Помни, веруй, гордись! И повторился Бородинский бой…

21.11.2012 09:43

Бородинское поле в октябре 41-го… Поляны, холмы, ручьи и леса – ландшафт как тогда, в 1812 году. И как тогда, предстояло вновь повториться судьбе стратегического пункта, лежащего на пути к Москве.

Недавно в «Воронежской неделе» в публикации «Калачеевцы на Бородинском поле» с гордостью было названо имя земляка-воронежца – участника Отечественной войны 1812 года Василия Николаевича Лисаневича. К именам наших земляков, участвующих в тех баталиях, можно добавить и другие, буквально добытые неутомимыми нашими краеведами.

Потому и не может быть забыт штабс-капитан Киевского полка и помещик Острогожского уезда Захар Константинович Сомов, который «с отличной храбростью с командуемым эскадроном отражал от батареи неприятельскую пехоту» на Шевардинском редуте в Бородинском бою. Был контужен, награжден за храбрость орденом, и продолжал воевать. Отличился и при взятии Парижа. Имя нашего земляка было выбито на одной из 177 мраморных досок в храме Христа Спасителя.

В Воронеже после войны 1812 года проживал герой Бородина генерал-лейтенант и кавалер ордена Святого Георгия Аполлон Никифорович Марин, автор воспоминаний в стихах «Русские богатыри – заветная книжка для ратных людей и народа русского».

У дома, где проживал Марин, висел пудовый колокол, отлитый из французской пушки с Бородинского поля. В этот колокол, по прошествии каждого часа, звонил сам хозяин или его слуга. Вот так, не на едином рассвете, как ликовал француз, а годами ликовал русской победой изобретательный русский человек! Так будет искать и вспоминать поколения русских героев и второго Бородинского боя, повторившегося осенью 1941 года в другую, тоже Великую Отечественную войну…

Александр ВЫСОТИН

г.Воронеж

И умереть мы обещали
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Михаил Лермонтов.

В музее боевой славы Бородинского поля среди документов о Бородинском бое 1812 и 1941 годов, в газете мирного времени, в простеньком стихотворении читалось:

Не французские уланы
с своими пестрыми значками,
драгуны с конскими хвостами.
А танки фрицев, огонь высекая
из башен, на полном ходу
подкатывают к Бородину…

Стихотворение было написано автором с ссылками на стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Бородино» с явным стремлением показать нерасторжимую связь героизма русских солдат и советских бойцов:

Так и вы, советские бойцы,
Клятву верности сдержали
В свой Бородинский бой!

В музее, в подтверждение всяких слов, пафосных и простых, преемственной и нерасторжимой связи героизма русских солдат и советских бойцов свидетельствуют документы и экспозиции Бородинского боя 1812 года и боев на Бородинском поле осенью 1941 года.

О танках, которые в стихотворении «огонь высекая / из башен, на полном ходу / подкатывают к Бородину» документально зафиксировано: это были танки 4-й танковой группы генерала Гепнера 4-й танковой армии фельдмаршала фон Клюге.

Естественно, что автор стихотворения не мог знать, что и в 1941 году французы вновь появились у Бородинского поля… Сам фон Клюге держал демагогическую речь перед тем, как пустить французов с немецкой пехотой в наступление на Бородино. Французов были четыре батальона, которые удалось наскрести в оккупированной фашистами и охваченной Сопротивлением Франции. Этим четырем батальонам фон Клюге патетически напомнил, как при Наполеоне французы и немцы сражались бок о бок, умолчав, чем все закончилось.

В 1941 году все повторилось так же, как и в 1812 году. Так называемый французский легион пошел в наступление, но не выдержал первой же русской контратаки и был разбит, его жалкие остатки отправили восвояси (Свидетельство приведено в воспоминаниях одного немецкого генерала).

Ф.П.Усыпенко. «Бой на Бородинском поле 15 октября 1941 года».

Судя по этой акции, равной фарсу истории, немцы все-таки знали прошлое России. Но уроков из прошлого не извлекали, и в итоге повторили судьбу французской армии Говорят, история не повторяется. Но зато она изобилует аналогиями и парадоксами.

Джордж Доу. Портрет фельдмаршала М.И.Кутузова.

