Общество
Сладкая ловушка. Отрывок из повести
18.12.2007 10:03
.JPG) | Американец Джон Тоббарт, выдававший себя за стажёра, приехавшего в Воронежский университет практиковаться в русском языке, на самом деле оказался военным разведчиком, выполнявшим задание Пентагона. Его деятельность была пресечена контрразведкой местного управления ФСБ. В повести Валерия Барабашова Джон Тоббарт назван Бартом. |
20 декабря – 90 лет органам безопасности Российской Федерации
Американец Джон Тоббарт, выдававший себя за стажёра, приехавшего в Воронежский госуниверситет практиковаться в русском языке, на самом деле оказался военным разведчиком, выполнявшим задание Пентагона. Его деятельность была пресечена контрразведкой местного управления ФСБ. В повести Валерия Барабашова Джон Тоббарт назван Бартом. Фамилии офицеров управления ФСБ по Воронежской области по известным причинам автор изменил.
Старший лейтенант Бубенцов, подчиненный майора Андрея Воронова, доложил, что подробно ознакомился с документами иностранцев, которые в этом году начали своё обучение в Придонском университете. Ничего настораживающего, что заинтересовало бы контрразведку, он, Бубенцов, не обнаружил. Разве что, среди студентов и аспирантов появился некий Джон Фицджеральд Барт, приехавший из Америки с рекомендательным письмом госдепартамента. Этот факт и обращал на себя внимание – далеко не каждому аспиранту госдеп США даёт рекомендательные письма.
– Зачем он приехал, Витя? – спросил Воронов.
– Совершенствоваться в русском языке, писать научную работу… так сообщается в его заявлении на имя ректора. Работа – о политических изменениях, происшедших в России за последние годы.
– Понятно. Ещё какие-нибудь сведения об этом Барте есть?
– В нашей базе данных – ничего. В Придонске он впервые, и вообще, в России.
– Подведи к нему Лилю, Витя. Давай познакомимся с Бартом поближе.
– Понял.
Лилю Рощупкину (в агентурном деле она «Резеда»), студентку факультета журналистики, Бубенцов привлёк к работе два года назад. Красавица–брюнетка с низким бархатным голосом и мягким южно-русским говором охотно пошла на контакт: игра « в разведчики» ей понравилась, она творчески, с выдумкой подходила даже к самому незначительному на первый взгляд заданию. Она сносно владела английским языком, самостоятельно изучала немецкий, который помнила ещё по школе, и в перспективе могла стать штатным сотрудником управления ФСБ.
… Резеда подкатилась к Барту в самой естественной ситуации: спросила у него в просторном, заполненном сейчас студентами коридоре:
– Который час, землячок?
Барт с улыбкой (девушка ему сразу понравилась) завернул рукав куртки, чётко произнёс:
– Шестнадцать часов десять минут, мэм. Это вас устроит?
– Да нет, чёрт возьми, не устроит! – Лиля озабоченно хмурила высокий лоб. И вся она была перед Бартом в юной своей красе и свежести. – Мне надо было в четыре часа в общаге быть, на Хользунова, а нас преподаватель задержал…Слушай, а ты чего это с акцентом говоришь? Ты кто?
– Я из Штатов, мэм. Аспирант. Джон Барт.
– О–о… Интересно! Американцев у нас мало в универе, я одного знаю, Гарри Джонсона. Он в нашу Ирку Бубнову влюбился. А ты женатый, Джон?
– Нет.
– Ну вот и хорошо. Будешь наших девушек завлекать. – Резеда подала ему руку: – А меня Лилей зовут… Слушай, а ты где наш язык изучал?
– Дома. Я из штата Коннектикут, это рядом с Нью–Йорком… Лиля, давай дружить, а? У меня пока нет здесь друзей.
– Ой, как интересно!.. Давай!– девушка даже в ладошки захлопала. – А ты и ухаживать за мной будешь?
– Если ты позволишь.
Они вышли из здания университета, двинулись в сторону автобусной остановки. Пока шли, Лиля успела узнать, что новый её знакомый снял однокомнатную квартиру в самом центре города, на Комиссаржевской, что хотел бы – со временем, конечно, – пригласить её в гости, послушать музыку, потанцевать или посмотреть на DVD новые диски, он привёз кое–что интересное из Америки. Лиля вежливо слушала его, отвечала уклончиво.
Прощаясь, они обменялись номерами телефонов. Договорились, что в скором времени созвонятся и встретятся.
