К 90-летию «Коммуны». Строки нашей истории. Они были первыми

04.06.2004 00:00

Часов с шести вечера у бывшего губернаторского дома – Дома народных организаций - не протолкнуться, полным-полно народу. Вся людская масса разбилась на несколько групп, своеобразных кружков, спорили до хрипоты в горле. О чем? Ну, конечно, о текущем моменте. Вот «схватился» в споре небритый, уже немолодой солдат с «чистой» публикой…

Часов с шести вечера у бывшего губернаторского дома – Дома народных организаций - не протолкнуться, полным-полно народу. Вся людская масса разбилась на несколько групп, своеобразных кружков, спорили до хрипоты в горле.

О чем?

Ну, конечно, о текущем моменте.

Вот «схватился» в споре небритый, уже немолодой солдат с «чистой» публикой. Солдат выступал за немедленный мир. «Ура-патриоты» были напуганы:

- Да ты, батенька, проповедуешь идеи Ленина!

Солдат в ответ явно лукавил:

- Помилуйте, судари, я и не знаю, кто такой Ленин. От вас вот первый раз и слышу эту фамилию.

А так как «чистая» публика предлагает биться «до победного конца», то он, в свою очередь, не против того, чтобы обменяться костюмами: с благодарностью примет от господ-товарищей их светский пиджак, а передаст им свою солдатскую шинель, чтоб они беспрепятственно могли направиться на фронт в окопы.

Тут, под общий хохот, спор исчерпывает себя, и немолодой солдат оказывается победителем.

Такие диспуты под открытым небом у бывшего губернаторского дома затягивались до поздней ночи. Большевистская газета «Воронежский рабочий» даже поместила на своих страницах пространную корреспонденцию, которую так и назвала, – «Клуб под открытым небом».

Сюда, в Дом народных организаций, чуть ли не пулей влетел товарищ Дмитрий Бутин. И тут же прямиком направился в кабинет к Николаю Николаевичу Кардашову, члену комитета большевиков. Он же был по совместительству и редактором газеты «Воронежский рабочий».

- Николай Николаевич, - прямо с порога запальчиво заявил Бутин, - что же это такое творится: мне поручено распространение «Воронежского рабочего», товарищи на заводах заранее были предупреждены о поступлении газеты, а ее до сих пор нет! Как быть?

(Здесь надо сделать небольшое пояснение. Дмитрий Леонтьевич Бутин - из рабочих. Еще со времен воронежской «Кассы борьбы» - а это 1902 год – он влился в активную политическую борьбу. Вместе с Кардашовым создает «Кассу борьбы», борется за объединение стачечного движения в Воронеже, организует рабочие демонстрации, редактирует газету «Голос труда». Так что Бутин и Кардашов к тому времени знали друг друга пятнадцать лет).

- Не волнуйтесь, Дмитрий Леонтьевич, - газета будет! Нас тут типографские подвели. Сами знаете, какие печатные станки в типографии Шинкина. На одном честном слове и держутся. И с подготовкой материалов есть загвоздка. Мне ведь многое приходится самому писать, готовить статьи в печать. А тут еще неувязка с ответственными секретарями. Приняли одного, другого, а они еще вчера в гимназию бегали, опыта никакого. Хоть и сочувствуют нашей партии, стараются, а приходится с ними расставаться. В этом деле нужен профессионал. А хотите расскажу, о чем пишет первый большевистский номер «Воронежского рабочего»? Вижу, что хотите. Вот в целях достижения полного единения трудового народа в деле защиты его интересов и укрепления свободного строя первый Губернский крестьянский съезд нашел необходимым выделить из своей среды представителей в Воронежский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Таких набралось у нас немало. Я сам хорошо знаю товарищей К.С.Соплякова из Острогожска, Я.Н.Гладких из Землянска, К.М.Шатских из Задонска, А.Ф.Сарычева из Павловска, Ф.А.Стадникова из Новохоперска, Ф.Г.Лашина из Боброва, И.В.Енькова из Коротояка. Они не подведут. На днях в Воронеже организовался профессиональный союз работающих в прачечных мастерских. В городе двенадцать прачечных и хоть число тружениц в них не так велико, но все равно они на нашей стороне. Произвол в мастерских – жуткий. Тот же хозяин мастерской Врумкин рабочий день устанавливает, какой ему заблагорассудится, а после еще заставляет работниц у него по дому управляться. И за все про все – нищенские копейки. В Отрожке 28 апреля прошел многолюдный митинг. Рабочие железнодорожных мастерских поддержали ораторов, ратовавших за переход власти в руки революционной демократии. А вот еще интересное сообщение: раненые и больные 61-го сводного госпиталя вынесли резолюцию, в которой призывают закончить войну без всяких завоеваний и контрибуций. Заключить же мир, как они считают – и верно считают, – может только народ с народом, а не буржуазное правительство с правительством.

