Общество
Далекое-близкое. Личность
11.01.2008 09:50
| В Москве издана новая книга Виталия Воротникова «Кого хранит память». Автор родился в Воронеже, здесь начинал свой трудовой путь. Затем занимал высокие государственные посты. В отставку ушел с должности председателя Президиума Верховного Совета РСФСР. Один из очерков в своей книге он посвятил Борису Стукалину, редактору «Коммуна», председателю Госкомиздата СССР, дипломату и публицисту. |
В Москве издана новая книга В.И.Воротникова «Кого хранит память». Автор – наш земляк, родился в Воронеже, здесь начинал свой трудовой путь рабочим на паровозоремонтном заводе. Потом вместе с эвакуированным авиазаводом уехал в Куйбышев, вырос там до председателя Куйбышевского облисполкома.
С 1971 по 1975 год Виталий Иванович Воротников был первым секретарем Воронежского обкома КПСС и своими деяниями на благо отчего края снискал себе огромное уважение земляков. После Воронежа он занимал высокие государственные посты в стране, стал Героем Социалистического труда. В отставку ушел с должности председателя Президиума Верховного Совета РСФСР. И по сей день В.И.Воротников активно участвует в общественной жизни, пишет книги.
В новую, четвертую по счету, включены 18 очерков о политических лидерах, видных государственных деятелях, ученых и организаторах производства, с которыми Виталий Иванович вместе работал, дружил, находился в деловых отношениях.
Вечер, посвященный 70-летию В.И.Воротникова.
Б.И.Стукалин поздравляет юбиляра. Январь1996 г.
Один из очерков посвящен Борису Ивановичу Стукалину, в прошлом редактору газеты «Коммуна», председателю Госкомиздата СССР, дипломату и публицисту. Перепечатываем этот очерк сегодня.
Личность
Сложно писать о человеке, о личности многогранной по своим качествам, каким был Борис Иванович Стукалин. Настолько широк был диапазон его деятельности, интересов и увлечений. И что особенно поражало – свойства его доброй, отзывчивой души. Здесь все гармонично, переплетено многими нитями. И лишь конкретная оценка – газетчик, журналист, «книжник» – дает право на такие определения. Он сам выражал эту свою жизненную привязанность, как «состояние души».
Но каков должен быть кругозор, эрудиция, какими широкими связи, контакты с людьми, знание всех перипетий жизни, если ты хочешь быть, а не слыть истинным газетчиком, умелым и принципиальным журналистом, ненасытным книжником. Это все в Борисе Ивановиче было. К тому же и высокие человеческие качества: деликатность, скромность, скрупулезная обязательность и высочайшая ответственность за порученное дело, сочетавшиеся с общительностью и отзывчивым отношением к людям, тонко чувствующим чужую беду, готовым всегда придти на помощь. Если к этому добавить высокий профессионализм, образованность, интеллигентность, то это и есть, в общих чертах, образ моего доброго товарища и, смею сказать, в его последние годы одного из моих близких друзей – Б.И.Стукалина.
Мы – люди одного поколения. Разница возраста в два с небольшим года роли не играет. Он – активный участник Великой Отечественной войны, фронтовик, прошедший неокрепшим юношей ее огненные дороги. Мои юные годы пришлись в военную пору на авиационный завод, продукцию которого самолеты-штурмовики Ил-2 высоко ценили на фронте. Да и пути движения по жизни, наши судьбы во многом у нас совпали. Крестьянские корни, раннее взросление, ратная и рабочая пора, тяга к образованию, знаниям – работа и одновременно учеба в вузах. Ну, а далее – обычный путь советского человека-специалиста по ступеням к более высокой ответственной работе.
И когда наши судьбы в 1993 году пересеклись в Москве, в землячестве «Воронежцы», то мы скоро поняли друг друга, и отношения из просто уважительных, затем товарищеских, перешли в дружеские.
И вот не стало Б.И.Стукалина. Для меня эта утрата явилась настолько тяжелым потрясением, болью, которые не только не притупились, а более того – все острее ощущаются теперь, потому что образовалась какая-то пустота, резко сузился круг наших общих товарищей. Нам всем, землякам-воронежцам, так его не хватает.
Работая в Воронеже в начале 70-х годов, я неоднократно слышал от товарищей, особенно от воронежских писателей, журналистов, лестные отзывы о бывшем редакторе областной газеты «Коммуна» Борисе Стукалине. Они вспоминали, как популярна и авторитетна была при нем газета, сожалели о том, что ему недолго пришлось поработать в качестве ее главного редактора.
Судьба распорядилась так, что в начале 1979 года решением ЦК КПСС я был направлен на работу Послом СССР в Республику Куба. И возвратившись в Союз в июле 1982 года, был избран первым секретарем Краснодарского райкома КПСС.
