Общество
Конец войны, которая казалась бесконечной
20.07.2021 12:56
«Коммуна» публикует воспоминания ребёнка войны Константина Бухонова о возвращении в полуразрушенный Воронеж и дне долгожданной Победы
Когда началась война, Косте Бухонову было 6 лет. В 1942 году фашисты стали бомбить Воронеж. Костю и его младшего брата отправили в село Гремячье в Хохольском районе, где работала в школе их бабушка Оля. Вскоре и в селе появились немцы. Женщин, стариков и детей, не дав толком собраться, отправили в полуразрушенный Киев – так фашисты боролись с партизанами. Семье мальчика пришлось поселиться недалеко от города, в селе Трушки, и выживать в тяжёлых условиях военного времени без еды и тепла. (Подробнее об этом «Коммуна» писала в № 21 от 26 мая – ред.). Но надежду на возвращение в родной Воронеж Костя не терял.
От дома остались кучи битого кирпича
Повсюду сплошные развалины: битый кирпич, выщербленные тротуары, обгоревшие стены домов с пустыми глазницами окон… Таков был Воронеж в 1944 году, когда мы сошли с поезда. Мы направились на Гусиновку – так называлась слобода, где когда-то по февралям проводились гусиные бои. До войны мы с родителями проживали на улице Володарского – в доме, расположенном на самом краю спуска к Гусиновке, а в самой слободе жила мамина тётка.
Наш дом полностью был разрушен: мама показала кучи битого кирпича, неровную гряду толстых-претолстых стен – это всё, что осталось от прямого попадания бомбы. Мы молча шли по улочкам одноэтажных домов с огородами и садами, обнесёнными заборами. Это и была Гусиновка. Мама толкнула калитку… Её тётя баба Дора выронила от неожиданности бельё, которое она развешивала, и бросилась к нам. Объятия, слёзы, расспросы – ведь от нас не было вестей с самого начала войны.
Песчаные пляжи были почти пустыми – лишь кое-где виднелись группки пацанов, население Воронежа в то время было небольшим. На левом берегу также стояли развалины домов. Лишь трубы ВОГРЭСа дымили, извещая о том, что жизнь в городе возобновилась и идёт своим чередом.
Немало воронежцев погибло во время войны в самом городе. Так, с группой наших жителей была расстреляна сестра бабушки Оли Валентина Бухонова, которая работала корректором в «Коммуне».
Восстанавливались жилые дома, уже работали многие предприятия. Ходили трамваи и малочисленные тогда автобусы, а также ещё более редкие легковушки. С левого берега на правый можно было переправиться по понтонному мосту у ВОГРЭСа и по Чернавскому, уже восстановленному. Было голодно, хлеб – по карточкам. Но всё же повсюду ощущался подъём – радостная надежда на скорое улучшение жизни. Однако и в разрушенном Воронеже – с его рекой, зелёным лугом между правым и левым берегами – было что-то от старины, неизъяснимо трогательное.
День Победы был будничным
Война ещё продолжалась, с едой было попрежнему тяжело, мы были худые, как щепки. Мама и бабушка Лена (её мать) решили, что нам лучше пока пожить в деревне – там всё же не так голодно. Через своего родственника баба Лена договорилась о работе матери в селе, где он в это время проживал.
И вот мы в поезде – уже в пассажирском, который довёз нас до станции Анна. Далее путь наш лежал в Садовое – старинное село (основано в XVII веке), расположенное на левом берегу реки Битюг. Во время Великой Отечественной войны здесь действовала партизанская школа. Немцев в Садовом не было, война, можно сказать, прошла стороной. Пшённая каша, тыква, картошка – жить можно. К тому же мама получала хлеб по карточкам.
В Садовом я пошёл в школу сразу во второй класс, проучившись в первом, в Трушках, лишь пару месяцев. Учительница спросила, умею ли я читать и писать, проверила меня по букварю. И сказала маме: «Я вижу, в первом классе ему делать нечего!». Не было чернил, их приходилось делать из красного бурака: сначала они писали приятным бордовым цветом, но затем бледнели на глазах. Учительнице стоило большого труда разбирать наши каракули, да ещё написанные блёклыми буквами.