Кардашов резко встал из-за письменного стола, взял в руки пухлую стопку газетных гранок и произнес:

- Что-то я заболтался. Наверное, от радости, что сегодняшний номер «Воронежского рабочего» хоть и седьмой по счету, но первый – большевистский. От меньшевиков мы полностью отмежевались. Теперь газета наша!

Раздался длинный телефонный звонок. Николай Николаевич, чуть выждав, поднял трубку:

- Кардашов у аппарата. Да, да, я вас понял: газету можно забирать. Сейчас к вам подойдут наши товарищи.

Положил телефонную трубку, лицо его было невозмутимо спокойное, и губы слегка подернулись в улыбке.

Его, профессионального революционера и члена Коммунистической партии с 1897 года, прошедшего Таганскую тюрьму и ссылку в Нарыме, который еще в 1905 году ведал в Баку нелегальной типографией Центрального комитета РСДРП, трудно было вывести из равновесия. А уж поддаться панике, сорваться на крик и ругань – об этом и речи быть не могло. Выдержка - железная.

- Так что товарищ Бутин, - спокойно заключил Кардашов, - берите с собой нашего штатного разносчика и отправляйтесь по заводам. Тираж «Воронежского рабочего» уже отпечатали. Думаю, с газетой вы прибудете в самый срок.

Было это 7 мая (20 мая по новому стилю) семнадцатого года.

А чуть раньше «Правда» обратилась к своим читателям с просьбой создать «Железный фонд рабочей печати». Призыв этот не остался не услышанным. Рабочие, солдаты, крестьяне стали вносить деньги в фонд революционных газет. Не обошли стороной и «Воронежский рабочий». Редакция сразу же объявила подписку. Газета выходила два раза в неделю, и за месяц взималась подписная плата 55 копеек. Тираж стал понемногу расти.

Проходили сборы в фонд поддержки газеты. Рабочие машиностроительного завода Рихард-Поле, например, так писали в редакцию: «Прилагая при сем в фонд нашей уважаемой газеты 100 рублей, мы надеемся, что «Воронежский рабочий» не сойдет со своего, уже вполне определившегося, пути и будет смело освещать факты текущего момента под знаменем Интернационала и лозунгом «Долой войну!», не обращая внимания на травлю мелкобуржуазных групп: плехановцев, меньшевиков, эсеров».

Рабочие и крестьяне Рамони собрались в помещении сахарного завода, где проходило собеседование на тему «История революционного движения в России». А во время перерыва провели сбор в фонд «Воронежского рабочего». Собрали 27 рублей 7 копеек.

Травля же со стороны эсеров и меньшевиков была еще та!

Наум Натанович Рабичев – член губкома партии и член редколлегии газеты вспоминал: «…Эсеры были недалеки от истины, когда, издеваясь над нами печатно, уверяли, будто наша редакция помещается полностью в кармане редактора… Мы были архибедны, и на издание газеты средств не было».

