с ними инженеров за традиционное русское гостеприимство.
И, действительно, было за что благодарить: для японцев были созданы идеальные по тому времени условия как для работы, так и для отдыха. Их постоянно водили и возили на экскурсии, в театры и музеи, хорошо кормили.
Запомним это… На следующий год группа специалистов-инженеров алюминиевого завода выехала на полтора месяца на учебу в Японию. Старшим группы назначили меня. На тот момент я уже лично был знаком почти со всеми японскими специалистами, в том числе с Исидо.
Их «гостеприимство» Наша поездка в Японию пришлась на пик «холодной войны».
Отношения с этой страной были настолько натянутыми, что до выезда нашей группы в течение нескольких лет никакие делегации туда не отправлялись, о чем нам во время инструктажа в «Станкоимпорте» предельно откровенно рассказали, подчеркнув между делом, что перед Советским посольством в Токио ежедневно националисты и фашисты проводят митинги с оскорбительными для нашей страны лозунгами, требуя возврата известных островов. Короче говоря, мы были предупреждены, чтобы на легкую жизнь в Японии не рассчитывали. Реальность превзошла все наши ожидания.
В аэропорту Токио нас встречали представители фирмы и переводчик Аоки-сан, японец примерно семидесяти лет, с приятной внешностью и прекрасно владевший русским языком.
После знакомства, уже в автомашине, я, как будто в шутку, решил польстить Аоки: – Аоки-сан, судя по вашему свободному владению русским языком, вы были прилежным студентом университета.
– Нет, моими университетами были лагеря в Ивановской области.
– Вы хотите сказать, лагеря для военнопленных?
– Нет, я в 1946 году был арестован в Харбине и как военный преступник осужден к 25 годам лишения свободы. двенадцать лет отсидел в Ивановской области.
– Вы, наверное, были в особом отряде «731»?
–Нет, я был кадровым разведчиком. У нас еще будет время, и я обо всем расскажу подробно.
Неужели, подумалось мне, нас будет опекать кадровый разведчик? Но неожиданности, оказывается, только-только начинались.
После устройства в гостинице группа решила прогуляться по городу. Через 15-20 минут нас взяли в кольцо полицейские, а вокруг быстро образовалась спланированная и улюлюкающая толпа. Я подошел к старшему и сначала на английском, затем на немецком, а под конец и на японском (перед выездом мы были снабжены русско-японским разговорником) просил разрешения позвонить в советское посольство. В ответ тупое «вакаримаска», то есть «не понимаю...».
Поиздевавшись вдоволь, потомки самураев убрались восвояси, а я на следующий день посетил наше посольство и рассказал, а затем и написал докладную на имя посла о попытке провокации, на основании которой затем был выражен официальный протест японской стороне.
Чтобы хотя бы частично описать все проявления «японского гостеприимства», не хватит целой газетной полосы, а потому приведу только несколько примеров.
Через день наша группа из Токио должна была выехать на один из заводов в 50-60 км от столицы. Как только наш автобус тронулся от гостиницы, из-за угла на мотоцикле «случайно» появился Исидо, который предложил мне проехать вместе с ним в полицию с паспортами членов группы для регистрации.
– Никифоров-сан, пусть группа едет на завод, а мы с вами должны быть сегодня в полиции.
– Я все паспорта собрал и передал Аоки-сану. Вы возьмите их и зарегистрируйте. Я с вами никуда не поеду. Мне в полиции делать нечего.
– Ну, господин Никифоров, у нас такой порядок, –включился в разговор Аоки-сан. –Вам обязательно надо ехать в полицию.
– Я же ясно сказал, что в полицию не поеду, а буду вместе с группой.
И здесь надо было видеть недовольство Исидо и переводчика: их первый пункт запланированной провокации срывался. Я думаю, что нет необходимости подробно объяснять, чем мог кончиться для меня этот визит в полицию: там незаметно могли сунуть в мой карман, например, пакетик с наркотиками, который затем «обнаружили» бы в присутствии прессы с телекамерами и свидетелей, и после этого попробуй докажи, что ты не верблюд…
И еще один из ряда вон выходящий случай. Находясь уже в другом городе, мы обнаружили, что все наши чемоданы раскурочены, некоторые замки сломаны, вещи разбросаны. Я немедленно позвонил в посольство, рассказал о беспределе, а в конце заявил, что в таких условиях жить и работать невозможно, что мы разрываем контракт.
Утром ни свет ни заря в мой номер постучал переводчик – дескать, меня очень срочно хочет видеть хозяин отеля. Я согласился и вскоре выслушал официальные извинения, суть которых – проявилось «традиционное японское любопытство».
Аоки-сан тоже извинился и заверил, что больше ничего подобного не будет.
Я насколько мог жестко сказал, что при повторении подобного мы немедленно уедем, и вся ответственность ляжет на японскую сторону.