Подкатил нужный Лиле автобус, и она уехала.
• • • • •
«Сладкая ловушка» – кто из разведчиков не знает что это такое?! Знал и Джон Барт, потому и насторожился, когда Лиля оказалась рядом с ним и завела разговор. Хотя она и вела себя безупречно, тем не менее Барт позвонил в деканат факультета журналистики, представился корреспондентом одной из местных газет, спросил – как найти студентку Рощупкину, редакция хочет поручить ей небольшое задание.
Женщина на том конце провода ответила, что лекции нынче закончились, и студенты разошлись… А что ей передать?.. Джон поблагодарил свою собеседницу, сказал, что передавать ничего не нужно, завтра он позвонит сам.
Джон немного успокоился: студентка такая существовала, это уже хорошо. В остальном он как-нибудь разберётся.
…Задание у Барта было серьёзное: он должен был в Придонске проявить внимание к механическому заводу, выпускающему ракетные двигатели. Завод этот теперь рассекречен, американские спутники, день и ночь висящие над землёй, сняли его во всех ракурсах, разведка знала о предприятии многое, но не всё. «Не всё» – это новый ЖРД (жидкостно-реактивный двигатель), о котором в Пентагоне хотели знать как можно больше. И ещё фамилии конструкторов, их домашние адреса и телефоны.
Джон по крупицам собирал нужные ему сведения. Многое брал из местной прессы, анализировал и сопоставлял – его учили как это делать. И систематически заносил свои выводы в «записную книжку» – небольшой ноутбук, вход–пароль в него знал только он один. Но полные данные об интересующем его двигателе он мог получить только от кого–либо из заводских инженеров…
… Резеда снова «случайно» попалась на глаза Барту в вестибюле университета, и Джон вдруг почувствовал, что рад этой встрече – так ему приятно и волнительно было видеть эту девушку. Он взял её за руку:
– Здравствуй, Лиля! Я очень рад тебя видеть.
– Ой, Джоник! Привет! И я рада.
– Как поживаешь?
– Сессия скоро, дыхнуть некогда… Читаю день и ночь.
– И я тоже… Слушай, но и отдыхать надо. Хотя бы час–другой. Зайдём ко мне, а? Я тут недалеко живу, я тебе говорил.
Барт привёл Лилю к себе на квартиру, включил магнитофон (зазвучал большой оркестр Гленна Миллера), выставил на журнальный столик бутылку хорошего марочного вина и вазу с фруктами.
Они выпили, потанцевали. Барт прижимал к себе гостью, от которой исходил одуряюще вкусный запах молодости и хороших духов. Всё это обещало ему здоровую земную страсть. Кажется, он начинал терять голову…
– Не надо, Джоник, не сегодня. – Она поняла его намерения. – Мне нужно идти. Не обижайся, ладно? Проводи меня.
Через плечо Лиля глянула на ноутбук: Бубенцов дал ей задание узнать ключ входа – это какие–то цифры. Он признался ей, что уже побывал в этой квартире (хозяева под подписку о неразглашении открыли ему дверь), пытался проникнуть в компьютер, но ничего из этого не вышло: «Сони» надёжно хранил свои тайны.
• • • • •
С инженером–конструктором механического завода Рогачёвым Барта свела Резеда. Однажды, когда они мило болтали за чашкой кофе, Лиля как бы невзначай сказала, что получила от молодёжной газеты поручение написать деловую статью об этом заводе, об инвестициях и совместных с НАСА разработках новой техники, но ей это всё непонятно и неинтересно.
И отказываться не хотелось бы – журналист всё должен знать и многое понимать. Техника – это не её призвание. Вот люди… «Знаешь, Джоник, – продолжала она, – я там, на заводе с таким потрясающим парнем познакомилась! Он инженер–конструктор, изобретает что–то для космических кораблей, голова, чувствуется ещё та! Но его на предприятии не ценят, обижают, и он открыто признался ей, журналистке, что с удовольствием переехал бы работать в Штаты. Ты не можешь ему в этом помочь? Он просто не знает, с чего начинать и к кому обращаться». – Познакомь, – Барт скрывал свои эмоции: ведь это была удача, она сама шла к нему в руки… – Я тоже не всё знаю, но кое–что подсказать смогу.
