Общество
Люди воронежской милиции. Последний бой капитана Буданцева
10.10.2008 09:29
В августе 2000 года в России шла подготовка к выборам в Госдуму. Выбирала своих депутатов и Чечня. Выбирала с опаской, с оглядкой на ярых сторонников сепаратизма. В это неспокойное время и прибыл в Ачхой-Мартан отряд Воронежского ОМОНа – 50 хорошо подготовленных, вооружённых бойцов. Был среди них и Виктор Буданцев, капитан милиции, командир взвода оперативной роты ОМОНа при ГУВД Воронежской области.
В середине августа 2000 года в Ачхой-Мартане, как бы «закреплённом» за воронежской милицией, произошла очередная смена личного состава. Н.В.Маслова сменил его коллега полковник В.М.Маринкин, сменились и отряды.
Прибыл сюда и воронежский ОМОН. Всё с теми же задачами: охранять общественный порядок на вверенной территории, помогать чеченцам в налаживании мирной жизни. Методы работы также новизной не отличались: патрулирование, выявление «мирных» боевиков, проведение спецопераций и так далее.
Надо сказать, что предшественники, милиционеры под командованием полковника Маслова, поработали хорошо: зимой они совместно с армейскими подразделениями ощутимо потрепали банды Гелаева, уничтожили около четырёх тысяч боевиков. В феврале того же, 2000, года была проведена близ Ачхой-Мартана весьма успешная спецоперация, ликвидирована банда численностью более 50 человек, взяты богатые военные трофеи: сотни автоматов, десятки пулемётов и пистолетов, тысячи и тысячи патронов. Всё это пошло в общий счёт разоружения боевиков в Чечне, на пользу медленного, но верного приближения тех дней, когда в республике стали реже раздаваться выстрелы и взрывы.
Но всё же военное противостояние продолжалось. Боевики затаились, ушли в подполье, нападали на «федералов» при каждом удобном случае, устраивали ловушки, засады, внимательно следили за передвижениями отдельных бронемашин, грузовиков.
В августе в России шла активная подготовка к выборам в Государственную Думу. Выбирала своих депутатов и Чечня. Выбирала с опаской, с оглядкой на ярых сторонников сепаратизма, которые откровенно угрожали избирателям, нападая на избирательные участки и безжалостно расправляясь с теми, кто сочувствовал России, федеральной власти. В Чечне, в самом Ачхой-Мартане, в Самашках, в Бамуте было тревожно, неспокойно. Боевики Гелаева, оставшиеся в живых, мстили за потери, не могли простить поражение. Ночные нападения на блок-посты, и на базы «федералов» продолжались.
В такое вот неспокойное время и прибыл в Ачхой-Мартан свежий отряд Воронежского ОМОНа – 50 хорошо подготовленных, вооружённых бойцов. Был среди них и Виктор Александрович БУДАНЦЕВ, капитан милиции, командир взвода оперативной роты ОМОНа при ГУВД Воронежской области.
Буданцев перед этим уже семь раз побывал в командировках на Северном Кавказе. За мужество и отвагу, проявленные при выполнении боевых заданий в этих командировках, был награждён орденом Мужества, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени, медалями: «За отвагу», «За отличие в охране общественного порядка».
Словом, это был боевой опытный офицер, который пользовался большим авторитетом у своих подчинённых – за грамотность ведения ратных дел, за бережное, братское отношение к товарищам, за личное бесстрашие.
Уместно будет сказать, что Воронежский ОМОН – большая, дружная семья настоящих мужчин. Отношение между бойцами – братские, именно так определил их старший прапорщик Константин Яшугин, участник боя, о котором речь пойдёт ниже. И именно это братство позволило одиннадцати бойцам выйти из боя с минимальными потерями, хотя и одна потеря – невосполнима. Тем более, что речь идёт о командире.
• • • • •
В командировку они прибыли в Чечню 19 августа, а уже на следующий день группа капитана Буданцева получила мирное внешне задание: на БТР-80 сопровождать из Ачхой-Мартана в Лермонтов-Юрт и обратно членов избирательной комиссии округа.
Члены эти, трое чеченцев, ехали впереди БТРа на белой «семёрке». Впрочем, порядок следования их маленькой колонны время от времени менялся: то «Жигули» катит впереди БТР, то, наоборот, за ним. Так предписывала инструкция сопровождения, так действительно было разумнее двигаться.
