Общество
Индульгенция палачу. Убийца был отпущен на свободу в зале суда
12.10.2006 00:00
На грязно-зеленом одеяле без головы, рук, ног лежал обрубок человеческого тела. На туловище была почему-то такая же тенниска, какую носил муж. Только эта была вся пропитана кровавыми пятнами. Из подъезда к одеялу тянулся кроваво-черный след. На земле рядом с расчетвертованным телом лежал связанный Валерий Вашкевич. Взгляд женщины еще раз упадет на кровавое месиво, на лежащего рядом спящего соседа – и она вдруг поймет все. Окружающее поплывет у нее перед глазами и начнет меркнуть. Когда на следующий день Таисия Петровна придет в себя...
На грязно-зеленом одеяле без головы, рук, ног лежал обрубок человеческого тела. На туловище была почему-то такая же тенниска, какую носил муж. Только эта была вся пропитана кровавыми пятнами. Из подъезда к одеялу тянулся кроваво-черный след.
На земле рядом с расчетвертованным телом лежал связанный Валерий Вашкевич. Взгляд женщины еще раз упадет на кровавое месиво, на лежащего рядом спящего соседа – и она вдруг поймет все. Окружающее поплывет у нее перед глазами и начнет меркнуть.
...Как правило, в летнюю пору, накануне выходных, семья Генне выезжала на дачу. Проводили там несколько дней, потом возвращались в Воронеж. Собрались и в ту августовскую пятницу 2000 года, но с утра у Эдуарда Георгиевича начало ломить ноги, и он не рискнул пускаться в дорогу. Несмотря на свои 67 лет и 2-ю группу инвалидности, глава семьи держался оптимистом. Тем не менее, многие годы водолазной работы все чаще напоминали о себе. Таисия Петровна дала мужу обычные хозяйственные наказы и уехала вместе с дочерью.
Через день, в воскресенье, 13 августа, около 10 утра она позвонила домой мужу. Голос у него был бодрым, сказал, что чувствует себя неплохо, поговорили о всяких пустяках и попрощались. Однако к вечеру Таисия Петровна вдруг стала ощущать некую странную тревогу. Видимых причин не было, но непонятное беспокойство не уходило. Около 8 часов она снова позвонила домой. Телефон молчал. Через полчаса набрала номер еще раз – длинные гудки. Позвонила соседям, попросила навестить мужа. Их ответ еще более усилил тревогу: вечером Эдуарда Георгиевича во дворе не видели, на стук в квартиру никто не открывает, а домашняя собачонка Жулька бегает во дворе без присмотра.
В понедельник, 14 августа, ни свет, ни заря Таисия Петровна уже приехала в город и подходила к своему подъезду. Открыла дверь в квартиру и сразу поняла: муж дома не ночевал. Сообщила дочери. Села за телефон, стала названивать знакомым, затем со страхом набирала номера приемных отделений городских больниц. Никаких следов.
Ближе к полудню в дверь позвонили: на пороге стоял сосед по подъезду с первого этажа Валерий Вашкевич. Этого человека вся семья Генне инстинктивно сторонилась. Мужику было за сорок, но многие так и звали его пренебрежительно Валеркой. Он жил один, нигде постоянно не работал, часто находился в подпитии и тогда бормотал какую-то несуразицу. Мутно-непроспавшимися глазами он взглянул на Таисию Петровну и спросил, где ее муж? Не дожидаясь ответа, заплетающимся языком стал рассказывать, как они «с Эдиком пили водку» у него на квартире, а потом тот привел еще каких-то мужчин, один из которых стал бить Вашкевича, а Генне испугался этого и куда-то убежал. Если его нет дома, то в милицию заявлять не надо – он сам найдется.
Бессвязная речь соседа встревожила Таисию Петровну еще больше. С мужем они жили душа в душу. Эдуард Георгиевич был исключительно порядочным трудолюбивым человеком, не терпел шалопаев, поэтому о жизни соседа-бездельника отзывался неодобрительно. Конечно, дома под настроение муж мог выпить рюмку-другую, но чтобы он собутыльничал в компании с Вашкевичем, представить было невозможно. Таисия Петровна с дочерью Натальей немедленно идут в милицию. Рассказывают о возникших у них подозрениях. В подъезд возвращаются с сотрудником райотдела Центрального района. Тот стучит в квартиру Вашкевича, просит открыть дверь для важного разговора. После секундного замешательства хозяин квартиры отвечает, что открыть не может, поскольку заперт ключом снаружи. После этого замолкает, не реагируя ни на какие другие вопросы.