Первая моя встреча с Борисом Ивановичем Стукалиным состоялась в апреле 1983 года. Он с декабря 1982 года работал заведующим Отделом пропаганды ЦК КПСС. Дело было так.
Еще в январе Борис Иванович позвонил мне в Краснодар и рассказал, что в ЦК получено объемное письмо, в котором автор пишет о неблаговидном поведении и действиях секретаря крайкома, ведавшего вопросами идеологии. Причем описывает факты, в том числе и 10-15-летней давности. Зачитав некоторые из них, Борис Иванович спросил моего согласия прислать для проверки сотрудника Отдела. Это была обычно принятая тогда форма проверки жалоб, тем более если они касались ответственных партийных работников. Я, конечно, не возражал.
Правда, забот и без этого письма у меня на Кубани было немало. Мой предшественник С.Ф.Медунов был освобожден от работы в основном за то, что не принимал своевременных и действенных мер к борьбе с распространившимися в последние годы в крае взяточничеством, коррупцией, был неразборчив в подборе кадров.
Через несколько дней к нам приехал товарищ из аппарата ЦК и занялся проверкой. Работал он активно, встречался с автором письма, с секретарем крайкома, другими людьми. Через пару недель он доложил на заседании бюро крайкома свою записку в ЦК об итогах проверки жалобы. Действительно, как и писал автор, наш секретарь (не хочу называть его фамилию, так как считаю его неплохим человеком и дельным работником) часто выступал со статьями в местной печати, издал несколько своих книг, был порою несдержан, даже груб по отношению к сотрудникам, без должных оснований улучшил жилищные условия своей семье. Другие же факты были отметены как не соответствующие действительности. Бюро согласилось с изложенным в записке и указало секретарю на допущенные недостатки в работе и поведении.
И вот, будучи в Москве, я зашел в ЦК к Борису Ивановичу Стукалину.
Рассказал о делах в крае, общей обстановке и настроениях кубанцев, а также об итогах рассмотрения жалобы и записке по ней в ЦК КПСС. В беседе мы коснулись и других вопросов, в том числе и моей работы на Кубе, вспомнили Воронеж. Беседа была непродолжительной, всего 15-20 минут, но уважительной и сдержанной.
Условились, что отдел, видимо, не будет вносить записку на рассмотрение Секретариата ЦК, как предполагалось ранее, а, скорее всего, ограничится принятыми Бюро мерами и разъяснениями, данными автору письма. Что касается секретаря крайкома, который уже более 15 лет занимал эту должность, то Стукалин согласился с моим предложением через некоторое время переместить его на другую работу.
После этой нашей встречи прошло два месяца и на июньском 1983 года Пленуме ЦК, где обсуждался вопрос: «Об идеологической работе партии», в подготовку которого отдел пропаганды и его заведующий Б.И.Стукалин сложили много труда, прошел не совсем так, как ему хотелось. Докладчик К. У.Черненко читал доклад монотонно, сбиваясь, чем явно снизил его достоинства. Хотя выступавшие в прениях члены ЦК, и особенно Ю.В.Андропов, в заключительной речи подняли уровень доклада. Я был на этом Пленуме, ставшим для меня рубежным. Именно на нем меня рекомендовали на работу Председателем Совета Министров РСФСР и избрали кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
По-моему, и это подтверждается высказываниями в последующем самого Бориса Ивановича, два с половиной года, проведенные им в аппарате ЦК были менее плодотворными, нежели деятельность в Правительстве СССР или редакции «Правды».
Во-первых, он, привыкший к самостоятельной творческой и большой хозяйственной работе, чувствовал себя неуютно в рутинной обстановке, которая была характерна для аппарата ЦК. Во-вторых, хотя непосредственным шефом отдела являлся хорошо знакомый Б.Стукалину и уважаемый им М. В.Зимянин, но в период подготовки материалов к докладу на июньском Пленуме ЦК, с которым должен выступить секретарь ЦК К.У.Черненко, Борису Ивановичу приходилось, о чем он и сам пишет в своей книге, часто заходить к Черненко.
Эти вынужденные контакты с ним по работе вызывали недовольство у Генсека Ю.В.Андропова (а ведь именно он пригласил Стукалина на работу в ЦК). Борис Иванович, сам того не ведая, оказался втянутым в весьма непростые отношения между этими двумя лидерами партии. К тому же с первых месяцев работы в ЦК он ощутил, прямо скажем, пристрастное отношение к себе со стороны набиравшего силу М.С.Горбачева. Все это создавало нервозную обстановку и не способствовало активной творческой работе.