А ехали они уже по Самашкинскому лесу, по местам, которые славились дурными событиями. Самашки – гнездо ваххабитов, тут держи ухо востро.
Они и держали.
Одиннадцать омоновцев, вооружённых двумя пулемётами и автоматами с подствольными гранатомётами. Оружие – наизготовку, пальцы на спусковых крючках. Все бойцы – поверх брони, наверху, готовы открыть огонь в любую секунду. Но стрелять пока нет нужды: шесть вечера, боевиков не видно, светло. За бортами машины проносится лес, гул мотора эхом разносится по округе.
Потом, на обратном пути, здесь, на броне, рядом с бойцами, будет ещё один офицер, подполковник Корсаков. Сейчас он едет впереди, в «Жигулях» чеченцев.
Миновали мост через реку Фортанга, селение Шаами-Юрт, и вот конечная цель – Лермонтов-Юрт, школа, где и должны проходить выборы.
Чеченцы занимались своими делами, омоновцы сидели на броне, наблюдали за всем происходящим из школы.
Ничего тревожного не происходило.
Можно было пообщаться друг с другом, о чём-то поразмышлять.
Буданцев думал о доме. О жене Марине, о сыне, Мишке.
Хорошая у него семья, дружная. Когда они с Мариной поженились, Виктор переехал из родного Тамбова в Воронеж, пошёл служить в ОМОН. Сначала – рядовой боец, потом начался рост по службе и званиям. С 1995 года Буданцев – офицер, командир взвода. А годом раньше у них появился сынок, назвали Мишкой. Сейчас уже большой парень, шесть лет. Возвращайся, говорит, побыстрей, папка, я тебя ждать буду.
Буданцев обещал.
Истекал час за часом, выборы шли ни шатко ни валко, народ перемещался в сторону школы с явной неохотой. А может, с опаской. Хотя и стоял напротив дверей БТР с вооружёнными людьми, а всё равно: у боевиков тоже были автоматы.
Темнело.
Наконец появился подполковник Корсаков. Бодро влез на броню, сказал:
– Ну что, вроде всё в порядке… Поехали!
Буданцев велел водителю, Сергею Сморчкову:
– Заводи, Серёга.
Тронулись.
Белая «семёрка» катила позади.
Ехать им – чуть больше тридцати километров. Всё той же дорогой, по федеральной трассе: через село Шаами-Юрт, через мост, а дальше курс на блок-пост за номером 505, которым командует Тверской ОМОН, а перед ним – поворот на Ачхой-Мартан.
Там, считай, дома, на базе.
• • • • •
БТР шёл на большой скорости. За ним, с зажжёнными фарами, катили белые «Жигули». Омоновцы напряжённо вглядывались в темень леса. На душе было неспокойно. Планировали вернуться пораньше, засветло, не получилось.
Натужно ревел двигатель.
Сморчков вёл БТР по центру дороги. Это было грамотное решение – фугасы боевики закладывали у обочин. На обочине можно было наехать и на мину…
Буданцев сидел рядом с Корсаковым, по правому борту. Никто не разговаривал, готовность ко всяким ЧП была высокой.
Впереди показался бетонный мост через Фортангу, тускло блеснула вода.
Ну вот, осталось этот мост проскочить.
Лес с обеих сторон шоссе – угрюмый, чёрный. Небо низкое, тёмно-серое, в тучах. Свежо – от ночной прохлады, от скорости…
Взрыв жахнул перед самым мостом. Взрыв был мощный, направленный, и если бы БТР шёл ближе к обочине, всех их просто бы смело с брони, да и самому БТР досталось бы больше.
Но и того, что произошло, хватило с лихвой. Был ранен подполковник Корсаков.Обессиленный, он сполз в люк, вниз. Ранило в ногу Буданцева. Тяжело зацепило Романа Козлова, ствол его ручного пулемёта согнуло дугой. Лёша Чертов, сидевший рядом с Костей Яшугиным, вскрикнул, откинулся назад к башне, – ему разворотило челюсть.
БТР по инерции пролетел мост на другой берег реки, остановился. И тотчас на него обрушился град пуль, с характерным чмоканьем впивались в тело бронемашины гранаты из подствольников.
