15.07.2006 00:00

Помни, веруй, гордись!. В списках не значится

15.07.2006 00:00

«Начальнику Юго-Восточного УВД на транспорте генерал-майору милиции В.Краснову от майора милиции в отставке», – вывел в верхнем правом углу листа Аксенов и далее, посередине, отделив буковку от буковки: – Обращение». Федор Яковлевич все-таки решился написать письмо начальнику управления. Он не надеялся на положительный результат, ибо понимал, что решение проблемы – в бесконечно нудных заседаниях суда...

«Начальнику Юго-Восточного УВД на транспорте генерал-майору милиции В.Краснову от майора милиции в отставке», – вывел в верхнем правом углу листа Аксенов и далее, посередине, отделив буковку от буковки: – Обращение». Федор Яковлевич все-таки решился написать письмо начальнику управления. Но, скажем так, не без колебаний. Он не надеялся на положительный результат, ибо понимал, что решение проблемы – в бесконечно нудных заседаниях суда. Ему, скорее, нужно было выговориться, излить свою боль.

Пробовал как-то толковать на эту тему в совете ветеранов, но сослуживцы не восприняли: «Чего тебе, Федор, пенсии мало?! К тому же льготы не сегодня-завтра отменят». Да нет, с пенсией у него полный ажур: и себе на жизнь хватает, да и дочкам подбрасывает. Тут дело, скорее, в принципе.

А душу разбередил звонок его бывшего зама – Глаголева:

– Слышь, Яковлич, Хрипатый-то вновь объявился.

Аксенов попробовал было отмахнуться: за свой милицейский век он переловил и пересажал немало проходимцев. Хотя Хрипатому даже среди воров-рецидивистов принадлежала особая роль.

– Ну, выслушай ты меня, ради Бога, – не унимался Глаголев, – суть-то в том, что я его видел с юбилейной медалью: фронтовик, понимаешь ли. Дети на улице ему цветы дарили как ветерану.

Слова задели за живое.

– Я «простучал» по старым связям и знаешь, что узнал? Хрипатый, действительно, значится участником войны. А дело было так. Помнишь, мы его поймали перед войной? Отсидел он пару лет, значит, и написал бумагу с просьбой отправить в действующую армию. Тогда по зонам многие так делали. По пути к фронту, на перегоне Воронеж – Касторная, в состав угодила вражеская бомба. Часть охраны погибла. У кого из зэков совесть осталась – все-таки на фронт отправился. Эта же гнида вновь взялась за старое. Но недолго музыка играла. «Спалился» на чем-то в Харькове. Сел, бежал, вновь угодил за решетку. Но суть-то, суть: по спискам он прошел как боец фронтового подразделения. И теперь по всем статьям – фронтовик

…«Дорогой Владимир Иванович! Свое обращение хочу изложить по порядку, с самого начала.

Я узнал о начале войны из выступления по радио Вячеслава Михайловича Молотова», – начал свое письмо-обращение Аксенов. И тут же хмыкнул: не слишком ли издалека начал? Перечитал, затем жирной линией зачеркнул слово «обращение» и так же основательно вывел: «Воспоминания».

«Так-то оно лучше», – улыбнулся сам себе ветеран. Он уважал Краснова, и писать жалобу было как-то не в его правилах. А воспоминания – это совсем другой коленкор: в них просматривался определенный смысл, хотя бы воспитательный.

«Скажу, о чем давно хотелось бы рассказать: участии сотрудников транспортной милиции ЛОВД на станции Воронеж-1 в Великой Отечественной войне. Хотя с того времени прошла уже не одна война, теперь вон – чеченская. Тем не менее, авось сгодятся».

Возле кинотеатра «Пролетарий» Аксенов невольно замедлил шаг. У репродуктора, не шелохнувшись, стояла толпа людей. Он даже решил, что что-то случилось. Действительно случилось: война! Он заспешил в линотделение, а там вовсю уже хлопотали по поводу собрания-митинга.

– Федор Яковлевич, мы за тобой машину снарядили, – бросились к нему подчиненные, – на собрание обещался быть сам начальник доротдела Пономарев.

Мероприятие провели на одном дыхании. Агрессию осудили, и несколько человек высказали просьбу по отправке на фронт добровольцами.

– Слушай меня, Аксенов! Строго между нами, естественно, – пыхнул папиросой в кабинете после собрания начальник доротдела. – Ты заявлениям покуда хода не давай. Мы ведь все по брони. Снять ее может только приказ из Москвы. Пусть политотдел сообщит, что у нас есть добровольцы, а дальше – не рыпайтесь. Победа через месяц-другой будет за нами, но наш фронт здесь. Обрати внимание: нападение совершено на огромном участке границы. Это предъявляет особые требования к проведению мобилизационных мероприятий, организации как гражданских, так и воинских перевозок, поддержанию правопорядка.