Едва ли не вся Европа с двунадесятыми языками была в 1812 году под пятой Наполеона. Непокоренной маячила на востоке только Россия. Она мешала стать властелином Европы. Россию надо было не только завоевать, надо было народ ее сломить, унизить. Это теперь за давностью и присущей чертой русского народа не помнить зла не вспоминаются учиненные при нашествии Наполеона в Россию бесчинства, грабежи, насилия, убийства мирных жителей.

Именно это вызвало такую форму сопротивления захватчикам, как партизанское движение. И особого рода патриотизм. Основой русского воинства и партизанского движения были крепостные мужики и парни. Они сознательно защищали Россию. Пусть и помещичью…

Все аналогично повторилось при нашествии на СССР гитлеровских оккупантов. И закономерно, что Великая Отечественная война 1941 -1945 годов стала аналогом Великой Отечественной войне 1812 года – освободительной по цели, народной по духу. Именно поэтому Гитлер, как и Наполеон в свое время, «испытывал то похожее на сновидение чувство, что страшный размах руки падает бессильно…»

Аналогично закончились те две военные кампании: русская армия в 1813 году вошла в Париж, Советская Армия в 1945 году овладела Берлином.

И та долгая и трудная победа в октябре сорок первого года зачиналась и на Бородинском поле.

В полдень 13 октября 1941 года над Бородинским полем, раньше, чем к нему приблизились танки фрицев, появились «юнкерсы» и «мессершмитты». Потом… Подмосковный октябрь сорок первого года был хмурым, промозглым. На пожухлых травах лежал иней, ветер нес желтые листья по схваченным ледяной коркой лужам. Немецкие танки оставляли в них свои черные парные следы с раздавленным тонким льдом и вдавленными желтыми листьями. Вместо былых тихих и затаенных перекличек истовых любителей-грибников слышался танковый рев, далеко разносимый осенним эхом.

Бородинское поле в октябре сорок первого… Поляны, холмы, ручьи и леса – ландшафт как тогда, в 1812 году. И как тогда предстояло вновь повториться судьбе стратегического пункта, лежащего на пути к Москве. Только теперь в ряду других многочисленных военных оборонительных пунктов на Можайском рубеже в битве за Москву. Только, если в 1812 году на Бородинском поле в девять километров по фронту и два с половиной километра в глубину сошлись 120 тысяч русских солдат и 135 тысяч французских, то осенью 1941 года тут было сравнительно немного войск.

…От Вязьмы противник прорвался вперед, и западнее Бородино натолкнулся на передовые части 32-й Дальневосточной стрелковой дивизии. Накануне эта дивизия – одна из лучших в Красной Армии, громившая японских милитаристов на Хасане, – прибыла под Москву с Дальнего Востока. И тотчас по распоряжению Ставки заняла оборону на Можайском рубеже.

Кроме нее, оборону здесь держали танковые бригады, артиллерийские полки, народные ополченцы.

Подразделения дивизии спешно зарылись в землю. Продуваемое ветрами Бородинское поле казалось пустынным, но готовым к исторически повторному Бородинскому бою. Бородинское поле хранило память о нем местными названиями речек, ручьев, холмов и долин… Речка Колочь, река Война, ручьи Огник, Стонец, холм Редутный, лес Запасной, луга Заредутные, Шевординские… И на все смотрел с высоты русский орел на памятной колонне близ села Горки, где в 1812 году находился командный пункт М.И.Кутузова.

Напротив памятной круглой колонны на западе поля придавлено к земле лежал монумент Наполеона… Окопы и траншеи осенью сорок первого года были вырыты среди памятников, установленных в честь героев 1812 года. А командный пункт командира 32-й Стрелковой дивизии полковника Виктора Ивановича Полосухина разместился в том самом месте, где был командный пункт Михаила Илларионовича Кутузова. Когда Виктор Иванович Полосухин узнал, что его дивизии предстоит занять оборону в центре исторического Бородинского поля, он сказал то, что и должно было сказать в этом случае: «Эту высокую честь и доверие оправдаем. Будем сражаться не на жизнь, а на смерть, но приказ выполним!».