Нападавшие боевики всё точно рассчитали. Знали, конечно, о том, что БТР и белая легковушка будут возвращаться этой дорогой, что фугас надо ставить перед мостом, тогда взрывной волной его сбросит в реку, а там всем агитаторам за новую жизнь в Чечне и их охране – конец.
Но БТР, вот, проскочил мост. И уже огрызается огнём: работала пушка, полетели в невидимых боевиков автоматные очереди.
Капитан Буданцев не растерялся. Раненый, морщась от боли, он скомандовал:
– К бою! Занять оборону!
Все в первое мгновение были шокированы внезапностью нападения, плохо соображали что к чему – четверо серьёзно ранены, остальные контужены. У многих это было боевое крещение, они, ведь, только вчера приехали в Чечню, нынче – первое задание.
Вот здесь и пригодился опыт капитана Буданцева, сработало его командирское умение руководить боем, организовывать отпор нападавшим. Он должен найти выход из создавшейся ситуации, он должен спасти своих людей и тех, кто в «Жигулях». Кстати, где они?
«Жигули» тоже проскочили мост, и по ним был открыт огонь. Бандиты не щадили и своих соплеменников: раз вы с «федералами» – получайте!
И всё же сидевшие в засаде били прежде всего по БТР, по омоновцам. «Жигули» прикрывались его корпусом, но ситуация могла измениться в любую минуту, боевики явно собирались атаковать, выйти из леса. Бюллетени проголосовавших в Лермонтов-Юрте могли оказаться в чужих руках.
Этого нельзя было допустить. Буданцев понимал свою ответственность.
Стрельба усилилась с обеих сторон. Контуженные, раненые, омоновцы знали, что только дружное огневое сопротивление спасёт их от полного разгрома, поможет вырваться из этой ловушки. Все они – прапорщики Суслин, Воробьёв, Яшугин, Алтухов, Корыстин, – укрывшись за БТР, с обочины шоссе, отражали огонь боевиков, не давали им приблизиться – били по вспышкам из пулемёта и автоматов, из снайперских винтовок.
Боевиков, судя по вспышкам выстрелов, было меньше десяти, огонь с их стороны был интенсивнее справа, и удар фугаса пришёлся в основном по этой, правой, стороне. У БТР пробиты два передних колеса, посечён корпус. Водитель Сергей Сморчков, голова которого во время движения торчала из люка, был контужен взрывной волной, на некоторое время потерял сознание. По большому счёту, все они, одиннадцать омоновцев, обязаны ему жизнью: и потому, что Сморчков расчётливо вёл БТР по середине шоссе (а перед мостом и вовсе съехал на встречную полосу), и потому, что в какое-то мгновение, в полубессознательном уже состоянии, сказал себе, успел сказать: «Не бросай руль!.. » Поэтому БТР не полетел с моста, а проскочил его и только потом заглох – водитель перестал давить на газ.
– Что? – кричал снизу, с земли, Буданцев. – Серёга, почему заглох?
Сморчков не отвечал.
Буданцев вскочил в БТР. Вдвоём с наводчиком пушки Сергеем Фурсяком они стащили не реагирующего Сморчкова. Буданцев сел на водительское место – двигатель отозвался, заурчал.
Подскочил как раз белый «жигулёнок», Буданцев поставил БТР наискосок дороги, так, чтобы «Жигули» оказались прикрытыми тушей бронетранспортёра.
А бой продолжался.
С обочины дороги бил по лесу, по вспышкам, тяжёлый пулемёт Алексея Алтухова.
С левой обочины, вглядываясь в оптический прицел, стрелял Сергей Корыстин.
С брони, из короткоствольного автомата «Кедр» длинными очередями поливал боевиков Юрий Петрашов.
Ухала пушка Сергея Фурсяка.
Все, кто мог держать в руках оружие, стреляли, стреляли, стреляли…
БТР ощетинился огнём, отбивался от нападавших отчаянно и дружно.
Пришёл в себя Сморчков.
Превозмогая боль в голове, снова сел за руль.
Раненый Буданцев тащил к БТР Романа Козлова, который был сброшен на землю взрывной волной, не мог самостоятельно передвигаться.
– Ромка, давай… Давай, потихоньку!.. – подбадривал Буданцев бойца. – Каких-то два-три метра до люка… Ну!. . Давай!
Костя Яшугин помогал Лёше Чертову: сделал ему укол промедола, сейчас наспех бинтовал лицо парня, поддерживал тяжело раненного и словами: «Сейчас поедем, Лёха, не переживай, тачка наша завелась… поедем!»
Воспользовавшись передышкой в перестрелке, «Жигули» с членами избирательной комиссии ринулись вперёд по шоссе. Боевики открыли по машине стрельбу, но «Жигули» благополучно скрылись в темноте.
Тогда весь огонь снова обрушился на омоновцев.
Сейчас они почти все были на броне. А Буданцев никак не мог справиться с Козловым: Роман обмяк, тащить его было тяжело. Но спасительный люк БТР уже рядом, совсем рядом…
Гранату Буданцев увидел в самое последнее мгновение. Профессиональный его мозг отметил: РГД… наступательная, Дегтярёва. Боевики – рядом, раз сумел кто-то из них добросить гранату до БТР, им с Козловым под ноги.
Через четыре секунды граната взорвётся.
Что можно сделать за эти четыре секунды?
Оттолкнуть Романа.
Упасть на бойца сверху, прикрыть его своим телом.
Отскочить в сторону, упасть на асфальт. РГД – это не «эфка», не Ф-1 – разнесёт их с Козловым в клочья. Пострадать могут и парни, уже сидящие на броне, видевшие и гранату, и то, что командир должен принять какое-то решение.
Все замерли, напряглись.
Четыре секунды… три… две…
Буданцев упал рядом с гранатой, прикрыл Козлова.
Ахнул взрыв.
Виктор был жив. Граната порвала ему бок и бедро. Он чувствовал, как льётся по телу горячая кровь.
Сцепив зубы, Буданцев завершил дело – Роман Козлов оказался наконец в БТР. А сам командир уже не в силах был подняться на броню. Его подхватили Петрашов с Фурсяком, опустили в люк, на правое сидение. Буданцев тихо стонал, кровь лилась из него ручьями. И всё же он скомандовал:
– Вперёд, Серёжа. Жми!
С двумя пробитыми колёсами особо не разгонишься. Но БТР покатил, виляя и с трудом подчиняясь водителю.
По ним всё ещё стреляли.
И с брони боевикам отвечал пулемёт Петрашова и автоматы раненых, контуженных, но не потерявших власти над собой омоновцев. Управлять собой в бою – та ещё наука! Сильные духом всегда побеждают.
До блок-поста –505 им оставалось проехать километров двадцать. Там есть врачи, там помогут.
Буданцев не доехал.
Он попросил Сморчкова:
– Серёжа, дай промедол.
Тот выхватил из нагрудного кармашка тюбик с иголкой, подал Буданцеву. Осталось свинтить колпачок…
Не успел Буданцев.
Много потерял крови командир, много! Весь пол в кабине был ею залит.
Умер Буданцев.
… Прибывший по вызову на блок-пост вертолёт забрал раненых и тело Виктора Александровича Буданцева, капитана милиции, геройски, конечно, погибшего в бою, с честью исполнившего свой профессиональный долг.
Честь ему и хвала.
И вечная память.
• • • • •
В Воронежском ОМОНе уже много лет живёт хорошая традиция: в день гибели боевого товарища собираться за поминальным столом.
Вот и в нынешнем, 2008-м, году вспомнить Виктора Буданцева собрались его друзья и коллеги. Побывали на Коминтерновском кладбище Воронежа, постояли у могилы Героя, вспомнили тот бой, в котором участвовали и который навсегда останется в их памяти. А главное – подвиг своего командира, личным примером показавшего, каким должен быть сотрудник милиции – офицер, прапорщик, рядовой боец.
Все они – государственные люди, находятся на ответственной и почётной службе, являются опорой государства, надёжным его щитом.
Конечно, высокие эти слова за поминальным столом редко произносятся. Здесь достаточно простых, но верных фраз о том, каким был человек, как он жил и как погиб, выполняя свой долг.
О Герое России Викторе Александровиче Буданцеве в тот день, 20 августа, говорили просто и с любовью, с доброй памятью. Которую он заслужил.
Своим подвигом.