Сергей Михайлович Пономарев – легенда правоохранительных органов на ЮВЖД, из числа тех, кто «беззаветно предан (строка из характеристики. – А.П. ) делу Ленина – Сталина». Доротдел возглавил в марте 1941 года. До этого два десятка лет служил в транспортных подразделениях ВЧК, ОГПУ, НКВД, ставшими для него суровой и жесткой школой мужества. Кандидат в члены президиума Воронежского обкома ВКП(б), член бюро Кагановического РК ВКП(б). Дважды нарком внутренних дел награждал его значком «Почетного чекиста».

Начало войны поставило Юго-Восточную железную дорогу в невероятно трудные условия. Уже 24 июня с шести часов вечера движение поездов было переведено на воинский график. Приоритет в организации работы отдавался воинским перевозкам и заказам.

И пошли через ЮВЖД – с востока на запад – нескончаемые эшелоны с живой силой и техникой, с запада – эвакогрузами, беженцами, ранеными. Когда же фашисты приблизились к Донбассу, поток поездов с Московско-Донбасской железной дороги увеличился в четыре раза. Через несколько месяцев войны соседние тыловые дороги стали ограничивать прием вагонов от ЮВЖД, и тогда она стала непомерно разбухать от избыточного количества подвижного состава. Спасая ситуацию, вагоны рассовывали по железнодорожным «сусекам» – подъездным путям, станциям, закоулкам, использовали как своего рода «склады на колесах».
«Справка о положении на ЮВЖД на 18.00 08.11.1941 года.

Состояние парка вагонов дороги на 18 часов 08.11.1941 года характеризуется следующими данными:
Общий парк составил 44090 вагонов, рабочий парк при норме – 15000 составил 42279 вагонов, в т.ч. транзитных – 40368, местного груза – 858.
На дороге имеется 593 готовых состава, из них 336 – брошенных, 129 – в парках отправления распорядительных станций и 128 – в движении на перегонах. Дорога испытывает большое затруднение в обеспечении погрузки грузов Народного Комитета Обороны и эвакогрузов.

Председатель исполкома областного Совета депутатов трудящихся И.Васильев». Сухие цифры и факты архивных документов стали для Федора Яковлевича Аксенова входной дверью в его милицейское прошлое. В памяти всплыло и то, как в конце июля доротдел принял прикомандированных сотрудников с Кишиневской железной дороги. Их разместили в здании стройотдела ЮВЖД, располагавшемся на привокзальной площади. Часть койко-мест оставили для себя, чтобы было где скоротать остаток ночи.

Во второй половине сорок первого года заметно увеличилось количество случаев хищений грузов, главным образом, продуктов питания и спиртных напитков из проходящих поездов. Тем более, что масса грузов перевозилась открытым подвижным составом, опять же без охраны и, зачастую, без сопроводительных документов.

С особым волнением Аксенов прочитал спецдонесение Военной прокуратуры ЮВЖД.
«Секретно.

Докладная записка «О состоянии борьбы с хищениями соц.собственности на ЮВЖД на период с 01.071941 года по 01.01.1942 года. Линейным отделением железнодорожной милиции всего закончено 33 дела о хищениях, по ним привлечено 62 человека». В числе примеров – дело, которое он хорошо помнил:
«Стрелочники ст. Воронеж-1 (в прошлом судимые за нарушение Указа от 26.06.1940 года) занимались хищением спирта и зерна. Похищенное перевозили в трудовом поезде к себе в деревню. Оба приговорены к лишению свободы сроком на 10 лет каждый».

Подпись: военный прокурор ЮВЖД военюрист – Можай. Он хорошо помнил Можая: неприступного, сурового, даже чересчур. Но как осуждать, тем более, с позиции сегодняшнего дня? Такое было время, когда малейшее нарушение не прощалось никому: ни железнодорожникам, ни милиционерам.

Много хлопот милиции доставляли дезертиры, которые под видом отставших от своих частей солдат или вышедших из окружения, бродили по вокзалам попрошайничая, воруя, разнося провокационные слухи. Зачастую в эти же одежды рядились агенты вражеских спецслужб.

