Общество
Документальный очерк. Особая миссия
07.08.2012 09:33
В любой ситуации, даже самой сложной, важно быть Человеком. Генерал Владислав Плигин не произносил этих слов, но за его рассказами о службе в органах госбезопасности, в Афганистане, присутствовал именно такой императив.
О Владиславе Плигине знающие его люди говорят: нетипичный генерал. Он, конечно, «стопроцентный» генерал, с приличной выслугой лет, боевым прошлым, опытом руководящей работы территориальным Управлением КГБ в одном из стратегических регионов, но с такими интеллигентными манерами, которые, как мне представляется, едва ли предполагают успех в служебной карьере.
Однако же не каждому оперу удается дослужиться до генеральского чина, а значит, есть в его манере держать себя, общаться с людьми спокойно и деликатно что-то такое, что вовсе не противоречит принципам работы в чекистской структуре.
Это первое наблюдение. И второе: обратил внимание, с каким уважением к нему относятся его бывшие коллеги. Все уже седые, всех уже давно величают ветеранами, но к Плигину подходят почтительно, как к старшему, потому что он для них и на пенсии остается Генералом.
Мушавер (советник) Владислав Плигин (второй слева) со своими афганскими коллегами. 1988г.В любой ситуации, даже самой сложной, важно быть Человеком. В разговоре со мной генерал Плигин не произносил этих слов, но за его рассказами о службе в органах госбезопасности, в Афганистане, присутствовал именно такой императив. И, видимо, этим объясняется такое уважительное отношение к нему всех знающих его людей.
Поводом для нашего знакомства и разговора стал Афганистан. Но когда мы начали говорить о войне, я понял, что не смогу в полной мере понять мотивации его поступков, если не узнаю, что у этого человека было до и после…
В Афганистане воевала молодежь. Это утверждение, не требующее доказательства. Плигин в свои 50 лет был для них «стариком». Хотя чувствовал ли себя он стариком – это еще вопрос.
– Как вы попали в Афганистан?
Мой собеседник улыбается в ответ:
– Занимал должность заместителя начальника УКГБ по Амурской области. И как-то звонит мне кадровик из Москвы и говорит: тебя вычислила машина, ехать тебе в Афганистан. Тогда компьютеры только входили в моду, но в КГБ они уже использовались для подбора кандидатов по определенным критериям. Я про себя подумал: в Афганистан, так в Афганистан. Мне сразу сказали, что направляют на должность в советническом аппарате, требующую большого организационного и оперативного опыта. В общем, не в боевые части, где нужно ползать по горам, а именно на оперативную работу.
– А можно ли было в вашей структуре, в вашем возрасте, скажем так, уклониться от командировки?
– Мне даже такая мысль в голову не проходила. Нас так воспитали: должен служить Родине там, где этого требуют обстоятельства. И потом – я был приучен к мысли: чему быть – того не миновать. Если тебе суждено сгореть, то ты не утонешь. Отнесся к новому назначению достаточно философски. Хотя война есть война, и на ней все может случиться.
Владислав Плигин – из поколения мальчишек, родившихся до войны. Они не были на фронте, не работали на военном производстве: просто по возрасту не подходили, но лиха хватили наравне со взрослыми.
Своего отца помнит только по фотографиям. Мальчонке два года исполнилось, когда его отца призвали в Красную Армию на срочную службу, а потом началась война. В сорок первом сначала пришло извещение, что красноармеец Плигин пропал без вести, а потом и похоронка. Остались они втроем – он, мать и бабушка.
Зато очень хорошо помнит май сорок пятого. И слезы, и радость! Народ ликовал, хотя горечь потерь была так свежа. Сколько людей – чьих-то отцов, братьев не вернулось с войны! 9 Мая бабушка отвела внука в церковь крестить! Она мудро решила, что именно в такой святой для народа день внучок должен обрести и духовного покровителя.
В комсомол Владислава Плигина приняли в тот день, когда умер Сталин. Вот такая магия чисел!
– Если бы не тот массовый прием в комсомол – была тогда такая традиция, – то меня бы, наверное, никогда не приняли в молодежную организацию, – говорит мой собеседник.
– Почему?
– Слишком был боевой, хулиганистый. Район, в котором мы жили с матерью, – рабочий: бараки, беднота. Наш дом был деревянным, рядом трамвайные пути – идет трамвай, дом трясется. Все, кто жил в рабочих кварталах, часто оказывались «по разные стороны баррикад» с милицией. Но нужно отдать должное – и матери, и учителям, и друзьям – пройдя через подростковое хулиганство, поиски себя, в жизнь мы вышли нормальными, законопослушными людьми. Думаю, что немалую роль сыграла нравственная обстановка в обществе и тот подъем, который чувствовался после Победы.
Понимал, что отец погиб за правое дело, мать всю войну надрывалась на железной дороге, чтобы прокормить меня с бабушкой, стала инвалидом, и в такой обстановке я не мог вырасти недостойным памяти отца, подвести маму. Так же, как и многие мои ровесники. А тот опыт общения с представителями разных слоев общества мне потом еще как помог в работе!
И что еще хочу сказать: война, бедность, но мы не считали себя в чем-то обделенными. Да, война, да, жили впроголодь, но наша жизнь все равно была интересной! Футбол, хоккей, танцы, театр, книги – время заполнено до предела! Я выступал за сборную команду города по хоккею, участвовал во множестве соревнований.
А еще мы соперничали друг с другом в том, у кого наберётся больше книг. Если у тебя 10-15 экземпляров, то уже считалось внушительная библиотека, и есть повод для гордости. Нас никто не заставлял читать.
Когда матушке было меня заставлять, если работа – сутками, я был предоставлен сам себе, но это и приучало меня к самостоятельности, ответственности. В ребячьей среде той поры, выражаясь современным языком, было престижно рассказывать о прочитанных книгах.
Они ходили в театр, и не просто ходили, а работали там летом. К ним приезжали на гастроли из Перми и Свердловска, а ребята разгружали декорации и играли в массовках. В общем, все спектакли знали, как говорится, изнутри. Им платили по 5-10 рублей – большие деньги для подростка! Выдавали удостоверения, что они – работники театра. С каким шиком показывали его вахтерше на входе в городской парк!
- А футбол? – продолжает Плигин. - Выпрашивали у матерей береты, набивали тряпками и гоняли такой «мяч». Потом появились ниппельные мячи со шнуровкой, такие тяжелые, когда намокнут, но это уже был настоящий футбол! «Качались», до тысячи раз приседали. Доску в заборе, если одним ударом её выбивал, считалось, что хорошо удар поставлен!
В девятом классе Владислав Плигин закончил планерное отделение аэроклуба, в десятом – пилотское, летал на Як-18. Мало кто помнит, ведь именно планерные школы аэроклубов, возникшие в 30-е годы, помогли в военную пору подготовить достаточное количество боевых летчиков для действующей армии.
Виктор РУДЕНКО
(Продолжение следует)
Источник: газета «Коммуна» №114 (25942), 07.08.2012г.