…Вторая половина понедельника начинается с интенсивных поисков. Мать и дочь объезжают на машине больницы и морги. Обходят торговые толкучки и всевозможные близко расположенные к дому места, где кучкуются десятки людей. Женщины показывают фотографию Эдуарда Георгиевича. Люди качают головами – нет, такого никто не видел. В одиннадцатом часу ночи разбитая безуспешными поисками Таисия Петровна подходила к своему дому. У подъезда увидела милицейскую машину, вокруг толпились люди. Она подошла, от дикости увиденного замерло сердце.
На грязно-зеленом одеяле без головы, рук, ног лежал обрубок человеческого тела. На туловище была почему-то такая же тенниска, какую носил муж. Только эта была вся пропитана кровавыми пятнами. Из подъезда к одеялу тянулся кроваво-черный след. На земле рядом с расчетвертованным телом лежал связанный Валерий Вашкевич. Взгляд женщины еще раз упадет на кровавое месиво, на лежащего рядом спящего соседа, и она вдруг поймет все. Окружающее поплывет у нее перед глазами и начнет меркнуть.
Когда на следующий день Таисия Петровна придет в себя, ей расскажут, что в понедельник утром в центре города, неподалеку от дома-музея Никитина, была обнаружена хозяйственная сумка с отрубленной человеческой головой. Потом в ближайших мусорных контейнерах стали находить завернутые в пакеты руки и ноги. По райотделу объявили тревогу, и патрули стали прочесывать все дворы района. В одиннадцатом часу ночи милиция заметила, как явно нетрезвый гражданин пытается вытащить из дома по улице Среднемосковской тяжелый и обширный тюк, увязанный в зеленое одеяло. За грузом тянулся кровавый след.
Когда патруль спросил гражданина, что он делает, ответ был прост и незатейлив: «Друга тащу». Поскольку тянувший ношу повел себя крайне агрессивно, милиционеры, не церемонясь, применили силу и, связав ремнями, бросили криминального грузчика на землю.
…Об ужасе последних суток жизни Эдуарда Георгиевича Генне жена и дочь узнают от соседей и следователей. Соседи вспомнят, что в воскресный вечер они видели, как Генне и Вашкевич зашли в квартиру последнего. Причем зашли, мирно беседуя. И больше их в тот день никто уже не видел. Так и осталось загадкой – на чем была основана эта мимолетная «дружба», почему в крови пожилого человека была обнаружена полусмертельная для него доза алкоголя? Соседи, выступавшие на суде свидетелями, вспомнят также, что глубокой ночью с воскресенья на понедельник в квартире на первом этаже стучали так, будто рубили что-то хрустящее на деревянной доске. Пойти и выяснить причину этих стуков никому, конечно, не захотелось.
Когда через несколько часов следователи открыли дверь в злополучную квартиру, им представилась сцена из зарубежного фильма ужасов: на полу лужи крови, крошево костей, стены в кровавых подтеках, в прихожей лежали топор и разделочная доска. На ней, чтобы не повредить пол, и производилось расчленение тела.
Потом было следствие, проводились судебно-биологическая, судебно-медицинская, психолого-психиатрические экспертизы, подтвердившие вменяемость обвиняемого, способность отвечать его за свои действия. Ровно через пять месяцев, 14 января 2001 года, прокурор Центрального района Воронежа С.М.Зубарев подпишет обвинительное заключение. В соответствии с ним Вашкевич Валерий Валентинович обвинялся в совершении преступления по ст. 105 ч.1 УК РФ – умышленное причинение смерти другому человеку, что карается лишением свободы сроком от шести до пятнадцати лет.
Два года длилось судебное разбирательство. Судья Центрального федерального суда Ирина Бурчакова не торопилась: заседания то откладывались, то переносились. Подсудимый проявлял бурную эпистолярную деятельность и требовал рассмотрения всевозможных ходатайств. Потерпевшие жена и дочь ходили в суд как на Голгофу. Единственной их надеждой была принципиальность обвинения. Поначалу место гособвинителя занимала старший помощник прокурора Центрального района Елена Доля.