В этот вечер Джон снова привёл гостью к себе домой, она, немножко захмелев и развеселившись, спросила – есть ли у него в компьютере «стрелялки», игра в разбойников? Прикрывшись простынёй, внимательно следила за его руками, не успела поначалу запомнить цифры кода, открывающего ноутбук, «нечаянно» нажала какие–то клавиши, компьютер выключился, и Барту пришлось снова набирать шифр. А Лиля при этом пьяненько хохотала, мешала Джону, и он тоже смеялся, тянул с клавиатуры её руки, целовал ...
На следующий день Бубенцов снова побывал в квартире Барта. Теперь компьютер американского «аспиранта» не представлял тайны – это была записная книжка разведчика.
Джона Барта взяли под круглосуточное наблюдение.
• • • • •
С Константином Рогачёвым Барт познакомился дня через три после встречи с Лилей. Она позвонила Джону, сказала, что инженер хотел бы поговорить «с глазу на глаз», будет ждать его сегодня вечером в кафе «Виктория», что недалеко от цирка.
С Рогачёвым они поняли друг друга с первых же фраз: инженер действительно был обижен на своё руководство, которое не ценило в нём творческое начало и бьющую через край техническую фантазию, использовало его на малоперспективном участке работы, а он мог бы выдать на-гора такой движок для космического корабля!.. Супер!
После третьей, а может, пятой вместительной рюмки коньяка (угощал Барт), они вовсе стали друзьями. Барт заверял, что у него в Москве, в посольстве США, есть очень влиятельные друзья, поначалу они сделают гостевую визу, а там, в Америке, ему надо будет обратиться… Впрочем, это потом, потом, а пока, Костя, надо внести небольшой аванс…
– Какой аванс? – не понял инженер – высокий, в толстых очках молодой человек с модной бородкой. – Денег у меня нет.
– Я не про деньги… – Барт сделал паузу. – Чертежи нужны. Нового вашего двигателя. – А–а… – Инженер некоторое время размышлял. Потом решительно тряхнул длинноволосой головой: – Ладно, я подумаю. Это, друг, чревато, сам понимаешь… Слушай, Джон, а ты не шпион?
Барт вполне искренне рассмеялся.
– Нет. Я бизнес делаю: помогу тебе уехать – если твои идеи нужны Америке, Костя, имей это в виду! – мне за это заплатят. Только и всего. А технические секреты, сами по себе, меня не интересуют. Понял?
… Барт был задержан через две недели. Рогачёв позвонил ему на мобильник, назначил встречу на конечной остановке автобуса одиннадцатого маршрута. Здесь была удобная асфальтовая площадка, которую окружал молодой сосновый лес, место хорошо просматривалось со всех сторон, отсюда при необходимости, можно было легко уйти.
Чекисты устроили очень естественную засаду: опергруппа спряталась в одном из «Икарусов», который «поломался» и заехал на эстакаду, но Барт перехитрил их: подъехал на нанятом невзрачном «москвиче», огляделся, а потом приоткрыл дверцу и махнул инженеру рукой – иди, мол, сюда, да побыстрее!
Рогачёв исполнил приказание, сел в машину, и они покатили.
Но уехали недалеко – тут же, на улице Комарова, как только инженер, оставив пакет с чертежами в машине, вышел, их обоих и взяли. От нескольких оперативных иномарок с обычными городскими номерами скрыться практически было невозможно.
• • • • •
Несколько долгих месяцев Джон Барт просидел в следственном изоляторе Придонска. Несостоявшийся шпион, ввиду «незначительности ущерба, нанесённого России», и по слёзной просьбе президента Америки Буша, был помилован Путиным, выпущен на свободу.
У проходной следственного изолятора в тот день собралась большая толпа местных и иностранных журналистов. Щёлкали затворы фотоаппаратов, фиолетовые объективы видеокамер ловили каждое движение появившегося в дверях бывшего узника, замечали его исхудавшее лицо и затравленный взгляд.
Среди журналистов была и Лилия Рощупкина; она стояла чуть в стороне, просто смотрела, спрятав глаза под большими противосолнечными очками – не хотела, чтобы Барт узнал её. Но он увидел, подошёл и какое–то мгновение молча разглядывал девушку. Потом сел в машину – за ним приехали из американского посольства, из Москвы.
Был здесь и майор Воронов. Он стоял поодаль, не стремился привлекать к себе внимание. Лицо его выражало полное удовлетворение увиденным – профессиональная карьера Джона Барта, так бесславно покидавшего Россию, вряд ли теперь будет успешной. Этим контрразведчики Придонского управления ФСБ вполне могли гордиться.
