Общество
К 90-летию «Коммуны». Строки нашей биографии.
06.05.2005 00:00
В январе 1921 года в Воронеже организуется общество «Союз разума и совести». А.Явич занимает в его структурах пост товарища председателя. И тут же следует мгновенная реакция парторганизации: как это так, коммунист становится у руля непонятно какой, а может быть, и чуждой организации?! Оргвыводы: исключить Явича из рядов партии! Но потом решили повременить, оставили вопрос, что называется, открытым и потребовали от него публичного покаяния. 22 февраля 1921 года «Воронежская коммуна» напечатала заявление журналиста…
(Продолжение. Начало в №№9, 12, 15, 19, 20, 24, 29, 33, 36, 4). 43, 45, 48, 52)
А.Е.ЯВИЧ
Город, приютивший его во времена огромного исхода в
империалистическую войну, когда лава людей двинулась с местечек Литвы, Украины и Белоруссии в центр России; город, где он обрел профессию и первое признание, почему-то его не удержал.
Почему?
В январе 1921 года в Воронеже организуется общество «Союз разума и совести». А.Явич занимает в его структурах пост товарища председателя. И тут же следует мгновенная реакция парторганизации: как это так, коммунист становится у руля непонятно какой, а может быть, и чуждой организации?!
Оргвыводы: исключить Явича из рядов партии!
Но потом решили повременить, оставили вопрос, что называется, открытым и потребовали от него публичного покаяния. 22 февраля 1921 года «ВОРОНЕЖСКАЯ КОММУНА» напечатала заявление журналиста:
«Во избежание всякого рода недоразумений прошу опубликовать, что я, бывший член «Союза разума и совести», выступил из вышеуказанной организации по следующим причинам: 1) организация не имеет классовой физиономии, что может послужить к вырождению ее в будущем в контрреволюционную организацию; 2) нежизненность последней, вследствие отсутствия работников и конкретной программы, и, наконец, 3) отсутствие фильтра для вступающих. Вот основные мотивы, руководящие мною при выступлении.
Авг. Явич».
Хотя райкомовцам он еще пытался доказать, что хотел «коммунизировать наши интеллигентские беспартийные массы».
Но и после покаяния Явича не оставили в покое. Он был прикреплен к парторганизации завода Столля. И, естественно, выполнял партийные поручения заводских коммунистов, например, выступил перед типографскими рабочими с докладом «Топливное положение республики». Летом 1921 года по партразнарядке второго райкома Воронежа побывал в Боброве.
Как прикрепленный к заводской парторганизации большевик Август Явич должен был исправно посещать все собрания. Но в силу разных причин он двенадцать раз отсутствовал на таковых. Проявлена явная недисциплинированность, хотя он и был избран в политкомиссию.
Во втором райкоме Воронежа под сукном по-прежнему лежало и ждало своего часа персональное дело А.Явича.
И дождалось.
На общезаводском партийном собрании, которое проходило 9 сентября 1921 года, в связи с чисткой в партии Явич был исключен из ее рядов.
Ему ничего не оставалось, как податься в столицу. В Москве он попадет в «Гудок», где в то время собралась интересная компания – Валентин Катаев, Илья Ильф, Евгений Петров, Юрий Олеша…
Нельзя сказать, что Явича как писателя не замечали. Когда в 1927 году вышла первая его книга «Путь», то Максим Горький, полистав ее, поинтересовался: «А кто такой Явич?» Ему ответили, не приминув вспомнить историю с рассказом «Григорий Пугачев», опубликованном в журнале «Красная новь».
Редактировал же журнал профессиональный революционер, распространитель «Искры» и литературный критик Александр Константинович Воронский. Он-то «сознательно пропустил» рассказ Явича. И не только одного его.
У Воронского была масса неприятностей – хотели даже исключить из партии, – связанных с его вольнодумством. Максиму Горькому приходилось не раз вмешиваться и отстаивать Воронского. (Кстати, именно «Красная новь» в 1931 году опубликовала «бедняцкую хронику» Андрея Платонова «Впрок», вызвавшую гнев самого Иосифа Виссарионовича Сталина. Эта публикация надолго закрыла для читателей имя Платонова).
Через восемь лет вышел в свет роман Явича «Сыновья». Его замечает и отмечает Ромен Роллан за «художественную зрелость, психологическую глубину, эмоциональную насыщенность и мастерство».