Ее настрой свидетельствовал, что она будет требовать наказания для подсудимого в пределах санкций об умышленном убийстве. На первой стадии процесса суд пытался разобраться, зачем 44-летний неработающий гражданин Вашкевич завлек в свою квартиру 67-летнего инвалида труда, напоил его водкой, убил и расчленил его тело на части?
Однако когда неопровержимая вина преступника стала вырисовываться все яснее, судебное разбирательство мало-помалу начинает менять уклон. Инициатива пьянки возлагается на потерпевшего, он же оказывается зачинщиком драки, а хозяин квартиры вроде бы лишь вынужден был отбиваться от нападавшего. И хотя версия не подкреплялась ни свидетельствами очевидцев, ни иными аргументированными доказательствами, она тем не менее стала решающей в ходе судебного процесса. Вероятно поэтому на одном из последних заседаний помпрокурора Людмила Турусова, занявшая место гособвинителя вместо Е.А.Доли, заявила, что обвинение считает необходимым переквалифицировать действия подсудимого со ст. 105 ч. 1 УК РФ на ст. 108 ч.1 – убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.
В соответствии со статьей суд наказал убийцу двумя годами лишения свободы. А поскольку этот срок он уже отсидел в СИЗО, то его выпустили на свободу в зале суда. О палаческих наклонностях подсудимого суд особо не распространялся. Наказания за жуткое глумление над убитым человеком не последовало.
Впрочем, оставим эмоции в стороне. Перейдем к фактам уголовного дела. В приговоре суда утверждается, что между Генне и Вашкевичем произошла ссора. Инициатором ее был, якобы, потерпевший. Он первый нанес удар Вашкевичу в область переносицы, отчего у того разбились очки и образовались синяки. Но, как уже было сказано, ни одним объективным доказательством этот вывод не подтверждается, поскольку, ни одного свидетеля драки нет. Тогда на каком основании в инициаторы ссоры записывается Генне? Ведь даже сам Вашкевич в своих показаниях говорит иное.
«Между мною и третьим человеком произошла драка. Он меня ударил первым в лицо, по какой причине – не помню. Я стал выходить, но он меня догнал в коридоре и нанес удар в спину, в район почек. Я развернулся и ударил его в район переносицы, он упал, я ударил его раз ногой» (протокол следственного эксперимента от 15 августа 2000г. т.1 л.д. 53-64).
«…Я полностью уверен, что 13 августа 2000 года вечером я дрался не с Генне, а с незнакомым мне мужчиной, которого он привел» (протокол допроса Вашкевича в качестве обвиняемого от 17 августа 2000г. т. 1 л.д. 182-184).
«Генне спал в кресле. Мужчина потребовал продолжать распитие. Я отказался. Мужчина ударил меня в переносицу. Я вышел в коридор, он догнал меня и ударил в почки или ниже. Я нанес ему удар кулаком в лоб. Чтобы избежать продолжения конфликта, я нанес ему 2-3 удара в подбородок. Потом вернулся в комнату к спящему Генне» (протокол судебного заседания от 4 и 7 октября 2002 года т.2 л.д. 417-443).
Это лишь часть показаний обвиняемого. Во всех других он также ни разу не сказал, что конфликт был между ним и потерпевшим. Однако суд и прокуратура именно их упорно называют участниками ссоры. Одно из так называемых «доказательств» драки – разбитые очки подсудимого, ссадины на его лице и руках. Однако рапорт заместителя начальника ОУР Центрального РОВД Шкарупина от 14.08.2000г. опровергает это (т. 1 л. д. 17):
«При задержании Вашкевич пытался скрыться и оказал сопротивление, отталкивал нас, вырывался, в связи с чем к нему была применена физическая сила, при падении Вашкевич разбил стекло имевшихся на нем очков». Вот еще одно подтверждение – допрос свидетеля Новикова 25 октября 2000г. (т. 1 л.д. 171-172): «С применением физической силы Вашкевич был сбит с ног и задержан». Есть и другие свидетельства. Полагаю, никому не надо объяснять насколько жесткими были действия оперативников, которые в 11 ночи увидели, как пьяный гражданин выволакивает из подъезда тюк, сочащийся кровью. Его счастье, что он разбитыми очками отделался.