Столь же явных провокаций было немало, и я пришел к выводу, что сотрудники японских спецслужб работали так грубо не из-за низкого профессионализма, а с целью демонстрации силы и выражения классовой ненависти.
Аоки-сан не просто переводчик
После рабочего дня фирма иногда вывозила нас на море и устраивала приемы. Переводчик всегда садился рядом со мной, и откровенных разговоров между нами было немало. Вот что он рассказал о себе.
После окончания Токийского университета он был принят на работу в разведку и направлен для прохождения службы в Харбин, где квартировала основная часть, а вернее сказать – элитная часть белой эмиграции, состоявшей из бежавших за рубеж офицеров армий Колчака, Семенова и Пепеляева. То есть имелась хорошая вербовочная база для японской разведки.
Привожу по памяти беседу с переводчиком-разведчиком.
– Аоки-сан, уж коли вы начали об этом рассказывать сами, то для любого советского человека интересно было бы знать, какие основные задачи стояли перед вами накануне, а затем в годы войны?
–Перед нами была поставлена одна задача – буквально до полка знать дислокацию советских войск в Сибири и на Дальнем Востоке и какое оружие имеется на вооружении Красной Армии.
Далее вербовать советских офицеров, а в случае войны совершать диверсии на транспортной магистрали. Естественно, нас интересовали проблемы экономического развития этого региона, а также настроения людей.
– И как, эмигранты шли на вербовку?
– Не поверите, они с большим желанием принимали наши предложения быть нелегально заброшенными в СССР.
– И сколько человек вы лично забросили в нашу страну?
– Десятка полтора, не меньше.
– И каковы были результаты?
–Результаты не очень радовали нас. Дело в том, что даже в белоэмигрантскую офицерскую среду накануне войны стали проникать симпатии к вашей стране, и многие шли на контакт с нами, чтобы только попасть в Россию.
А там уж они находили возможности для легализации. Кроме того, большинство офицеров понимало, что готовится война против СССР, и, похоже, они не хотели принимать участие в подрывной работе против своей Родины. Конечно, были отпетые антикоммунисты-монархисты, для которых советский строй был костью в горле.
– И сколько ваших разведчиков активно работало на вас, сколько вернулось?
–Я не знаю, насколько они были искренними, возможно, их уже перевербовали чекисты, но у меня было пять активных разведчиков. Трое из них сделали несколько ходок в СССР. Дело в том, что одних мы засылали на длительное оседание, другим же ставились частные конкретные задания. Вообще, у меня результаты были не самыми плохими.
– А как поощряли отличившихся разведчиков?
– О, денег мы на это не жалели!.. Родственников устраивали на престижную работу, помогали им продуктами питания.
В целом в Харбине наша служба работала активно. Некоторые мои коллеги с помощью агентуры из русских выявляли подпольные большевистские организации. А знаете, сколько их там было? Были даже пионеры-подпольщики. Я этим не занимался, и на моих руках нет крови советских людей.
Еще хочу сказать, что значительная часть, если не все сотрудники КВЖД с японской стороны были нашими агентами. Все они после поездки в СССР обязаны были писать отчеты обо всем, что могло интересовать разведку.
Например, какова охрана железнодорожных мостов. И мне иногда кажется, господин Никифоров, что советской u1089 стороне нужно не только осуждать нашу разведку, но и быть ей благодарной.
Может быть, наша информация о растущей мощи СССР в какой-то мере сдерживала японское правительство от объявления войны СССР.
– А Хасан, а Халхин-Гол?..
– Я думаю, что это была проверка нашей информации. Власти убедились, что с дальневосточной группировкой Красной Армии шутить нельзя.
Хотя, конечно, особую активность мы проявляли в конце 1941 года, когда часть сибирских дивизий была переброшена под Москву. Тогда перед нами в качестве главной была поставлена задача проконтролировать ситуацию, насколько сибирская дальневосточная группировка будет ослаблена. Наши руководители все время выбирали подходящий момент для нападения.
– Ну и к каким выводам вы тогда пришли на основании полученных разведывательных данных?
– Советская операция по переброске из Сибири и Дальнего Востока вами осуществлена насколько конспиративно, что мы не имели точных данных, сколько дивизий было передислоцировано под Москву, а поэтому вверх шла информация, что группировка остается сильной.
– Аоки-сан, а в каких условиях лично вы содержались в лагере заключенных?
– Господин Никифоров, вам, наверное, трудно поверить в это, но я уже и своим детям и внукам наказал, чтобы они никогда ничего плохого не делали против вашей страны. Я своей жизнью обязан советским людям. В лагере меня никто пальцем не тронул, не нагрубил и не унизил мое достоинство.
– И все же, каким было питание, содержание, Аоки-сан?
–Я вернулся домой через двенадцать лет вполне здоровым человеком. У нас была норма; нам давали рис, морскую рыбу, сначала махорку, а затем и сигареты. Показывали кино, читали прокоммунистические лекции, имелась своя художественная самодеятельность. Было и чинопочитание: к старшим офицерам отношение проявлялось более уважительное и предупредительное.