Но ни в эти сборники, ни в последующие Явич не включит «Григория Пугачева». И только через сорок лет, существенно его переработав («изменив акценты»), он рискнет вновь представить рассказ читателям. Но это уже был другой «Григорий Пугачев», совсем не тот, по поводу которого вышло постановление Политбюро ЦК РКП(б).
Николай СТАЛЬСКИЙ, пытаясь оправдать сей поступок друга, так писал в воспоминаниях:
«О чекистах первых лет революции написано немного. Еще меньше из этих произведений выдержали проверку временем. Но вот Август Явич почти через сорок лет поместил в сборнике «Страницы верности» рассказ «Григорий Пугачев». Поместил много над ним поработав. И рассказ о суровой руке революции, о жизни «по закону военно-революционного времени», о тяжести, которую взвалили на себя чекисты, – этот рассказ загорелся новыми красками, зазвучал новой мелодией.
В старой журнальной редакции рассказа писатель излишне увлекся натуралистическими подробностями (читай: правдой. – В.С.), описаниями подвала, в котором содержат арестованных, картинами расстрелов и допросов, переживаниями приговоренных. То, за что арестовали и расстреливали людей, осталось как бы в тени, не находило своего художественного осмысления. В новой редакции герои отчетливее сознают значение их тяжелой, трудной, но необходимой и неизбежной работы… Чека беспощадна к врагам. Но жестокость тяжела и чужда ее работникам, они были бы рады наступлению той поры, когда террор сменится открытым гласным судом, а режим диктатуры – широкой народной демократией».
Явич напишет еще не одну книгу, но внутренний редактор в нем будет сидеть всегда. И тот же Н.СТАЛЬСКИЙ, рецензируя роман «Утро», над которым А.Явич работал десять лет, заметит:
«Вольно или невольно, но писатель сгладил трагическую остроту конфликтов, которые преодолевают его герои, и несколько облегченно нарисовал их судьбы».
Роман «Утро» был тоже написан на материале событий 1918-1919 годов.
Его герой – Андрей Руднев – фельетонист губернской газеты.
Фельетонистом был и Август Явич.
«...корреспондентский билет от газеты «Воронежская коммуна»
Документов, подтверждающих то, что Андрей ПЛАТОНОВ был корреспондентом «Воронежской коммуны», не сохранилось. Если они и были, то все пропали или сгорели в войну. Поэтому литературоведы и биографы Платонова, пишущие о его начальном журналистском периоде, отделываются нейтральной фразой: «Сотрудничал с «Воронежской коммуной».
Подобное начертано и на мемориальной доске, установленной на исконном, родовом здании «Коммуны» на проспекте Революции: «Здесь размещалась редакция газеты «Воронежская коммуна», где в 1919-1925гг. сотрудничал писатель Андрей Платонович Платонов».
Но лично мне думается, что будущий классик мировой литературы приходил на службу и в «Воронежскую коммуну».
Что говорит об этом?
Доказательств не так много, но они все-таки есть.
Во-первых, то огромное количество публикаций – заметок, статей, очерков, публицистических размышлений, постановочных статей, наконец, рассказов и стихов, – которое можно написать и напечатать только работая, не урывками, не от случая к случаю, а с утра до вечера. И не где-нибудь, а в штате редакции.
Во-вторых, сохранились свидетельства тех, кто был в то время с Платоновым рядом. Для начала почитаем Бориса БОБЫЛЕВА, его статью «Об Андрее Платонове – газетчике»:
«С декабря 1917 года основной газетой в Воронеже были «Известия Воронежского губисполкома». Они издавались почти два с половиной года… В этой редакции несколько позже мне пришлось работать вместе с Андреем Платоновым, который с 1920 года стал активным сотрудником ряда воронежских органов печати, в основном как публицист, занимая должность заведующего отделом науки или отделом сельского хозяйства. Особенно плодотворно он трудился в «Воронежской коммуне», издаваемой после освобождения города от шкуровских банд, вместо «Известий Воронежского губисполкома» (выделено мною.– В.С.).
