Росное утро в старом Воронеже

28.12.2011 09:17

Воспоминания и размышления о творчестве воронежской писательницы Ольги Бубновой. (Окончание). Писательница показывает, как война выявляет в человеке главное. В военной обстановке было всякое, всякое было и в госпитале…

Воспоминания и размышления о творчестве писательницы Ольги Бубновой

(Окончание. Начало – в №51 «Воронежской недели»)

Однажды с ним произошел полуанекдотический случай. Он работал сторожем на карьере и домой приезжал на маленьком катере, исправно бегающем по Оке. Его рабочий костюм – лапти. Очень удобные при ходьбе по камням, и темная косоворотка. Однажды на катере он оказался рядом с молодыми людьми, по виду студентами. Это было в конце 30-х годов и немало деревенских парней учились в московских вузах.

Молодые люди горячо спорили об отношении Толстого к религии. Отец некоторое время вслушивался в разговор, а потом попросил разрешения высказать и свое мнение. Послушав его, молодые люди на какое-то время замолкли, а потом с интересом и даже с недоумением спросили, кто он и откуда так знает Толстого. Отец скромно ответил, что все это он слышал от своих детей, работающих учителями (на самом деле, Л.Толстого он читал, учась в духовной семинарии, откуда его выставили «за тихие успехи и борзое поведение»).

Разговор прервался, так как катер причалил к деревенской пристани. Молодые люди долго смотрели вслед уходящему с катера странному мужику.

Естественно, что нам, младшим детям, он много рассказывал о великом писателе, вселив в наши души интерес к его творчеству и его духовным исканиям.

По-разному мы с Ольгой Владимировной относились и к церкви. Она была глубоко верующим человеком, часто посещала службы и не скрывала своих религиозных чувств. Я была воспитана в духе официального атеизма и вообще мало думала тогда о религии и обо всем, что с ней связано.

Ольга Владимировна не навязывала мне своих убеждений. Но своей искренней верой, своими произведениями, где не было разговоров о Боге, но где святые божественные истины утверждались жизненным поведением героев, не могла оставить меня равнодушной к вопросам веры и неверия.

Теперь я могла бы сказать словами Егора Исаева: «Я верил в Бога, когда не верил в него. Бог всегда жил во мне».

Разговоры о Достоевском, о том, что есть душа человеческая, заставили меня вспомнить страшную ашхабадскую ночь в октябре 1948 года.

Мы спали на земле, во дворе разрушенного землетрясением дома, а земля тряслась под нами, и казалось, что она вот-вот раскроется, и мы все окажемся в адской бездне… Вот тогда-то я и вспомнила те молитвы, которым меня научила в раннем детстве верующая бабушка… Вспомнила, потом забыла, потом опять вспомнила.

Почти все последующие произведения Ольги Владимировны выходили в свет с моим участием. Оно заключалось в том, что я писала по заданию Центрально-Черноземного книжного издательства так называемые внутренние рецензии.

Так, в 1966 году была опубликована первая часть трилогии «Возвращаются люди» - под названием «Утренние росы». Повесть была посвящена родителям Ольги Владимировны – отцу Владимиру Фёдоровичу и матери Елизавете Николаевне Поворинским. Как только книга вышла, Ольга Владимировна подарила её мне с соответствующей надписью: «Дорогой Полине Андреевне Бороздиной с благодарностью за помощь в работе над этой книгой. 20.III.67».

Помощь моя ограничивалась лишь несколькими частными замечаниями, которые и были учтены автором.

Повесть мне понравилась сразу. Она была написана в жанре, характерном для русской литературы. В ней рассказывается об «открытии мира» маленькой героиней и о становлении человеческого характера под воздействием социальной среды. Построена она была на биографическом материале. Избежав соблазна представить свою героиню с ласковым именем Алёнушка как некую условную фигуру ребёнка, умиляющего окружающих своей «ангельской» добротой и инфантильностью, автор рисует её в полном соответствии с возрастом и социальным положением.

Жизнь семьи Поспеловских и формирование характера девочки находятся в тесной связи со сложной исторической обстановкой предреволюционных и послереволюционных лет города и деревни, где происходит действие произведения.

Главную идейную нагрузку в повести несёт образ отца. Учитель гимназии, прогрессивно настроенный человек, он сумел в сумятице революционных событий распознать гуманистическое начало и не испугался ни голода, ни проявленной к его семье несправедливости, ни невежества и темноты народа. Именно он является носителем авторской позиции, в которой открыто утверждаются высокая нравственность и строгая требовательность к себе и окружающим людям.

Становление внутреннего мира девочки происходит не только под влиянием отца, но и прочитанных книг, а главное, самой жизни. Она постоянно обращается к отцу, высоко ценя его мнение, и книгам Достоевского, ища в них ответы на мучающие её вопросы.