Иезуитская манера Горбачева третировать не угодных ему людей, тем более в пору, когда он стал Генсеком, пришлась и на долю Бориса Ивановича, который не мог допустить такого обращения и сам, по сути, попросил в июне 1985 года отставки. На предложенную ему работу посла в Венгрии пошел без раздумий, так как был в хороших отношениях с Яношем Кадаром.
В конце 1993 года в Москве было образовано общественное объединение «Воронежское землячество». Было выявлено в Москве около 300 земляков. В январе 1994 года состоялся первый «большой сбор», в котором приняли участие более 250 человек. Из Воронежа прибыла представительная делегация во главе с губернатором А.Я.Ковалевым. Обсудили структуру и направления работы землячества, избрали правление, в состав которого вошел и Б.И.Стукалин. Возглавить правление поручили мне. Именно с этого времени можно начинать отсчет наших отношений, перешедших вскоре в более чем товарищеские.
Особенно укрепились они во время работы над рукописью моей книги «А было это так». В том, что она была издана, – огромная заслуга Бориса Ивановича.
Решив написать своего рода хронику горбачевской перестройки, я хотел восстановить историческую правду событий этого периода и действий, участвующих в ней людей, вопреки появившимся в начале 90-х годов книг некоторых политиков-демократов, исказивших и сами события, и поведение лидеров перестройки. Материалов накопил много: дневники, записи с заседаний Политбюро и пленумов ЦК, приватных встреч с Горбачевым и другими коллегами из ПБ. Подобрал и нужные официальные документы.
Опыта «писательства» у меня не было, и на работу над рукописью ушло более полутора лет. Получился объем в 1450 машинописных страниц. Встал вопрос, как издать книгу? Без раздумий решил обратиться за советом к Б. И. тукалину. Он тогда возглавлял небольшую организацию «Совет ветеранов книгоиздательства».
Первый разговор с ним: «Давайте я посмотрю рукопись, тогда и поговорим». И очень удивился объему рукописи, когда я принес ему большую тяжелую пачку листов: «Ого, как много вы наработали!» Через неделю мы встретились у него на квартире. «Знаете, материал очень интересный, но чересчур объемный. Это же двухтомник. Надо и можно без ущерба сократить, причем почти вдвое». И стал, перебирая страницы рукописи, показывать мне свои пометки (почти каждая страница была испещрена пометками карандашом, а некоторые – перечеркнуты).
Я молчал, думая: что же он сделал! Борис Иванович спокойно и обстоятельно стал объяснять: «Вы не расстраивайтесь. Сокращение не принесет ущерба книги, а, более того, улучшит ее, так как многовато официоза, есть неоправданные длинноты, рукопись пересыщена фактами. Сложнее будет с изданием. Политическую книгу издатели берут неохотно, нужен спонсор. Вот над чем надо думать».
Мы еще поговорили о последовательности наших действий, и в заключение беседы Борис Иванович сказал, что постарается уговорить В.И.Десятерика, руководителя «Фонда им. И.Д. Сытина» взяться за издание книги. А мне предстоит поработать над сокращением и найти спонсора.
Не буду описывать все перипетии работы. Скажу только, что мы фактически вдвоем сократили текст до 610 страниц. Кубинская фирма Si-MAR, которая взялась издать вариант моей книги на испанском языке, согласилась частично профинансировать и русский вариант. Нашлись и недостающие деньги. В.И.Десятерик под разными предлогами не взялся за ее издание. На переговорах мы были с Б.И.Стукалиным. Он мягко пытался убедить Владимира Ильича. Но в итоге, заявил, что возьмет заботу об издании на себя.
Хотя формально был определен редактор книги, но фактически всю работу по ее редактированию и изданию Борис Иванович возложил на свои плечи. Работал и с художником, и с типографией. И в сентябре 1995 года мы получили первые сигнальные экземпляры «А было это так» и представили их на только что открывшуюся на ВДНХ книжную ярмарку. И хотя книга была неказистой по виду: в мягкой обложке, с убористым шрифтом, я держал ее в руках, испытывая радость от содеянного.
Довольны были и Борис Иванович Стукалин, и большая группа земляков, пришедших с нами на ярмарку. Конечно, этот факт здесь же был отмечен затянувшимся фуршетом.
В сентябре-декабре прошли презентации книги «А это было так» в Федерации Мира и Согласия у В.И.Федосова, в книжных магазинах «Библио-Глобус» и на Новом Арбате, а также в Воронеже. Вел презентации Б.И.Стукалин. Информацию о выходе книги поместили на своих страницах несколько газет и один журнал. Все это способствовало тому, что 5000 экземпляров книг разошлись в течение полугода.