Весной и летом семнадцатого года Воронеж и губерния походили на полноводный Дон, разлившийся и вышедший из своих берегов после затяжной, студеной и снежной зимы. Первомайская маёвка, митинги под лозунгами «Долой войну!», «Да здравствует социализм!», «Да здравствует международная солидарность!», массовые собрания, на которых принимались резолюции о недоверии Временному правительству, о прекращении империалистической войны, – буквально захлестнули Воронеж и уезды. Обо всем этом и писал «Воронежский рабочий».

В конце июля в Петроград на VI съезд партии большевиков в качестве делегата едет Н.Н.Кардашов. Вернувшись со съезда, Николай Николаевич выступил с подробным сообщением на городском собрании большевиков, а отчет и решения съезда появились на страницах «Воронежского рабочего». Тридцать первый номер газеты стал последним номером «Воронежского рабочего». С 11 августа газета стала называться «Путь жизни».

Почему так произошло?

Менялась политическая ситуация в стране, а вместе с ней – и характер газетных публикаций. Газета становится более массовой, она распространяет свое влияние не только на городских трудящихся, но и на воронежское крестьянство. Теперь рядом с названием «Путь жизни» появились и слова: «Рабочая и крестьянская газета».

Вот что писала 1 сентября 1917 года газета «Путь жизни» по поводу заметки, напечатанной в «Воронежском телеграфе»: «Напрасно радуетесь, граждане из «Воронежского телеграфа!» Газета большевиков не умерла. Она не только живет, но и развивается. Она переменила лишь свое название (выделено мною. – В.С.) под влиянием все возрастающего спроса на нее из деревни, чтобы расширить еще более этот спрос, она изменила свой специфический заголовок на заголовок более общего содержания. Отныне она выходит под названием «Путь жизни». Газета большевиков имеет и средства, и читателей, только средства эти - трудовые гроши рабочих, а читатели – те рабочие и крестьяне, которых вы так боитесь и ненавидите, на которых вместе с «Биржёвкой», «Русским словом» и «Маленькой газетой» вы клевещете… Впрочем, что же? Рабочие отлично понимают, чего можно ждать от «Воронежского телеграфа». Кому назначено служить революции, а кому контрреволюции».

В преддверии 50-летия Октябрьского переворота (термин, принятый в 1917 году, - В.С.) среди воронежских ученых-историков, краеведов, журналистов, да и просто читателей шли разговоры о том, насколько правомерно считать предшественниками «Коммуны» большевистские газеты, издававшиеся до октября 1919 года? А кроме «Воронежского рабочего» и «Пути жизни» в этом ряду были еще «Воронежская правда» и «Известия Воронежского губисполкома».

Те, кто отметал всякую преемственность в истории большевистской газеты, корневое единство изданий, чуть ли не обвиняли тех, кто не вычеркивал из биографии «Коммуны» первых два с половиной года ее существования, в политической конъюнктуре. Дескать, сейчас, в преддверии Великого Октября, вы лакируете биографию газеты, за уши притягиваются те издания, которые никоим образом не относятся к «Коммуне»... Да и впоследствии, вплоть до наших дней, подобная точка зрения не была опровергнута и не исчезла. Даже такой видный исследователь и знаток журналистики Черноземья, как профессор Георгий Антюхин, уж как-то неуверенно утверждает, что те первые большевистские газеты, выходившие в свет с мая 1917 по октябрь 1919, и есть родоначальники «Воронежской коммуны» и «Коммуны». Не знаю уж, и почему.

А ведь политическое лицо или, как когда-то говорили, «платформа» у них была одна: большевистская. Это раз.

Сотрудники оставались прежние, расширились только редколлегия и штат, хотя и незначительно. Это – два. Финансировались газеты из одного и того же кармана: из партийной кассы и пожертвований рабочих. Это – три.

И предназначались газеты все тем же трудящимся массам. Четыре.

(Продолжение следует.) Виктор СИЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.