Общество
Подсолнухи инженера Гончарова
26.05.2006 00:00
Жаль, что талантливые люди рождаются и живут порою не в своё время. Или, может быть, время не всегда поспевает за ними. Родиться бы Григорию Гончарову на четверть века попозже или времени и судьбе быть бы к нему поблагосклоннее. И он наверняка стал бы академиком. Или миллионером. Но он остался тем, кем есть – скудно «монетизированным» пенсионером, каких по России миллионы. Живёт в неприхотливой квартирке, - его, наверное, ровеснице, - давно и тщетно ждущей ремонта...
Жаль, что талантливые люди рождаются и живут порою не в своё время. Или, может быть, время не всегда поспевает за ними. Родиться бы Григорию Гончарову на четверть века попозже или времени и судьбе быть бы к нему поблагосклоннее. И он наверняка стал бы академиком. Или миллионером.
Но он остался тем, кем есть – скудно «монетизированным» пенсионером, каких по России миллионы. Живёт в неприхотливой квартирке, - его, наверное, ровеснице, - давно и тщетно ждущей ремонта. Ходит на свой родной Лискинский МЭЗ, ставший его детищем и судьбою. В заводском мехцехе точит диковинные детали к своим новоизобретенным штуковинам. И в наивной вере во всероссийский патриотизм пишет письма Президенту и в Госдуму, чтобы штуковины те быстрее послужили русскому люду и Отечеству. Не за деньги и славу – чтобы за державу обидно не было.
Прошло чуть более года, как «Коммуна» первой рассказала своим читателям о талантливом лискинском изобретателе-самородке, разработавшем принципиально новую систему впрыска топлива карбюраторных двигателей, дающую до 30% экономии бензина и на 5 лет опережающую экологические требования Евро-6.
Григорий Гончаров.
За это время Г.Гончаров стал победителем областного конкурса «Инженер года-2004», и его изобретение принесло ему всероссийскую славу и почётное звание «Профессиональный инженер России» на аналогичном конкурсе в Москве. Статьи о нём в «Коммуне» «просочились» и на американский континент, где его изобретением заинтересовались предприимчивые янки. Они готовы даже прислать в Лиски своих представителей, чтобы официально оформить с «лискинским Кулибиным» производство его «чудо-карбюратора» на своих автогигантах. Предложение заманчивое и лестное – оно наверняка могло бы сделать провинциального русского инженера если не миллионером, то человеком состоятельным. Но Григорию Матвеевичу, не избалованному громкою славою, куда дороже избавить российские города от смога, а собратьев-водителей – от излишних трат на горючее. И пока столичные патентоведы готовят изделию Гончарова «путёвку в жизнь», специалисты воронежского КБХ «Химавтоматика» проводят его испытания, намереваясь в скором времени запустить его в производство.
Но, похоже, талантливый изобретатель намерен ещё не раз удивить соотечественников своими былыми и будущими открытиями. Одно из них, о котором пойдёт речь, восхитило в своё время не только коллег-отраслевиков Г.Гончарова, но и наделало немало шума среди медицинских светил бывшего Союза.
…А началось всё жарким августом 42-го, когда неуёмная тяга к изобретательству заставила Гришу Гончарова провести отчаянную партизанскую акцию против фашистских супостатов в селе Дядин Богучарского района. Оккупанты оборудовали в избе на окраине села радиопост и, выставив на улицу мощные динамики, транслировали свои бравурные свои марши и речи бесноватого фюрера. Любопытному юноше, зачастившему на радиопост, немецкие радисты разрешали иногда послушать Москву. Под гогот оккупантов и их злорадное «русиш капут!» паренёк жадно слушал тревожные сводки Совинформбюро о тяжелых оборонительных боях на Волге, Дону и Северном Кавказе. Но не только фронтовые новости интересовали Григория – его удивляло, что мощные немецкие приёмники питаются не от громоздких батарей, как наши довоенные «БИ-234», а от странной компактной штуковины – вибропреобразователя. С полдюжины таких резервных штуковин стояло у запасливых немцев на полу, под окном радиопоста. И вот однажды, когда разморённые зноем радисты покинули радиопост, чтобы освежиться в Левой Богучарке, юноша пробрался в избу и прихватил один из вибропреобразователей. Вернувшиеся с речки солдаты пропажу тут же заметили и, посчитав, что это дело рук партизан, подняли тревогу. За машиной немцев Гриша наблюдал из убежища в подсолнухах на огороде, где успел закопать свой трофей немецкой компании «Телефункен».