– Аоки-сан, с одной стороны, вы вроде бы не ругаете Россию, а с другой – участвуете в том нехорошем, с чем мы здесь столкнулись.
– Господин Никифоров! Во-первых, я на службе и зарабатываю себе на кусок хлеба. Во-вторых, у нас u1089 сильны идеи реванша: японцы никак не могут смириться с поражением в войне и потерей северных территорий. Я думаю, что эти обиды сохранятся надолго.
А впрочем, мы делаем то, что делают во всех странах в подобных случаях, в том числе и в вашей…
• • • • •
Расстались мы доброжелательно. Я полагаю, что рассказ Аоки-сана был искренним, поскольку никакого резона рассыпаться в комплиментах к нашей стране у него не было.
Анатолий НИКИФОРОВ,
полковник КГБ в отставке.
г.Воронеж.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] =>
| О работе спецслужб Германии против СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны написано немало. Но довольно редко можно встретить информацию о деятельности японской разведки против нашей страны. О том, как работала японская разведка против нашей страны накануне и в годы войны, автору этих заметок полковнику КГБ в отставке Анатолию Никифорову в свое время рассказывал кадровый японский разведчик Аоки-сан.
|
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
[~PREVIEW_PICTURE] =>
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[CODE] => dalekoe-blizkoe-_pravda_i_sudba_yaponskogo_razvedchika
[~CODE] => dalekoe-blizkoe-_pravda_i_sudba_yaponskogo_razvedchika
[EXTERNAL_ID] => 23179
[~EXTERNAL_ID] => 23179
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 04.10.2007 10:03
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 1072
)
[PROPERTIES] => Array
(
[REGION_ID] => Array
(
[ID] => 279
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Регион
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 40
[CODE] => REGION_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 37
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Регион
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[AUTHOR_ID] => Array
(
[ID] => 280
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 50
[CODE] => AUTHOR_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 36
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[SIGN] => Array
(
[ID] => 281
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Подпись
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 55
[CODE] => SIGN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Подпись
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[FORYANDEX] => Array
(
[ID] => 278
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Экспорт для Яндекса
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 90
[CODE] => FORYANDEX
[DEFAULT_VALUE] => Нет
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 220
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Экспорт для Яндекса
[~DEFAULT_VALUE] => Нет
)
[IS_MAIN] => Array
(
[ID] => 282
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Самая главная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 100
[CODE] => IS_MAIN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Самая главная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[IS_IMPORTANT] => Array
(
[ID] => 283
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Важная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 150
[CODE] => IS_IMPORTANT
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Важная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[WITH_WATERMARK] => Array
(
[ID] => 290
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-18 09:33:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Все фото с водяным знаком
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 200
[CODE] => WITH_WATERMARK
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Все фото с водяным знаком
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[MORE_PHOTO] => Array
(
[ID] => 284
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Фото
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 250
[CODE] => MORE_PHOTO
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => F
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Фото
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[TEXT] => Array
(
[ID] => 285
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Абзацы
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 300
[CODE] => TEXT
[DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] => ISWIN_HTML
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] => Array
(
[height] => 200
)
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Абзацы
[~DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
)
[CNT_LIKES] => Array
(
[ID] => 286
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1000
[CODE] => CNT_LIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[CNT_DISLIKES] => Array
(
[ID] => 287
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Не нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1001
[CODE] => CNT_DISLIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Не нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => Далекое-близкое. Правда и судьба японского разведчика
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => <table style="FONT-SIZE: 13px"; cellspacing="0" align="center" ;="">
<tbody>
<tr style="TEXT-ALIGN: left"><td>О работе спецслужб Германии против СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны написано немало. Но довольно редко можно встретить информацию о деятельности японской разведки против нашей страны. О том, как работала японская разведка против нашей страны накануне и в годы войны, автору этих заметок полковнику КГБ в отставке Анатолию Никифорову в свое время рассказывал кадровый японский разведчик Аоки-сан.
</td>
</tr>
</tbody>
</table>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_ALT] =>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_TITLE] => Новости
[SECTION_META_TITLE] => Далекое-близкое. Правда и судьба японского разведчика
[SECTION_META_DESCRIPTION] => Далекое-близкое. Правда и судьба японского разведчика - Главные новости Воронежа и области
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => Далекое-близкое. Правда и судьба японского разведчика
[SECTIONS] => Array
(
[269] => Array
(
[ID] => 269
[~ID] => 269
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 205874
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 205874
[NAME] => Общество
[~NAME] => Общество
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[SECTION_PAGE_URL] => /obshchestvo/
[~SECTION_PAGE_URL] => /obshchestvo/
[CODE] => obshchestvo
[~CODE] => obshchestvo
[EXTERNAL_ID] => 142
[~EXTERNAL_ID] => 142
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_4182259225_205874
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 04.10.2007 10:03:17
)
)