Жизнь даёт разные уроки и, разгадывая их, Алёнушка постепенно вырабатывает в себе чёткое понимание того, что есть добро и зло, искренность, честность и как главное чувство – совестливость.

Хорошо показана в повести мечтательность девочки, поэтическое восприятие природы, желание видеть окружающий её мир добрым и светлым.

Но жизнь сурова и не всегда справедлива к хорошим людям. Как пережить неурядицы, которые неизбежно приносят революционные события? И тут на помощь приходит отец. Для него «революция и справедливость было одно и то же», - читаем мы в повести, потому что он верил в необходимость «жизнь переменить» по законам правды и человечности.

Связав свою судьбу с судьбой народа, Поспеловские стойко переживают все невзгоды и несправедливое к себе отношение, твердо веря, что всё это преходяще. Вынужденные переехать в деревню, они становятся своими и там, сблизившись с деревенскими жителями. Недаром, возвращаясь в город, Алёнушка берёт с собой мешочек деревенской земли, накопанной под кустом сирени, твердо веря, что когда-нибудь она вернётся сюда и станет учительницей.

Изображая жизнь деревни, автор не идеализирует крестьян; наряду с добротой убедительно показаны и грубость, и злые поступки деревенских жителей. О.В.Бубнова не скрывает тёмных сторон изображаемой эпохи. Очень неплохо раскрыта и сложная политическая обстановка в деревне, связанная с продразвёрсткой.

Во второй части повести под влиянием изменившихся обстоятельств заметно меняется и характер героини. Она теперь знает, что такое голод и отсутствие тёплой постели. Балованное дитя, жившее в раннем детстве в семье, где царили любовь и доброта, где всё было подчинено принципу «жить по совести», она теперь сталкивается и с тёмными сторонами жизни.

Вторая часть трилогии называется «Законченная диссертация». Это название сюжетно связано с работой отца героини над кандидатской диссертацией, посвященной проблемам гуманизма. Мотив диссертации появляется в первой повести. Но и тогда становится ясно, что за мечтой отца о научной работе стоит что-то более важное – размышление о том, что есть человек, каким он должен быть в бурных социальных событиях и в самых тяжелых обстоятельствах.

Даже когда жизнь несправедлива к тебе, ты всё равно должен быть с людьми, учить их добру, напоминать о том, что человека отличает от животного стремление всегда и всюду быть полезным другим людям, сочувствовать и помогать каждому, кто нуждается в помощи и сочувствии.

В повести «Законченная диссертация» нет упоминания ни о религии, ни о Боге, но в ней, как и в первой части трилогии, отчётливо чувствуется идея любви к людям, как это предписывается в библейских заветах и раскрывается в произведениях Достоевского, культ которого проходит через всю трилогию. Авторское отношение к Достоевскому можно, пожалуй, определить так: книги великого русского писателя – мощное оружие в борьбе за установление справедливого образа жизни, ради чего совершаются революции.

Никакая революция не принесёт блага людям, если целью её не является искоренение подлости и бесчестья. Отец и дочь уверовали в социалистические идеи именно потому, что они созвучны принципам христианской религии, о чём прямо не говорится нигде, но легко прочитывается в подтексте трилогии.

В несправедливостях новой жизни они винят не идеи, а искажение их нечестными или заблуждающимися людьми. В споре с Шатровым Елена утверждает, что Достоевский нужен новому миру, и что социализм без доброты не может быть построен. «Ну ты помнишь, помнишь речь Алёши на могиле Илюшечки о том, что все должны добрыми быть? Так ведь без этого, без доброты-то, ничего хорошего на свете не может быть!» – убеждает она своего оппонента.

И какие бы испытания ни выпадали на долю семьи Поспеловских, они оставались верны законам совести, добра и справедливости. Именно это и помогло героине трилогии перенести с честью всё, что уготовила ей судьба. А испытания были нелёгкими, но все они оказались мелкими по сравнению с тем, что принесла семье Поспеловских Великая Отечественная война, в эпицентре которой она оказалась.

Несмотря на тревожное положение в мире, война оказалась неожиданной и поначалу не страшной. Рассказы добравшихся до Воронежа беженцев («Ой, дитятко, земля горит!... лютуют бисовы сыны, людей жгут, живыми в землю зарывают, священника штыками закололи за то, что с крестом на защиту людей встал») как-то не доходили до людей, пока горожане не стали свидетелями трагедии в Пионерском саду…

Увидев убитых детей, героиня вспомнила опять-таки Достоевского, знаменитую сцену из романа «Братья Карамазовы», когда Алёша, выслушав рассказ Ивана о зверской расправе помещика над беззащитным ребёнком, закричал о том, что этого зверя в человеческом облике надо расстрелять. Так возникла в сердце Алёнушки святая ненависть к немцам-фашистам, превратившимся в зверей.

