Общество
Духовной жаждою томим… Слово писателя в защиту православия
23.08.2006 00:00
Начиная с 1054 года, когда христианство разделилось на две ветви, православную и католическую, иерархи католицизма ведут с православием непримиримую борьбу. Если бы это было не так, то папа Павел II незадолго до своей кончины не счел бы нужным принести извинения католической церкви перед православной за, мягко говоря, недружелюбное отношение к ней. А то ведь принес! Стало быть, считал, что католицизм перед православием повинен. Но его извинения, пусть даже самые...
Плакат Елены Курманаевской
Начиная с середины одиннадцатого века, с 1054 года, когда христианство разделилось на две ветви, православную и католическую, иерархи католицизма ведут с православием непримиримую борьбу. Если бы это было не так, то папа Павел II незадолго до своей кончины не счел бы нужным принести извинения католической церкви перед православной за, мягко говоря, недружелюбное отношение к ней. А то ведь принес! Стало быть, считал, что католицизм перед православием повинен.
Но его извинения, пусть даже самые чистосердечные, вовсе не говорят о том, что католическая церковь и окормленные ею страны западного мира оставили свои тайные замыслы побороть церковь православную, окатоличить православные народы.
Так исторически сложилось, что православие после разделения церквей прочнее всего укрепилось в России, что русский человек оказался наиболее восприимчив к нему. В настоящее время Россия является главным, если не единственным, оплотом православия. А значит, и все гонения направлены против нее, все основные битвы происходят на ее территории.
За многовековую историю противостояния католицизм использовал самые разнообразные и изощренные средства борьбы с православием: прямую, вооруженную агрессию во времена тевтонских рыцарей и Речи Посполитой с обманными ее лжедмитриями, подкуп, посулы в католичестве сладкой, почти райской жизни. Была даже придумана промежуточная, совмещенная, если можно так сказать, религия и церковь, получившая название униатской, когда каждой из конфессий разрешалось свои обряды и богослужения, но при обязательном главенстве римского папы. Под Унию удалось подвести и фактически окатоличить часть прежде православного населения на землях, захваченных Речью Посполитой. Но основная масса породненных славянских народов – русского, украинского и белорусского – устояла перед всеми соблазнами и твердо осталась в православии.
Так что же не дает покоя отцам и папам католической церкви в православии, что заставляет западный мир тайно или явно предпринимать все новые и новые попытки уничтожить его?! Прежде всего высокая духовность, Дух Святой – сердце и сердцевина православия. Русский народ крепче всех иных народов усвоил главный принцип Священного писания – живите духовной жизнью, поставьте ее много выше плотской, и тем спасетесь сами и спасете все человечество от прижизненного загнивания и гибели. Западный мир и по сей день никак не может понять «загадочной» русской души.
А загадка эта как раз и кроется в том, что русский человек живет жизнью глубоко духовной, мало придавая значения мирским утехам и наслаждениям. Может, именно поэтому и выжил в веках и по крайней мере дважды спас горделивую католическую Европу от нашествий: в древней истории от татаро-монгольского ига, в новейшей – от фашистского. Увы, все эти спасения слишком быстро Европой забываются, и не успеет еще остынуть пролитая кровь и спасителей, и спасенных, как она уже затевает новый поход против русского человека, против души его и сердца, против Святого Духа.
Нет, все ж таки не зря возникший в недрах Западной Европы коммунизм с его агрессивным атеизмом был запущен и опробован именно в России. Не зря в конце XIX века на Западе была в ходу и моде мысль о том, что коммунизм надо опробовать в такой стране, которой не жалко. Не жалко западному сообществу всегда было Россию. Не давала она ему покоя, и опять-таки сердцевиной своей – православием, извечным томлением духа. Этим она всегда возвышалась над Западом, была ему немым укором: нищая, обездоленная плотью, но сильная духом, надмирная, всегда устремленная в Царствие Божие. Любую занесенную ей чужестранным ветром идею она перемалывала, перетирала в пыль и вновь становилась сама собой. С кровью, с неисчислимыми страданиями, с миллионными жертвами она перемолола и коммунизм.