Следующие две моих книги вышли из печати в 1999 и 2001 годах, а второе дополненное издание «А это было так» – в 2003 году. И все они издавались под опекой Бориса Ивановича Стукалина. Правда, с значительно меньшими трудностями, чем первый мой труд на ниве публицистики. И я ему признателен и благодарен за науку, помощь и поддержку.
Наши с ним отношения касались, естественно, не только книгоиздания. Мы подружились, регулярно встречались по разным поводам в землячестве. Несколько раз ездили в Воронеж по приглашению руководства города и области. Это были интересные поездки в область, которой мы оба были привержены: я – с рождения, а он – с юных довоенных лет. Встречались там с давними друзьями, посещали многие районы, конечно, и Острогожск – город, где Борис Иванович начинал свою трудовую и творческую деятельность, и к которому он и его супруга Ольга Яковлевна питали особую привязанность. Острогожцы относились к своим видным московским друзьям с большим уважением, вниманием и заботой. Б.И.Стукалину было присвоено звание почетного гражданина города.
В Москве мы жили неподалеку. И обычно созванивались, когда была необходимость обсудить тот или иной вопрос, встретиться в одном из арбатских переулков, идя навстречу друг другу. Как правило, это был Малый Васильевский. Прогуливаясь, провожая поочередно то меня, то его, мы говорили, говорили, выходя далеко за пределы вопроса ставшего первопричиной встречи.
Обстоятельные беседы вели в поезде, во время поездок в Воронеж. Все в вагоне располагало к неспешному разговору. Темы самые разные, чаще – о нынешнем положении России, о политических вывертах власти, губительных для народа экономических и социальных реформах, лживых СМИ. Критически оценивали не всегда адекватные реальностям жизни действия лидеров КПРФ, переживали за досадные упущения партии в тактике по отношению к органам власти в регионах.
Но было много и душевных тем. Борис Иванович, хотя и редко, но вспоминал разные случаи из фронтовой жизни – горькие и забавные. Зато много говорили оба о послевоенном времени. Он образно, с юмором рассказывал о первом своем приобщении к работе в газете, о пеших многокилометровых походах юного корреспондента в непогоду по хозяйствам района, о встречах и беседах с крестьянским людом. Борис Иванович с большой теплотой говорил о трудной и полезной работе в «Правде» с М. В.Зимяниным, к которому он относился с большим уважением, как о профессионале, умелом организаторе и непревзойденном тактике. Помнил все, даже незначительные факты, когда главный редактор помогал и выводил своего первого заместителя из под удара лидеров ЦК. Рассказывал о курьезных и сложных эпизодах редакторской деятельности.
Период работы Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Венгрии Борис Иванович считал полезным и важным. У него сложились хорошие отношения с Яношем Кадаром, другими венгерскими руководителями, хотя он прямо и откровенно выражал свое несогласие с некоторыми их действиями в области политики и экономики. Уже будучи на пенсии, Б.И.Стукалин по приглашению нового руководства Венгрии посещал Будапешт, участвовал в работе тематических конференций, что подтверждает уважительное отношение к нему, как бывшему послу СССР.
Вообще, Борис Иванович, побывавший во многих странах мира, имевший встречи с лидерами государств и партий, видными экономистами и бизнесменами, известными творческими личностями, хранил в своей памяти массу интересных, поучительных и забавных историй. А будучи весьма умелым рассказчиком, нередко с юмором и иронией «угощал» нас этими побасенками.
Работая вместе над изданием моих книг «Такое вот поколение» и «Гавана – Москва», я несколько раз спрашивал Бориса Ивановича, почему он не напишет о своей жизни, работе, встречах с интересными людьми, о всем том, чем богата и интересна его биография. В ответ он отшучивался: «Да я так, помаленьку, кропаю бумагу, пока «в стол». Все времени не выберу. Посмотрю, что получится. Может, и решусь на «подвиг», – с улыбкой говорил он. И лишь в 2002 году наконец вышла в Фонде имени И.Д.Сытина его замечательная по содержанию и литературной стилистике книга «Годы, дороги, лица», вызвавшая огромный интерес читателей.
О Борисе Ивановиче Стукалине, личности крупной, неординарной можно говорить и писать бесконечно. Скажу лишь так. Для меня Б. И. тукалин открылся не только как единомышленник в мировоззрении, в оценке событий прошлого СССР и нынешней России, но и как высокий профессионал и умелый организатор, эрудированный собеседник, умные и рассудительные советы которого в решающей степени помогли в работе над рукописью трех моих книг. Как человек бывалый, с богатым жизненным опытом, исключительно трудолюбивый, до щепетильности скромный, а также чрезвычайно ответственный и принципиальный. Добрый и отзывчивый товарищ.