Писательница показывает, как война выявляет в каждом человеке главное. В военной обстановке было всякое, всякое было и в госпитале, где стала работать Лена. Однако автор и её героиня убеждены: война сблизила людей, вселила в них уверенность в том, что взаимопомощь и доброта, соединенные с ненавистью, помогут выстоять, выдержать все муки и победить. И сохранить в себе веру в добрые начала жизни.

Сильно и выразительно написана сцена, когда Лена получает известие о гибели в Ленинграде единственной своей сестры. Она крепко прижимается к коленям матери и умоляет ее выдержать, остаться жить. И в эти минуты величайшего горя мать и дочь слышат за окном величественный призыв: «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой…»

Все, кто пережил войну, знают, какое сильное влияние имела эта песня на советских людей, с какой могучей силой пробуждала она чувство кровной связи со всем многонациональным и многоязычным народом. Здесь нет ничего нарочито придуманного, здесь всё – правда.

Третья часть произведения, повесть «Возвращаются люди», основана на трагедии города, разрушенного и погибающего, но не пустившего врага к Сталинграду.

Героине «надо было всё понять и всё запомнить и увидеть то главное, что не может быть убито в людях, во всём окружающем мире ни одним самым мощным «мессершмитом», ни одной самой тяжёлой бомбой, ни одним снарядом, какой бы разрушительной силой он ни обладал».

Вера в вечность светлых начал жизни, в изначальную доброту, в искреннюю дружбу, что нельзя терять ни при каких самых тяжелых обстоятельствах – вот что помогло героям трилогии остаться людьми, сохранить себя и в результате выжить, казалось бы, в нечеловеческих условиях.

Эту веру я видела в самой личности О.В.Бубновой, хотя она никогда её не демонстрировала, была достаточно закрытым человеком и открывалась лишь в разговорах о творчестве Достоевского. Но в трилогии своей, в судьбе и поступках и словах автобиографической героини можно было многое узнать о ней самой. И я, читая её повести, узнавала главное в самой писательнице.

В повести «Возвращаются люди» немало картин разрушительной войны, наиболее яркой из них, пожалуй, является взрыв моста, отрезавший воронежцам путь бегства из занятой немцами части города. Этот эпизод никого не может оставить равнодушным, настолько он убедителен. Это неудивительно, ведь автор изображает пережитое им самим – такое, как правило, запечатлевается на всю жизнь. То, что переживает и видит героиня трилогии, видела и пережила сама писательница.

Поведение горожан в кошмарной обстановке гибнущего Воронежа рисуется автором также в кратких, но выразительных эпизодах.

Ольга Бубнова ничего не приглаживает, никого не идеализирует, она правдиво показывает разные типы людей: одни стараются сохранить только себя и своё ненужное в этих обстоятельствах барахло, другие готовы поделиться с соседями последним, что у них есть. Позиция автора и здесь высвечивается предельно ясно: ни подлость, ни предательство, ни эгоизм, проявленные на «пороге предела», не могут, не должны поколебать убеждения в том, что человек ни при каких обстоятельствах не должен поступаться совестью.

Да, некоторые поступали подло (вспомним выразительный по своей мерзости образ Бадьиной), но это не заслоняло бубновской героине активной доброты других людей.

Однако когда Лена видит мёртвое тело любимой учительницы Аллы Владимировны, она ясно осознаёт, что одной доброты к людям, оказавшимся во власти жестокого врага, недостаточно, нужна еще и священная ненависть. Прижавшись к матери, девушка впервые упрекнула её: «…зачем ты не учила меня ненавидеть!».

Однако ненависть к фашистам не помешала Лене увидеть среди вражеского окружения людей, способных думать и сочувствовать.

Автор выделяет из общей массы озверевших фашистов, способных отравить своих же раненых, лишь бы они не попали в плен к русским, проблески человечности. Автор сталкивает Лену с немцами, понимающими красоту окружающего мира, знакомыми с русской классической литературой, опять-таки с творчеством своего любимого писателя. Разговоры с немцами занимают мало места в последней части дилогии, но они очень важны там, где автор хочет показать характер русского человека, способного не только ненавидеть, но и быть великодушным.

Трилогия заканчивается тем, что героиня на развалинах дома находит рукопись отцовской диссертации, а затем у его могилы встречает брата, прошедшего через огонь войны, который очистил его от всего, что затемняло его личность.

Сохранившаяся рукопись, утверждавшая победу гуманистических идеалов, и встреча с братом-солдатом символизируют веру в неистребимость доброты и совести, тех чувств, которые не только помогли победить озверевших фашистов, но и не допустить разрушения души русского человека. В этом автор видит и участие русской классической литературы.