В Великой Отечественной войне Россия победила, может быть, не столько потому, что коммунистическая идея была сильнее и человеколюбивей идеи нацистской, сколько потому, что генетически она, Россия, была во сто крат сильнее духом. Фашисты писали на своих знаменах и даже на солдатских пряжках: «gott mit uns» – «Бог с нами». Но Бог все-таки оказался не с ними, а с полуатеистическкой к тому времени Россией и даровал ей победу.
Конечно, семьдесят лет воинствующего атеизма, борьбы с самой сущностью русской души не прошли для нас даром. Была прервана связь русского народа с духовным, нравственным миром отцов и дедов. Россия к концу двадцатого века превратилась в страну как никогда уязвимую и открытую для восприятия чуждых ей идей и умонастроений. В Западной Европе и особенно в Америке это быстро уловили и поняли и стали через Горбачева и его прозападное окружение протаскивать печально знаменитые «общечеловеческие ценности». Поначалу они показались многим очень соблазнительными, и лишь самые проницательные представители русского народа сразу усмотрели, что под личиной и маской «общечеловеческих ценностей» нам опять навязывают чужую и чуждую идеологию, чужие обычаи и нравы и в конечном итоге – чужую веру.
Православие опять оказалось под угрозой. В мгновение ока нашлись эмиссары (и западные, и свои, доморощенные), которые во всеуслышание стали заявлять, что после победы над коммунизмом теперь главная задача состоит в том, чтобы победить в России православие, уравнять ее с собой, принизить, убить в ней Святой Дух. Первым заявил об этом известный своей патологической ненавистью к России Бжезинский. Ему вторит в наших же средствах массовой информации и госпожа Боннэр, и мадам Новодворская, и многие другие так называемые правозащитники, которые поразительным образом защищают права кого угодно, только не русских, православных людей. И ничего – все это легко сходит им с рук.
Бжезинского неизвестно кто и неизвестно зачем приглашает в Россию, выдает ему визы, хотя в любом ином, уважающем себя государстве, он давно был бы персоной non grata. Попробовал бы он подобным образом высказаться об иудаизме, магометанстве или о том же католицизме. Вряд ли после этого его стали бы с распростертыми объятиями принимать в Израиле, в мусульманских странах, да и в католической Европе вряд ли захотели бы иметь с ним дело. Точно в таком же положении оказалась бы и госпожа Боннэр. Но мы все терпим. И, похоже, дотерпелись. Окатоличивание страны идет по всем сферам ее жизнедеятельности: в экономике, политике и особенно культуре. Православие изгоняется из русского искусства и литературы с редкостным озлоблением и редкостной последовательностью. О нем можно говорить все, что угодно и кому угодно, и ни один правозащитник веры нашей не оборонит.
Русская национальная литература отличалась от всех иных литератур высокими духовными и нравственными изысканиями. Ее не интересовал или почти не интересовал пресловутый «путь наверх», на котором зиждется вся западная литература. Русскую национальную литературу надо читать так, как глубоко верующий человек читает Библию. Она, в сущности, от самого своего истока, от «Слова о полку Игореве» и до лучших современных произведений писалось именно как Библия, как Священное Писание.
И вот эту литературу Западу надо победить, потому что она для него опасна. Национальная наша литература воспитывает и утверждает в русском человеке непоколебимое духовное начало, поскольку в основе своей истинно православна. Западу она не по уму и не по сердцу. С завидным упорством он поддерживает и насаждает в современной русской литературе любые, самые низменные направления: модернизм, постмодернизм, убогую желто-бульварную детективщину и т.д., кроме русского реализма, кроме литературы народной. Любимыми на Западе авторами слывут разрушители русской души, тайные или явные недоброжелатели православия: сорокины, ерофеевы, пелевины, вся дамско-детективная постыдная рать.
Сорос знал, что делал, окормляя и их самих, и те издания, в которых они печатались и печатаются до сих пор. Если говорить честно, то все они «агенты влияния» Запада, как ни затерто это понятие, пособники окатоличивания нашей культуры.
