«Довести газету до каждого сельсовета…»

15.02.2013 09:27

(Окончание). Вернувшись, «коммуновцы» на месте дома увидят руины. Свою деятельность издательство начало в марте 43-го, не имея никакого имущества. Газете предстояло рассказать о фашистских злодеяниях.

70 лет освобождения нашего края от немецко-фашистских захватчиков

Виталий Черников

(Окончание. Начало в №№20, 21)

Скоро «коммуновцы» вернутся домой. Но на месте дома увидят руины. Где-то в архивных документах мне встретилась фраза: «Свою деятельность издательство начало в марте месяце 1943 года, не имея никакого имущества».

Газете ещё предстоит рассказать о фашистских злодеяниях в городе. Для воронежцев надолго станет нарицательным словосочетание «Песчаный Лог»…

Виктор Силин в книге «Летописцы из «Коммуны» рассказывает, что первым вернулся в Воронеж Владимир Докукин. «От «Коммуны» ничего не осталось – одна-единственная проходная будка типографии. В ней-то и обосновался Докукин. Здесь он химическим карандашом писал специальные выпуски «Коммуны», бюллетени». А затем выносил исписанный лист из будки на разрушенный проспект Революции, где ждали новостей первые вернувшиеся в разрушенный город воронежцы. В рукописном бюллетене размещались свежие сводки Совинформбюро, информация о том, где можно купить хлеб и керосин.

Первое открытое партсобрание типографии и редакции после возвращения домой состоялось 18 марта. «О ходе строительных работ» – таков первый вопрос в повестке дня.

- Главное – не пугаться трудностей, - говорил журналист Лев Райскин. – Коллективу нужно усилить агитационно-массовую работу. Многие товарищи лишний раз находятся в типографии, в то время как они должны быть больше в редакции, давать больше материала, так как газета будет выходить большого формата. Газету мы должны делать яркой, призывающей всё население на восстановление города.

- С вёрсткой газеты обстоит дело возмутительно, - заявил ответственный секретарь Михаил Морев. – В типографии не хватает шрифта, так как часть его не взята из Борисоглебска, иногда даже не хватает букв.

Конечно, даже эта проблема – не самая серьёзная из тех, с которыми столкнётся коллектив «Коммуны» в разрушенном городе. За сутки до того собрания печатание газеты оказалось сорвано. Запоздал на четыре часа и выпуск следующего номера.

Город лежал в руинах, производство, по сути, только предстояло запустить. Удивительно, как вообще что-то выходило в свет.

- Наше здание мы начнём ремонтировать с мая месяца, и к августу 1943 года редакция и типография уже должны начать свою работу в прежних помещениях. Сейчас же мы должны выпускать газету – и газету неплохую, какой была она у нас до эвакуации, – призывал ответственный редактор Семён Догадаев.

Вряд ли ситуация заметно улучшилась к апрелю. Старые протоколы сохранили не только монолог директора типографии Афанасьева («У нас нет ламп, и это срывает нашу работу. Теперь мы стараемся где бы то ни было купить лампы. При свете мы значительно ускорили бы работу, вёрстку газеты. До разбора шрифтов газета выходила без линеек. После принятых мер мы нашли линейки, хотя и старые»), но и критику его работы со стороны газетчиков. «Директор типографии о лампах не позаботился, и в результате нашу газету читают на второй день. Это позор!» - воскликнул Алексей Шапошник.

Так выглядело здание «Коммуны» в 1943 году

Разумеется, мало было не только ламп, но и квалифицированных кадров. Тем не менее, всё тот же Шапошник призывал к усилению бдительности, обвиняя руководство типографии в том, что те наняли людей, «которые были у немцев». Кое-кого пришлось уволить.

В апреле бюро обкома утвердило план работы редакции «Коммуны» на период весеннего сева. Редактора обязали в ближайшее время довести тираж до 20 тысяч экземпляров. Лимиты на газету на период сева перераспределялись таким образом, чтобы 80 процентов тиража шли в сёла. Шла речь о необходимости «довести областную газету до каждого сельсовета, колхоза, МТС, совхоза, в наиболее людных местах организовать газетные витрины». В иные районы номера попадали на третью неделю после выхода – обком счёл это недопустимым.

Летом газета продолжала выходить в экстремальных условиях, работники типографии вынуждены были, что называется, «давать Кулибина». Например, сами стали отливать линейки для вёрстки, на отсутствие которых жаловался весной Афанасьев.

Благодаря обкомовскому решению вместо походной цинкографии редакция обзавелась более подходящей для нужд областной газеты (не совсем равнозначный обмен произошёл с «Липецкой коммуной») .

Вот итог года: «Тираж газеты в марте был в 3, 5, 7 тыс. экз., в апреле составлял 17-18 тыс. и лишь с мая установился в 20000 экз., хотя нередки были дни, когда тираж составлял 17-18 тысяч и меньше… Это колебание тиража было обусловлено двумя причинами: в некоторых случаях перебоем в поступлении бумаги, а главным образом – в частых перебоях подачи электротока в течение 1943 года, когда машины простаивали многие часы, и являлось нецелесообразным с опозданием допечатывать тираж.

Печатание газеты проводилось на плоской машине ручным способом, и лишь позже машина стала работать на электрическом токе, хотя, как сказано, с перебоями. После установки ещё двух плоскопечатных машин тираж с октября стал постепенно увеличиваться – в 25 тыс. экз., 45 тыс., и в отдельные дни конца года был по 60 тыс. экз».

Это при том что «вся поступавшая в 1943 году бумага была в значительной части испорчена, так как следовала в Воронеж, как правило, в открытых вагонах, под дождём и снегом; бумага поступала в лохмотьях, слипшаяся, с глубокими надрывами».

До решения всех проблем было ещё далеко. В январе 1944-го часть тиража одного из номеров печаталась на базе ЮВЖД и вышла с задержкой в десять дней. Бумага продолжала поступать с перебоями и в плохом состоянии. Но всё-таки жизнь в городе начинала налаживаться. И не только потому, что человек привыкает ко всему, даже к разрухе. Внесли свою лепту в воскрешение Воронежа из пепла и «коммуновцы» (которые, кстати, официально были обязаны определённое количество часов отработать на восстановлении своего города).

В октябре «Коммуна» отметила юбилей. Судя по сохранившейся смете, составленной Догадаевым, приглашение на праздник получили работники 25 районок; были организованы вечер в театре музкомедии, выставка и ужин на 120 человек. Конечно, эта встреча газетчиков была необходима каждому из них. Для гостей из районов поездка в возрождаемый Воронеж, может быть, даже и важнее оказалась.

Гораздо удивительнее выглядит упоминание в годовом отчёте издательства за 1944 год об организации пробега имени «Коммуны» с вручением победителям премий и кубков. Возможно, кто-то из его участников успел после дойти и до Берлина.