Когда немцев прогнали из села, «пленённый» немецкий вибропреобразователь стал служить жителям Дядина. Через него Григорий запитал отцовскую «Родину-47» и транслировал на всё село сводки наступательных боёв Красной Армии. Вскоре юношу и самого позвали те наступательные бои, и к своему «пленнику» демобилизованный боец Григорий Гончаров вернётся лишь в 46-м, пытаясь по его подобию сконструировать свой, но более компактный и мощный. А вскоре инженера-самородка увлекли и новые идеи –изобретения.
… В начале 70-х главный инженер Лискинского маслоэкстракционного завода Гончаров решил усовершенствовать на предприятии систему очистки подсолнечного масла от жиров и примесей. Вместо традиционных нагнетательных фильтров он предложил использовать сконструированные им батарейные циклоны, центрифуги и сепараторы. Принципиально новая схема гидратации масла дала поразительный эффект, в несколько раз повысив производительность и качество продукции. Более того, выяснилось, что центрифуги и сепараторы, сделанные по гончаровским чертежам, стали выделять из примесей в подсолнечном масле вещество, над получением которого зарубежные и отечественные медики безуспешно бились не одно десятилетие, - пищевой фосфатидный концентрат, лицетин (витамин F). О его удивительных свойствах Григорий Матвеевич слышал не раз. Лицетин, по утверждению учёных, является структурной основой клеточных оболочек человеческого организма. Из лицетина состоит 30% мозгового вещества, две трети защитных тканей головного и спинного мозга, 17% его входит в состав нервных волокон. На 65% из лецитиносодержащих веществ состоит и человеческая печень. Суть медицинской проблемы заключалась в том, чтобы в «кладовых природы» взять в чистом виде это чудо-вещество, т.к. человеческий организм, ослабленный стрессами, неправильным питанием и грязной экологией, не в состоянии самостоятельно его воспроизводить. Где взять – учёные знали: у солнечных подсолнухов. Как взять – долгое время оставалось для учёных загадкой.
На Лискинском же МЭЗе гончаровские центрифуги стали выделять фосфатиды в таком количестве, что сбытовики хватались за головы: куда девать забитые ими доверху молочные сорокалитровые фляги? Чтобы избавиться от ненужного заводу продукта, стали отдавать его местному молокозаводу. Там фосфатидные колбаски перемешивали с молочным обратом и отдавали в колхозы – лучшего корма для бурёнок трудно было придумать. А в это время в медицинских научных лабораториях радовались каждому добытому в пробирке грамму фосфатидов, ещё не зная о бесценных лискинских флягах…
И случилось же так, что в это самое время болезни фронтовых окопов стали догонять и самого лискинского «придумщика». Особенно усердствовала гипертония с частым головокружением. Как-то на очередном приёме один из местных медиков обречённо обронил: «Вот если бы лецитин…». Под него на МЭЗе уже не хватало фляг, и полуторалитровую банку с фосфатидами Григорий Матвеевич решил испытать на себе. Уже через месяц у «крёстного отца» препарата нормализовалось кровяное давление, напрочь исчезло головокружение. Радостью своего открытия Гончаров решил поделиться с учеными мужами Воронежского мединститута. Заведующий кафедрой фармакологии профессор Юрий Чернов выслушал лискинского инженера внимательно, но настороженно уточнил:
- Вы по образованию врач?
- Да нет, я инженер-механик.
- Тогда возвращайтесь в Лиски и занимайтесь там механикой, а в медицину не лезьте, - посоветовал профессор.
- Почему?
- Да потому, что на земном шаре в сутки пишется 5 тысяч научных статей только по сердечно-сосудистым болезням. Пишет всяк, начиная от участкового врача из Васюков и кончая академиками…
Такой прием Гончарова охладил. Но неожиданно лискинскими фосфатидами заинтересовалось родное Министерство пищевой промышленности СССР, созвав в Ленинградском НИИ жиров всесоюзное совещание с участием директоров и главных инженеров всех МЭЗов страны и учёных-отраслевиков.