То же самое происходит и в других видах искусства: в музыке, в живописи, в архитектуре. Всякий намек на духовность, на утверждение исконно русских, православных ценностей из них изгоняются. По всей стране с широким размахом организуются выставки художников-модернистов и постмодернистов. Во многих городах, чаще всего перед богатыми офисами, для владельцев которых никто не указ, устанавливаются уродливые скульптурные композиции, да и сами эти офисы не имеют ничего общего с русской национальной архитектурой. Города наши обретают все более устрашающий вид с засильем островерхо-шпилевых зданий, похожих, скорее, на костелы и кирхи, чем на жилища русских людей.
Вся так называемая массовая культура и особенно культура музыкальная, песенная давно потеряла даже намек на русскую национальную культуру, на русскую задушевную, а значит, духовную музыку и песню. Русская национальная песня, музыка и танец существуют лишь в немногочисленных народных хорах, ансамблях и коллективах художественной самодеятельности, которые едва-едва выживают по причине невнимания к ним государства и нищенского финансирования.
Современная эстрада отдана на откуп низкопробным, донельзя пошлым в словесном своем содержании поделкам. И, похоже, никто не отдает себе отчета в том, что легкая музыка, эстрада всегда были наиболее привлекательными для молодежи. Так кого же мы воспитываем себе на смену: русских православных людей или каких-то безродных манкуртов, которые совершенно равнодушны к своей матери-Родине, не знают ни ее языка, ни ее песен, ни ее веры, для которых родина там, где сытно кормят и поят?
За последние два десятилетия, по крайней мере с начала горбачевской перестройки мы не создали ни одного отечественного, национального кинофильма, способного встать в один ряд с такими шедеврами советской кинематографии как «Летят журавли», «Сорок первый», «Баллада о солдате», «Калина красная», «Иваново детство», «Андрей Рублев», «Судьба человека». Они привлекали внимание зрителей всего мира как раз духовно-нравственными исканиями, создали образ «русского кино». Теперь же от «русского кино» не осталось и следа. В подражание Западу мы на скорую руку сколачиваем жалкие ремесленнические поделки: сериалы, боевики, триллеры и еще Бог знает что, где Русью, Россией и не пахнет.
С особым прискорбием приходится говорить о том, что в этих поделках, лишь по внешним признакам называемым киноискусством, играют выдающиеся наши актеры, которые и создавали в молодые годы русское советское кино: М.Ульянов, В.Тихонов, И.Чурикова, Ю.Соломин и многие их соратники. Неужто так все они обнищали, что вынуждены поступаться актерской честью и талантом перед деньгами? Неужто и они не задумываются над тем, что своим участием в подобных «шедеврах» наносят, возможно, непоправимый удар по русской национальной культуре, способствуют вытравливанию из русской души всего православного ее духовного начала?!
О телевидении и вовсе говорить не приходится. На сегодняшний день оно едва ли не главное зло в нашей жизни, дьявольски запущенное в каждый дом. Вот уж где нет ничего русского, духовного, так это на телевидении. Там сплошные «общечеловеческие ценности», агрессия, православные рассуждения в многочисленных околополитических шоу-программах у Познера, Сорокиной, Сванидзе, Швыдкого и подобных им шоуменов. Через телевидение больше всего и настойчивей всего и проводится окатоличивание нашей жизни.
Способствуют этому все более зримому процессу и театры. В репертуаре многих из них поражает засилье зарубежных (и не самых лучших) пьес. Если же обращаются к своим, то часто к инсценировкам каких-нибудь печально нашумевших пелевинских, сорокинских или ерофеевских сочинений. Перед Сорокиным не устоял даже Большой театр. Катиться дальше просто некуда!
С переходом на так называемую рыночную экономику делается откровенная и бесстыдная попытка перевести на рыночные отношения и нашу духовную жизнь. Причем осуществляется это подчас очень тонко и как бы даже незаметно для доверчивого русского человека. Скажем, повсеместное агрессивно-нахальное внедрение азартных игр. Посчитайте интереса ради, сколько игровых клубов открыто в вашем городе, сколько установлено игровых воровских автоматов.
Русский человек в свободную от трудов праведных минуту всегда любил поиграть, показать свою силу и молодечество, отдохнуть душой и телом. Но все его игры основывались на естественном, природном интересе: кто сильнее, быстрее, находчивей умом, удачливей в игре-забаве. Теперь же интерес совсем иной – деньги и одни только деньги. Тут опять впереди всех телевидение. На каждом канале есть свои игровые программы. Выиграть на дармовщинку миллион заманивают и Максим Галкин, и Леонид Якубович, и Марина Киселева, и подражающие им всякие иные, пока безымянные и менее удачливые телеведущие.