И вот настал день, который для нас выглядел буднично, совсем обычно – 9 мая 1945 года. Когда я шёл из школы, мне встретились люди – с гармошками, пьяненькие, весёлые, иногда все дружно пускались в пляс. Некоторые были в слезах. «Что это с ними сегодня?» – думал я, не разделяя ни их радости, ни горя.
Дома, когда мама вернулась с работы, всё стало ясно: сегодня – День Победы над фашистской Германией, конец войне, которая казалась бесконечной. Скоро мы сможем вернуться в родной город. И вот летом 1945 года мы снова приехали в Воронеж. Многие дома восстанавливались или были уже восстановлены. Мы поселились в доме № 3 (ныне № 13) по улице Циолковского. В нём наскоро приспособили под жильё два, а кое-где и три этажа. Четвёртый же этаж и крыша представляли собой сплошные проёмы, по кирпичным стенам мы бегали босыми ногами.
Хлеб был по карточкам, надо было выстоять в очереди, но зато по дороге домой съедалась законная добыча – довесок, пахнущий так вкусно. В кинотеатрах тоже шли военные фильмы – «Дни и ночи», «Мартапрель», «Два бойца», «В горах Югославии». Всё было бы хорошо, если бы не голод и холод. В домах не было воды, туалет – на улице, но там несло хлоркой так, что слёзы лились из глаз, поэтому мы, пацаны, бегали в разрушенный дом напротив (ныне д. 135 по ул. Ленинградской). На Первое мая ходили на правый берег на демонстрацию – пешком, через понтонный мост у ВОГРЭСа. На празднике было нарядно, люди шли приодетые, играли духовые оркестры. Жизнь налаживалась.
В ТЕМУ
О чём писала «Коммуна» в первые дни войны
С тех пор, как началась Великая Отечественная, «Коммуна» стала выходить и по понедельникам, правда, в «облегчённом» формате: всего на одном листе и исключительно с перепечатками из центральных газет. Главной темой номера от 14 июля стало подписанное накануне Соглашение между правительствами СССР и Великобритании – о совместных действиях в войне против Германии. Стороны обязались оказывать друг другу «помощь и поддержку всякого рода». Кроме того, Советский Союз и Соединённое Королевство договорились о том, что не будут вести переговоры и заключать перемирие либо мир с нацистским Третьим рейхом, «кроме как с обоюдного согласия».
Этот двусторонний документ вызвал у граждан нашей страны бурную радость: он вселял надежду на скорое открытие Второго фронта против гитлеровцев и на близкую победу! Не стали исключением и воронежцы: об их реакции на Соглашение «Коммуна» рассказала на следующий день.
Доктор биологических наук, организатор и директор Воронежского ботанического сада Борис КозоПолянский опубликовал в газете заметку «Фашизм будет разгромлен!» «С нами, а значит, за нас – самое крупнейшее государство мира. Великобританской империи принадлежит 25 процентов всей суши и она объединяет 25 процентов населения земного шара, – напоминал он читателям. – За Великобританией стоят США с их мощной индустрией, а за США – Латинская Америка от Мексики до Аргентины с её поистине сказочными природными богатствами. СССР обрёл достойного союзника в борьбе с германским фашизмом».
На этой же странице опубликован репортаж с Воронежского завода имени Ленина. Закончив трудовой день, рабочие и служащие остались на предприятии, чтобы послушать новости из репродукторов. И, естественно, услышали текст советско-британского Соглашения! «Теперь и вовсе Гитлеру крышка, – говорит начальник спецотдела т. Чернышёв. – Возьмут его с двух фронтов, а то и больше. Близок час расплаты, фашистские громилы будут стёрты с лица земли».
А вот члены россошанской сельхозартели им. Андреева о Соглашении узнали прямо в поле, где косили рожь. Их просветил приехавший председатель райисполкома товарищ Рябов. «Гитлеру не поздоровится, – выразил своё мнение колхозник Тихон Грек. – Соглашение ускорит разгром фашистских стервятников. Пётр Стариков сказал: Соглашение Советского Союза с Великобританией преследует одну цель: уничтожить кровавый гитлеровский режим. Этого хочет всё передовое человечество».
Подшивку перелистывал Вадим ЧУГУНОВ.