Именно на станции Воронеж-1 началась работа по обезвреживанию активного агента немецкой разведки Михаила Никаноровича Вихрова. Его завербовали в селе Бородино Орловской области. Там он предал немцам шесть коммунистов и евреев, затем приехал в Орел, где в течение ноября 1941 года обучался в школе разведчиков, получил навыки подрывного дела, фотографирования и радиотелеграфирования. В Орле же Вихров выдал немцам еще пять коммунистов, и в начале декабря, снабженный запасом взрывчатых веществ и портативным радиопередатчиком, в районе Ельца был переброшен в советский тыл. Задание: совершать диверсионные акты на транспорте и на оборонном заводе №51 города Липецка.

Человек в милицейской форме среди вокзальной суеты – это представитель власти. И чем только ни приходилось заниматься сотрудникам органов внутренних дел на транспорте: махровыми уголовниками, отставшими от поезда беженцами, беспризорными детьми, больными тифом и женщинами легкого поведения. Значительно увеличилось и количество притонов. «Сотрудники отделения проводят активные мероприятия по пресечению деятельности притонов, ликвидации заболеваний, главным образом, военных людей, которые впоследствии выбывают из строя, что наносит несомненный вред Красной Армии», – стиль документа, который, помнится, составил он сам, вызвал улыбку. Но ведь это было, было!

С особым вниманием вчитывался Аксенов в сводки бомбежек.
«22 сентября 1941 года вражеские самолеты произвели налеты на несколько пунктов: в 9.30 сброшены бомбы на ст.Воронеж-1, отчего загорелся один вагон, пожар быстро ликвидирован, жертв нет; 23 сентября 1941 года были дважды сброшены бомбы вблизи ст.Придача, в районе завода № 18; 25 сентября в 10.10 неподалеку от водокачки ст.Колодезная сброшены две бомбы». В голове, как в киноленте, мелькали кадры событий.

28 июня 1942 года, размещавшиеся в районе Харькова части группы армий «Б» немецко-фашистских войск (командующие генерал-фельдмаршал Ф.фон Бок и генерал-полковник М.фон Вейхс) перешли в наступление на фронте от реки Сосны до города Щигры. Основной задачей на этом направлении являлся захват Воронежа, выход к реке Дон, уничтожение группировки советских войск, последующая переброска воинских частей под Сталинград и на Кавказ.

Тогда, несмотря на ожесточенное сопротивление, противнику удалось прорваться на территорию Воронежской области; 4 июля 1942 года в районе поселка Семилуки фашисты форсировали Дон, а 7 июля заняли правобережную часть Воронежа. Однако дальнейшее продвижение врага было сорвано обороной защитников Воронежа, среди которых были и 119 милиционеров. Их привел в 125-й полк НКВД Ф.Я.Аксенов. Комполка Беломытцын «выделил» им место у Отроженских железнодорожных мостов, чему они были несказанно рады: родные рельсы, как родные стены, не должны подвести. И потекла полугодовая серая будничная окопно-фронтовая жизнь.

За участие в боевых действиях Аксенова наградили тогда медалью «За боевые заслуги». И он теперь настойчиво искал по архивам факты, которые бы подтверждали его участие и его сотрудников в боевых действиях, а главное, чтобы они прошли по спискам, как бойцы полка. Искал не только в Воронеже, но и в Москве, писал в Подольск.

Но отовсюду ответ как под копирку: в списках не значатся…

Поиски давались ему нелегко. В какой-то момент силы изменили Аксенову: голову сдавило будто тисками, в глазах замельтешили искорки, он безвольно повалился вниз лицом.

Дочь застала его еще живым.

– Что, папа, что?! – вопрошала она, не обращая внимания на бегущие по щекам слезы.

– Ты знаешь, как я рад, что мне удалось в архиве встретиться с моими боевыми товарищами, сказать им «спасибо» за службу в годы войны и попросить у них прощения. Я ведь их командир, а так получилось, что почти всех пережил… Записи мои передай генералу Краснову в УВД. Живите… Жаль только, что на даче не поспели яблоки.

Краснову воспоминания попали спустя год.

Генерал углубился в бумаги, и по мере чтения лицо его все более и более мрачнело:

– А что, действительно Аксенов не признан участником Великой Отечественной войны?

– Никак нет, товарищ генерал, как, собственно, и машинисты железной дороги той поры. Они на фронт доставляли грузы, вывозили раненых, технику, имеют боевые награды, но по спискам, как участники боевых действий, не проходят. Правда, тут случай особый, но мы и не знали об этом, а теперь поздно, умер Аксенов…Александр ПОПИКОВ.

г.Воронеж. [[img]=p407729676.jpg (c)]

В музее Боевой славы воронежских железнодорожников. Фото Михаила ВЯЗОВОГО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.