На наших глазах произошла и происходит коммерциализация спорта. За деньги нынче не только играют, но и «болеют». Это уже не русский спорт, и быть его участником или зрителем у нормального человека нет никакого желания. Не зря многие игры заканчиваются массовым пьянством, а потом не менее массовым побоищем, которое кем-то хорошо срежиссировано – тоже ведь зрелище, да еще какое.
Под диктовку все тех же теневых режиссеров мы начинаем шумно праздновать и отмечать не наши праздники, чествовать не наших святых. Например, вроде бы совсем безобидный «День святого Валентина», постепенно превращающийся в день молодежи и студенчества. Действительно, что, казалось бы, плохого и зазорного в том, если наши молодые люди признаются друг другу в этот день в любви, дарят символические сердечки?! Так-то оно так! Но, во-первых, у нас есть свой утвердившийся еще в XIX веке праздник студенчества – «Татьянин день», а во-вторых, все ж таки, отмечая «День святого Валентина», прилично осенять себя крестным знамением слева направо, а не наоборот. Стало быть, во многом и мыслить наоборот, не по-русски, не по православному. А это не так уж и безобидно. Тут неплохо бы вмешаться нашей церкви. По крайней мере, не стоять в стороне от подобных превращений.
Так вот шаг за шагом и вытравливают из нас все русское, все православное, подводят под «общечеловеческие», католические ценности. Играйте в бездумные игры, пойте бездумные песни, танцуйте не наши танцы, почитайте не наши праздники и не наших святых. Все можно, все дозволено! Главное, не живите духовной жизнью, не мыслите о «внутреннем делании», то есть не стяжайте в себе Духа Святого, подавляйте еще в зародыше духовную жажду!
Из всего сказанного, отнюдь не проистекает, что мы ответно должны ополчиться на католичество с такой же агрессией, с такой же иезуитской изобретательностью и с такой же непримиримостью, как оно ополчается на православие без малого тысячу лет. Нет и еще раз нет! Да этого и не может быть по самой природе православия, по его сути. Православие – религия мирная, тихая, больше всего жаждущая успокоения души человеческой.
Разумеется, православие, как и любая иная конфессия, заинтересовано в том, чтобы его учение распространялось среди других народов, овладевало их сердцами. Но все дело в методах. В православии издавна утвердилось подвижничество, жертвенное миссионерство. Русские православные священники, оставляя родные, насиженные и намоленные места, более-менее благополучную, устроенную жизнь, отправлялись в дальние неведомые страны, к полудиким народам-язычникам, несли им всю правду, чистоту и незыблемость Слова Божьего. Они так и назывались – святителями. Их имена навсегда, навечно вошли в святцы не только религиозной, но и мирской жизни: святитель Николай (Касаткин), архиепископ японский, святитель Иннокентий (Вениаминов), подвизавшийся на Аляске и Алеутских островах, Стефан Великопермский. Ряд этот можно продолжать бесконечно долго.
Жизнь православных святителей есть великий духовный подвиг, пример для подражания каждому из нас. Пример и нашим противникам – Слово Божие утверждается любовью, а не ненавистью.
Русский народ пока еще томится духовной жаждою, пока еще помнит и воплощает в себе сказанное однажды Иисусом Христом великое поучение: «Не хлебом единым жив человек». Но если мы будем так неосмотрительны, так беспечны, если не будем противостоять все усиливающейся и усиливающейся против нас западной духовной агрессии, то в один далеко не прекрасный, черный день проснемся совсем иным народом, с совсем иной сущностью, ментальностью, как теперь говорят. Потеря невосполнимая и для нас самих, и для всего человечества: утратив православие, оно утратит целую цивилизацию, которая отстаивала в человеке Человека, страстно звала его не поддаваться плотским мирским соблазнам, а жить высокой духовной жизнью, ведь именно ради такой жизни Человек и был создан Богом. Иван ЕВСЕЕНКО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