В деле есть показания Шкарупина, Новикова, Чекунова, Домалевского, видевших Вашкевича до момента задержания его милицией и утверждающих, что видимых повреждений на лице у него не было и очки были целы. Но суд почему-то игнорирует эти свидетельства, а в приговоре ссылается только на показания следователя прокуратуры Центрального района Костандяна: «У Вашкевича были какие-то телесные повреждения… кажется, на лбу или щеке, ссадина или кровоподтек». Странно, что для решающего довода суд выбрал именно это мнение, не учитывая того, что Костандян прибыл к месту происшествия и видел задержанного не до того, как он вытаскивал тюк с трупом из подъезда, а после, когда уже после сопротивления милиции «упакованный» оперативниками Вашкевич лежал на земле.
В приговоре суда есть ссылка на заключение экспертизы, которая установила, что у подсудимого имелись телесные повреждения в виде ссадин на лице, кистях рук, предплечьях и плечах, кровоподтеки на шее и спине. Судебная медицина все такие повреждения относит к следам возможной борьбы и самообороны. И опять приходится задавать вопрос, на который в деле нет однозначного ответа: где доказательства того, что это именно результаты борьбы Генне и Вашкевича?
Больше того, в приговоре суда ни слова о еще одной группе телесных повреждений на теле Вашкевича. А именно – повреждений ног, груди, спины, поясницы, которые никак не характерны для самообороны. Все это зафиксировано в справке дежурного врача СИЗО от 18 августа 2000 года. Общее число всевозможных повреждений на теле подсудимого около двух десятков. То есть в соответствии с судебной логикой, 67-летний инвалид 2-й группы, едва двигавший ногами и находившийся в стадии отравления алкоголем, избивал, как куклу, находившегося в расцвете сил 44-летнего мужчину.
Но поскольку подобный вариант находится за гранью допустимого, то суд почему-то не обратил внимания и на эту, и на другие нестыковки. Например, на судебно-медицинскую экспертизу, в которой ясно сказано, что «…следов возможной борьбы и самообороны на трупе Генне Э.Г. не обнаружено. Потерпевший противоправных действий не проявлял» (т.1 л.д. 192-203).
Защита потерпевших настойчиво обращала внимание суда на отсутствие в деле неопровержимых доказательств того, что подсудимый вынужден был обороняться от напавшего на него потерпевшего, и в результате превысил пределы необходимой обороны. Поэтому переквалификация, совершенная со ст. 105 ч.1 на ст. 108 ч. 1 Уголовного кодекса является незаконной: приговор не должен основываться на предположениях. Тем не менее, несмотря на возражения адвоката, по сути дела, оправдательный приговор оглашается, и Валерий Вашкевич выходит на свободу.
Почему же убийца не получил адекватного наказания за свое преступление? На мой взгляд, суд сегодня (имею в виду суд в широком смысле слова) находится в заложниках странного российского законодательства. Демократизация его обернулась перекосом в пользу подсудимого. Потерпевшие выпали из поля зрения депутатов-законодателей. В советские времена при многочисленных нестыковках следствия, при настойчивом указании подсудимого на преступные действия какого-то неустановленного лица, принимавшего участие в драке, судья отправил бы дело на доследование.
Нынче институт доследования упразднен. То есть предполагается, что следствие работает безошибочно. И даже если ошибки очевидны, судья обязан находиться в рамках обвинения, предъявленного прокуратурой. Причем, если благодаря опыту и интуиции судья чувствует, что обстоятельства преступления гораздо сложнее, чем их представило следствие, он все равно ведет процесс. О каком всеобъемлющем и беспристрастном рассмотрении дела может идти речь при таких условиях?
Больше того, потерпевшие в случае подачи жалоб в надзорном порядке не имеют шансов на успех. Законодатель решил, что положение осужденного не может быть ухудшено даже при видимой ошибочности приговора. Почему проявляется столь трогательная забота о человеке, нарушившем закон, растоптавшем общегражданские нормы морали и нравственности? Этот вопрос к законодателям.