Гончаров рассказал с высокой трибуны о своих центрифугах, о бурых колбасках фосфатидов, о дефицитных в Лисках молочных флягах. А когда в конце доклада Григорий Матвеевич доложил об эффекте лично им откушанных пищевых концентратов, зал взорвался аплодисментами. «Видите, как коллеги принимают Ваш рецепт!», - подытожил то памятное совещание академик Сергеев. А официальный вердикт совещания огласил Вольдемар Лейн – министр пищевой промышленности СССР: «Всем директорам союзных маслозаводов принять меры по извлечению и накоплению пищевых фосфатидных концентратов по технологии, разработанной главным инженером Лискинского МЭЗа Г.Гончаровым…».
Был на том совещании и директор Московского института белков и витаминов академик Юрий Овчинников, который потом разработает уникальную технологию применения гончаровских лецитинов в отечественной кондитерской промышленности. Академик предложил инженеру Г.Гончарову должность научного сотрудника своего института.
- Так ведь диссертацию писать нужно, - отнекивался тот.
- А лучше вашего сегодняшнего доклада диссертаций не бывает, - успокоил именитый академик. – Считайте, что учёная степень у вас уже есть, поищите только деньги, чтобы отметить её в ресторане.
- А кто вам нужнее – посредственный учёный или толковый инженер? – поставил вопрос ребром Гончаров. На том и расстались.
О «лискинском Кулибине» и его фосфатидах директор Саратовского жиркомбината рассказал, вернувшись с того совещания, заведующему кафедрой фармакологии местного мединститута профессору Довженко. Тот незамедлительно приехал к лискинскому умельцу и выпросил у него флягу тех самых «бурых колбасок». А через год на имя и.о. директора Лискинского МЭЗа Г.Гончарова пришло из Саратова благодарственное письмо, а на официальном бланке мединститута – заключение о клинических испытаниях его фосфатидов. Их влияние на организм человека было столь неожиданно, что Григорий Матвеевич сначала и не поверил. Сняв копию заключения, послал её в Академию медицинских наук. Ответ академии за подписью профессора Маршака однозначно подтверждал выводы саратовцев.
В мае 80-го, собрав эти документы, настырный Г.Гончаров вновь предстал перед профессором Ю.Черновым в Воронежском мединституте. Ознакомившись с заключением коллег-саратовцев и подтверждением их медакадемией, ошарашенный профессор, представил инженера ректору института со словами: «Год назад я «отшил» этого умника, за что приношу теперь ему свои глубокие извинения…».
- А мы сможем испытать лискинский лецитин в воронежских клиниках?- поинтересовался ректор.
- Безусловно. Нужны только фосфатиды, - ответил профессор и посмотрел на Гончарова.
Через пару дней фляга фосфатидов перекочевала со склада Лискинского МЭЗа в мединститут, а через четыре месяца, встретившись с Гончаровым, профессор Чернов радостно известил:
- Испытания ваших «колбасок» подтвердили все предыдущие выводы. Но мы выявили ещё одну их удивительную способность, став давать ваши фосфатиды беременным женщинам за 12-15 дней до родов. Они стали легко рожать, так как лецитин быстро нормализует гемоглобин в их крови.
…Удостоверениями №75 и №76 от 1977 года Григорий Гончаров успел оформить изобретения центрифуг и сепараторов, давших медикам и людям удивительный препарат из подсолнухов. А лецитин.. Страшный взрыв на заводе в сентябре 80-го вместе с человеческими жизнями похоронил под развалинами и большую часть документов. Да и не так важно для лискинского умельца первенство. Важно, что за державу не обидно. Даже если российские покупатели и не догадываются, что в каждой плитке отечественного шоколада, как и в красочной упаковке «Лецитомина», содержатся те самые фосфатиды, которые «природная кладовая» первому отдала лискинскому терпеливому умельцу-инженеру Григорию Матвеевичу Гончарову. Николай КАРДАШОВ,
соб. корр. «Коммуны».
г.Лиски
Фото Татьяны ЧЕРНЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