– Священное место, – неустанно повторял он офицерам и солдатам. – На таком поле нельзя плохо драться с врагами. Надо сразиться так, как предки наши сражались на Бородинском поле.

Он был, при всем отличие, сродни полковнику из стихотворения «Бородино» с его призывом: «Умремте под Москвой, / Как наши братья умирали!» При этом отличался от полковника, который был, как известно, удалым воякой, хватом. Комдив Виктор Полосухин (как видно на фото в музее) был высоким, с крепкой фигурой сибиряка, с добродушным лицом и открытым взглядом. Тогда ему исполнилось тридцать семь лет (И как стихотворный полковник, который остался «спать в земле сырой», пал смертью храбрых под Москвой и Герой Советского Союза полковник Виктор Иванович Полосухин).

Развернувшиеся бои с 4-й танковой группой и немецкой пехотой подтвердили, что командующий дивизией, офицеры и бойцы «клятву верности сдержали».

В полосе обороны 2-го Стрелкового батальона 17-го полка 32-й дивизии комбату капитану Петру Ильичу Романову была придана противотанковая батарея на предполагаемом прорыве немецких танков. И они появились, оглушая ревом и стреляя на ходу, по две машины в ряд.

Из множества открытых люков выглядывали танкисты в кожаных куртках, видимо, чтобы воочию увидеть, как они сейчас будут давить этих русских солдат в их окопах с невысокими насыпями впереди, как и обещалось в разбрасываемых немецких листовках: «Поедут наши таночки, раздавят ваши ямочки».

Припав к панораме орудия, наводчик Кравцов быстро поймал в перекрестке прицела первый танк. Командир расчета Харинцев скомандовал:

– Огонь!

Оглушительно хлопнул пушечный выстрел – первый артиллерийский выстрел 32-й Дальневосточной дивизии на Бородинском поле. Головной танк дернулся, заелозил, потом замер на месте и загорелся. Подбиты были прямой наводкой и следующие. Та же участь постигла и мотопехоту гитлеровцев, и пехоту поддержки.

Командир стрелковой роты лейтенант Кузнецов, воспользовавшись сумятицей у фашистов, крикнул: « За Родину! За Москву! Вперед!» – и повел свое подразделение в атаку. 150 трупов захватчиков остались лежать на шоссе.

Так начались бои 32-й Дальневосточной стрелковой дивизии на Бородинском поле.

Бои не стихали ни на один день.

16 октября 60 немецких танков все-таки сумели зайти в тыл 32-й дивизии в восточной части Бородинского поля. Комдив Полосухин привел в действие всю боевую технику, все тыловые подразделения, штаб дивизии.

При отражении танковой атаки особенно отличился артдивизион, которым командовал капитан Василий Александрович Зеленов. Этот дивизион вел огонь с позиций, где в 1812 году находилась знаменитая батарея Раевского. В этом бою на Бородинском поле капитан Зеленов был смертельно ранен.

Гитлеровцы ни тогда, ни потом не прошли через Бородинское поле.

Внимание к боевым действиям 32-й Стрелковой дивизии на Бородинском поле было обращено прежде всего потому, что она занимала на нём центральное место. Рядом героически сражались другие воинские части. И враг не прошел через Бородино, священное место всей России – Бородинское поле! Советские воины, как и их предки, «клятву верности сдержали мы в Бородинский бой».

И по праву соседствуют в Бородинском музее боевой славы свидетельства о героизме солдат 1812 года и советских бойцов 1941 года.

…Из Бородино наша экскурсия тогда, по пути домой, в Воронеж, побывала и на Куликовом поле. Я тогда не знал, что через несколько лет все воссоединится памятным колокольным звоном на Прохоровском поле Белгородской области.

Через каждые двадцать минут здесь звонят и звонят колокола: в честь ратников Куликова поля; в честь солдат поля Бородино; в честь бойцов-пехотинцев, артиллеристов, танкистов – героев Прохоровского поля пламенной Курской дуги.

Промежутки времени не делят былую славу, а единят, единят и единят её!

Источник: газета «Воронежская неделя» № 47 (2084), 21.11.2012г.

https://www.communa.ru/obshchestvo/pomni-_veruy-_gordis-_i_povtorilsya_borodinskiy_boy/