…Вдова и дочь Генне пишут кассационную жалобу в областной суд. Судебная коллегия по уголовным делам под председательством Н.Г.Бганцевой рассматривает ее и 24 июня 2003 года отказывает потерпевшим в удовлетворении их просьбы. Родственники убитого и адвокат Александр Кузьмицкий из адвокатской конторы «Морозов и Кузьмицкий» отправляют надзорную жалобу в президиум областного суда. 20 ноября 2003 года судья С.В.Постников сообщает им, что ныне действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ (ст. 405) не допускает «пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора… влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора…». То есть даже если была допущена судебная ошибка, и преступнику надо не на свободе гулять, а на тюремных нарах париться, российское законодательство этого не допустит.
Родные убитого обращаются в прокуратуру Центрального района. В трехстрочном ответе 5 сентября 2003 года советник юстиции О.Б.Филиппова ссылается все на ту же 405 статью УПК РФ. Таисия Петровна направляет надзорную жалобу Генеральному прокурору В.В.Устинову. Ее пересылают в прокуратуру Воронежской области. Заместитель прокурора И.И.Замараев 6 февраля 2004 года отписывает заявительнице, что «довод о неправильной квалификации действий Вашкевич В.В. признан несостоятельным». Далее старший советник юстиции аккуратно повторяет все доводы суда о личности преступника: «Ранее не судим, имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь, характеристику». Что ж, есть смысл несколько подробнее остановиться и на этих положениях.
Да, Вашкевич ранее не судим. Но за семь месяцев до убийства он уже привлекался к уголовной ответственности. Уголовное дело возбуждалось по ст. 116 УК РФ «Побои»: сыночек зверски избивал свою мать, грозил лишить ее жизни, вот она и просила посадить его в тюрьму. Дело, однако, «замяли». Как оказалось, зря. Впрочем, в уголовном деле есть и другая характеристика. Начальник отдела кадров и технического обучения завода радиодеталей О.А.Андросова 8 ноября 2000 года так характеризует Валерия Вашкевича: «Хорошо воспитан, легок и необременителен в общении, находчив. Дорожил мнением коллектива и начальника. В коллективе пользовался уважением». (т.2 л.д.64)
Эти слова относятся к тому, кто убил обухом топора старого человека, а потом методично расчленил его тело. Судя по трудовой книжке (т.2 л.д. 59-63), подсудимый работал на заводе радиодеталей регулировщиком с декабря 1984г. по март 1991г. Чем он занимался последние 9 лет до преступления? Вероятно, кадровичка Андросова хорошо знает об этом, если с таким уважением характеризует облик кровавого палача?
)
В материалах уголовного дела я читал показания бывшей жены подсудимого о том, как он над ней издевался. Но меня интересовал другой вопрос – действительно ли этот человек помогает несовершеннолетней дочери? Ведь именно это утверждал суд. Я разыскал бывшую жену подсудимого, представился и сказал в чем мой интерес. При одном лишь упоминании имени бывшего мужа, женщина буквально сжалась, побледнела, страх плеснулся в ее глазах. Несколько секунд молчала, справляясь с волнением, а потом твердо сказала:
– Никогда, ни с кем, ни при каких условиях я больше не буду говорить на эту тему. Мне уже все равно, но со мной живет дочь, и я хочу, чтобы она осталась жива.
…Когда Таисия Петровна Генне пришла в редакцию, она печально сказала:
– Я понимаю, что мне не сдвинуть с места судебно-прокурорскую машину и Эдика уже не вернуть. Но пусть люди хотя бы правду об этой истории узнают. Напишите, как все было на самом деле.
Увы, страшная смерть дорогого человека так и останется на всю жизнь незаживающей раной жены и дочери Эдуарда Георгиевича. Останется твердым убеждение в том, что справедливости в наше время не существует. Глядя на копию приговора, давшего убийце минимальное наказание, они имеют право так думать.
К сожалению, никто из юристов – ни работники прокуратуры С.М.Зубарев и Л.А.Турусова, ни судьи И.В.Бурчакова и Н.Г.Бганцева не захотели дать комментарий к этому неординарному делу. Все, будто сговорившись, отвечали мне одной фразой: «Читайте дело, там все изложено». Понимаю, никто из моих несостоявшихся собеседников не обязан общаться с прессой.
Но мне лишь хотелось узнать, что сами они чувствуют, когда после чтения приговора убийца с ухмылкой победителя выходит на свободу, а потерпевшие, в шоке от услышанного, медленно оседают на деревянные скамьи зала суда».
Борис Ваулин.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