И далее:
«С момента работы в «Воронежской коммуне»… Платонов рос как газетчик, а затем и как писатель, при сильной поддержке Литвина-Молотова. Георгий Захарович защищал Андрея от ортодоксальных критиков (а их было немало)…»
Сам же ЛИТВИН-МОЛОТОВ в «Незабываемых годах» замечает:
«Сотрудники «Красной деревни» до закрытия газеты по совместительству работали в «Воронежской коммуне». С 1921 года они перешли на постоянную работу в «Воронежскую коммуну».
Логично предположить, что вместе со всеми порог «Воронежской коммуны» переступил и Платонов. Николай ЗАДОНСКИЙ сообщает:
«Когда в конце лета 1920 года Г.З.Литвин-Молотов был назначен после отъезда в Москву А.В.Шестакова редактором «Воронежской коммуны», молодежь из «Красной деревни» стала сотрудничать и в этой газете. В «Коммуне» появляются великолепные статьи Андрея Платонова».
Задонский называет журналистов поименно:
«Среди других сотрудников выделялись Андрей Платонов, добродушный и глуховатый поэт Борис Дерптский, талантливый очеркист Михаил Бахметьев, младший брат писателя Владимира Матвеевича Бахметьева, трудолюбивейший Саша Тихов».
В двадцать втором году влюбленный Платонов пешком путешествовал в село Волошино, где учительствовала его невеста. Потом, через много лет, она вспоминала:
«Каждые десять-двенадцать дней приходил в деревню… Замерзший, весь в ледяных сосульках. Было страшно за него. В сельсоветах ему не всегда давали лошадей, хотя у него был корреспондентский билет от газеты «Воронежская коммуна», и ему выпадало преодолевать десятки километров пешком по степи, а кругом рыскали волки».
Значит, у Андрея Платонова было редакционное удостоверение – «корреспондентский билет», – которое тогда выдавали только штатным сотрудникам.
Ну а в анкете, заполненной Андреем Платоновым 26 марта 1926 года, читаем:
«Кроме того, служил с ноября 1916 по август 1919 в ред(акции) журн(ала) «Железный путь» (орган Главн. револ. к(омите)та ЮВЖД); с августа 1919 по сентябрь 1923 в «Красной деревне», «Известиях укрепленного района», «Воронежской коммуне» и «Нашей газете» – воронежских советских органах печати – в 22 и 23гг. по совместительству с админ(истративно)-техническими должностями ГЗУ и ГИКе. Был заведующ(им) отделами – литературным, научно-техническим и крестьянским».
Платонов употребил слово «служил» – значит, работал в штате. И в том числе в «Воронежской коммуне». Цитата эта взята мною из книги «СТРАНА ФИЛОСОФОВ» Андрея Платонова: проблемы творчества», изданной Институтом мировой литературы имени А.М.Горького в 2003 году.
…Мусю Кашинцеву, студентку филологического отделения ВГУ, Андрей Платонов отбил у известного профессора Малюченко.
И как все банально произошло!
Малюченко ходил уже женихом, ревновал к Марусе всех подряд, а вот Андрея Платонова почему-то в расчет не принимал.
И на свою голову познакомил их. Наверное, посчитал, что Андрей ему не соперник.
И действительно, Платонов внешностью не блистал. Валентина Александровна ТРОШКИНА, родная сестра Марии Александровны Кашинцевой, рассказывала:
«Андрей пришел к нам в дом такой крепкий, ладный, но у него был какой-то особый вид, не как у всех. Мрачноватый и малоразговорчивый Андрей был. На нем всегда была гимнастерка, вечно засаленная, почему-то он постоянно возился с какими-то механизмами, инструментами, все изобретал, ремонтировал чего-то… Семья Андрея жила не так далеко от нас, в Ямской слободе. Дом их был как барак: деревянный, длинный. Когда я первый раз пришла к ним, поразилась даже: одна большая комната, и стоят скамейки, стол большой во всю комнату и печка русская. Отец у них был железнодорожник, где-то в мастерских работал. Любовь Андрея к паровозам, видно, от отца пошла. В общем, с тех пор дружба между нашими семьями осталась на всю жизнь».
Виктор СИЛИН.
(Продолжение следует)
ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ:
10.04.07
03.04.07
29.03.07
24.03.07
20.03.07
13.03.07
06.03.07
27.02.07
15.02.07
08.02.07
06.02.07
30.01.07
25.01.07
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна
