Общество
О судебной реформе говорится немало. Что делается практически?
27.10.2006 00:00
Слова о правде и милости были девизом судебной реформы 1864 года. Она принесла в Россию суд присяжных, мировой суд, ввела несменяемость независимых народных судей, несменяемость судебных следователей. Появилась адвокатура, блиставшая несравненными талантами и громкими именами. Достойное место в суде заняла просвещенная и высоконравственная прокуратура. Вторая судебная реформа призвана возродить все лучшее, что столь блестяще оправдало себя. Впервые...
«Правда и милость да царствует в судах!»
Слова о правде и милости были девизом судебной реформы 1864 года. Она принесла в Россию суд присяжных, мировой суд, ввела несменяемость независимых народных судей, несменяемость судебных следователей. Появилась адвокатура, блиставшая несравненными талантами и громкими именами. Достойное место в суде заняла просвещенная и высоконравственная прокуратура.
Вторая судебная реформа призвана возродить все лучшее, что столь блестяще оправдало себя. Впервые в послереволюционной истории страны реально закреплялись положения о независимости, несменяемости, неприкосновенности судей, создании органов судейского сообщества – корпорации, обеспечивающей интересы судейского корпуса и охраняющей его права. К сожалению, в последнее время в Закон «О статусе судей в РФ», принятый в 1992 году, внесены изменения, снизившие уровень судейской независимости. Были введены дисциплинарная и административная ответственность судей, что не вызывалось какой-то необходимостью. Конечно, чтобы уменьшить фактор корпоративности, вполне обоснованно в состав квалификационных коллегий судей введены представители общественности. Однако включение представителя Президента РФ во все квалификационные коллегии вряд ли можно считать оправданным. В этом видится проявление недоверия к органам судейского сообщества, явный регресс от принципа верховенства прав к государственному регулированию.
Одной из главных задач судебной реформы признано «утверждение судебной власти в государственном механизме как самостоятельной влиятельной силы, независимой в своей деятельности от властей законодательной и исполнительной». Понятно, что, говоря о независимости судей, я имею в виду правовую, а ни какую-либо абстрактную. К сожалению, идея независимости судей, их несменяемости и неприкосновенности не всегда правильно воспринимается общественностью и СМИ. Специфические черты судебного статуса в общественном сознании большинства обозначаются просто как привилегия. Однако, смысл судебной независимости состоит в том, чтобы обеспечить подлинное правосудие, исключающее любую возможность манипулировать судьями. Особенности статуса судей, их особое положение это вынужденная плата общества за возможность иметь независимое правосудие.
Приходится откровенно сказать, что весьма сложно создавать независимую судебную власть и демократическое правосудие в такой огромной стране, как Россия, с тем уровнем правовой культуры (или правового бескультурья), правосознания, традиций и прав, далеко не всегда ориентирующихся на защиту закона и суда.
Но следует согласиться с утверждением Президента РФ В.Путина о том, что судебная реформа состоялась, и судебная власть стала реальностью. Спрос на судебную защиту прав и интересов граждан чрезвычайно велик. Ежегодно судами России рассматривается более 5 миллионов гражданских и более миллиона уголовных дел. Значительную лепту в это вносят и суды Воронежской области. В 2004 году они рассмотрели 77352 гражданских и 12561 уголовных дела. Невероятная перегрузка судов количеством дел является главным препятствием при решении задачи доступности правосудия. Думается, что необходимо законодательно избавить суды от рассмотрения бесспорных вопросов, связанных, например, с взысканием недоимок и штрафов, выплаты которых никем не оспариваются. Суды могут быть разгружены за счет дифференциации процесса, внедрения посреднических примирительных процедур. Немаловажное значение имело бы введение в законодательство мер по пресечению искусственного затягивания судебных разбирательств, от кого бы оно не исходило.
Да, имеют место волокита уголовных и гражданских дел по вине судей, но основные причины задержки в том, что сегодня стали обыденностью неявки адвокатов, потерпевших, свидетелей, необходимость назначения экспертиз, недостатки в работе конвойных подразделений, низкий уровень предварительного следствия. Владимир Даль в своих комментариях к слову «суд» отметил, что в России нет пословиц в похвалу суда. Народ исторически относится к суду с некоторым недоверием, и это также накладывает определенный отпечаток на нашу работу. Сегодня, на мой взгляд, стоит более сложная задача, чем просто реформа судебной системы. Необходимо изменить негативное отношение к судам.
К сожалению, в российском обществе экономические отношения развиваются нестабильно. Открыто провозглашается культ денег. Преступный мир манит возможностью быстрого обогащения и привлекает многих, особенно молодежь. Мораль вступила в болезненный конфликт с действительностью. Поэтому государству всеми силами надо удержать правосудие над бездной правового нигилизма и всеобщего неуважения к закону.
Что мешает сегодня работе судов?
До сих пор не разработаны указанные в концепции 1990 года научно-обоснованные нормы нагрузки на судей и работников аппаратов судов. Это приводит нередко к поспешному и поверхностному рассмотрению дел, судебным ошибкам и волоките. Кто-нибудь из коллег может мне возразить: есть, мол, постановление министерства труда РФ «Об установлении норм нагрузки судей и работников аппаратов районных судов». В нем четко обозначено, сколько времени должен затратить судья на рассмотрение уголовного и гражданского дела. (Например, разбой, вымогательство – 19,9 часа; хулиганство – 12,8 часа, восстановление на работе – 7,2 часа, споры по собственности – 9,8 часа).
В постановлении даже указывается, что для психологической разгрузки судья и секретарь обязаны 1 час отдыхать после каждого провозглашенного приговора и полчаса – после вынесения каждого решения. Над всеми этими «научными» разработками можно только посмеяться сегодня, потому что у каждого судьи дело на деле висит и друг дружкой погоняет. Вот и приходится рабочее время тратить на рассмотрение дел, а полночь – на составление проектов решений. И так изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год. А ведь большинство судей женщины. Во всяком случае, в Левобережном суде Воронежа их четырнадцать.
В концепции судебной реформы указывалось об обеспечении судей форменной одеждой (мантиями), о необходимости торжественности ритуала судопроизводства, приведения свидетеля к присяге и т.п. Мантия у судей появилась, о торжественном же ритуале в тесных комнатушках большинства наших судов говорить не приходится. В Левобережном суде на 21 судью приходится три зала заседаний, поэтому большинство их, в том числе и по уголовным делам, проходят в кабинетах судей. Что это, как не насмешка над процессуальным ритуалом? О каком торжестве разговор, если участники процесса сидят у судьи буквально под носом, свидетели дают показания, стоя у дверей кабинетов, а остальные толпятся в коридоре. После заседания все участники его удаляются из кабинета в коридор, а суд остается в «совещательной комнате». Неправда ли, до боли знакомая картина?
Лет пятнадцать назад мне пришлось впервые побывать в «историческом» здании Каширского районного суда. Чем же оно прославилось? А тем, что в нем содержался и «вершил правосудие» над коровами огромный племенной бык… В подобных зданиях работали тогда многие народные суды России. Но разве нынче положение изменилось принципиально?
Судьи, безусловно, понимают сложное экономическое положение страны, поэтому ничего от государства не требуют, но посмотрите на здания и оснащение администрации районов. Чувствуете разницу? Третья государственная власть оказалась сегодня в положении бедной родственницы, а исполнительная и законодательная смотрят на «золушку» свысока. Я задаю себе вопрос: может быть третья судебная ветвь – от другого дерева? Говорят, что нет. Тогда почему же ее постоянно подпиливают, ведь она, единственная, имеющая право на последнее слово от имени Российской Федерации.
Необходимо сказать о качестве принятых в последнее десятилетие законов. Нормы многих из них признаны Конституционным судом РФ противоречащими Конституции. Множество законов внутренне противоречивы. Они постоянно изменяются и дополняются, в том числе по причинам, не носящим объективно необходимого характера. Все это создает трудности в деятельности судов. Так уголовно-процессуальный кодекс РФ (принятый в 2001 году) уже изменен теперь 12 законами, уголовный кодекс РФ (1996 года) – 35. В последние годы принято немало актов, толкование и применение которых представляет значительную сложность. Этим в значительной степени объясняются многие судебные ошибки.
Кстати, мнение судей при разработке проектов кодексов, как правило, никто не спрашивает. Очевидно, депутаты и лица, занимающиеся законотворческой деятельностью, считают себя чрезвычайно эрудированными. Они не думают, что судьям всех инстанций придется на практике применять их «чугунные» и неэффективные законы.
Новый УПК РФ ограничил инициативу суда в исследовании доказательств: оглашение протоколов следственных действий, протоколов ранее данных показаний, например, допускается только по инициативе и при согласии сторон. Значит теперь понятие законности и обоснованности приговора вовсе не обязательно соответствует истине по делу. Существенно сузив пределы полномочий суда в исследовании доказательств сторон, лишив их права на возвращение уголовного дела на дополнительное расследование, законодатель тем самым закрепил приоритетность «защитительной» функции правосудия и признал достаточной формальную юридическую истину. Сегодня суд как должное обязан воспринимать заявление государственного обвинителя об отказе от обвинения, либо перемены обвинения в сторону смягчения наказания. Поэтому в условиях состязательного процесса приговор больше отвечает на вопрос, кто победил, а не что же было на самом деле.
Никто из моих коллег не сомневается, нужна ли реформа. И если достигнутое со дня принятия Концепции судебной реформы считать не финишем, а лишь промежуточным этапом, то оснований для оптимистических взглядов на будущее российской юстиции больше, чем мрачных прогнозов.Геннадий Бессонов,
председатель Левобережного
районного суда г.Воронежа.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
