Судьба. Письма из тридцать седьмого года

27.06.2009 09:37

Хорошо, что у Василия Гавриловича был такой аккуратный, четкий почерк. И это при том, что писал он почерком исключительно мелким. Хотя в юности, если судить по его письму к девушке, которая вскоре стала его невестой, а потом и женой, писал он размашисто, вольно. Что же случилось в жизни человека, если у него даже почерк изменился? Да самое обычное для тридцать седьмого года прошлого века явление.

Только любовь к дочерям и светлая память о жене давали ему силы жить в сталинских лагерях

…Хорошо, что у Василия Гавриловича был такой аккуратный, четкий почерк - каждую буковку можно разглядеть. И это при том, что писал он почерком исключительно мелким. Хотя в юности, если судить по его письму к девушке, которая вскоре стала его невестой, а потом и женой, писал он размашисто, вольно.

Что же случилось в жизни человека, если у него даже почерк изменился? Да самое обычное для тридцать седьмого года прошлого века явление - весточки мелким почерком Василий Гаврилович Шаповалов писал из лагеря. Не пионерского, конечно. А получала их дочь - жительница Новохопёрска Ираида Васильевна Кулиниченко, тогда - просто Руся...

Но начнем с весточки, написанной размашисто и вольно.

«Глубокоуважаемая Танечка, здравствуйте!.. Мы с Вами знакомы очень немногое время, но я считаю Вас уже давно знакомой, и не потому, что я мог знать Вас ранее, нет, а потому, что Вы... Вы что-то такое особенное и вместе с тем простое. Я бы сказал, вы - существо в высшей степени оригинально интересное. К сожалению, быть с Вами мне пришлось очень немного, но, тем не менее, я имел возможность убедиться, что встретил наконец человека, который по-настоящему понимает жизнь людей вообще и в частности, понимает меня больше, чем другие... Смею надеяться, что дальнейшее наше знакомство сблизит нас, и мы более и яснее поймем друг друга. Настоящим письмом я протягиваю Вам руку с просьбой: будьте моим другом!»

Под письмом – подпись: «Уважающий Вас В. Шаповалов». И дата - 8 января 1921 года. И адрес отправителя - город Новохоперск, ул. Ленина, д.29.

Уже в двадцать первом году бывшая Дворянская в Новохопёрске стала улицей Ленина. Как же быстро все произошло! Но сейчас мы не об этом. Точнее - не совсем об этом. Сейчас я хочу вас спросить: не правда ли - какой благородный, какой изысканный у автора письма слог? Под стать ему и возникающее чувство. Этому есть объяснение: Василий Гаврилович Шаповалов был человеком грамотным, просвещенным.

Родившись в 1889 году в селе Таволжановка Троицкой волости Новохоперского уезда в семье волостного судьи, он к тому времени закончил сельскую церковно-приходскую школу, а впоследствии - Первые московские курсы подготовки волостных писарей. Вернувшись в родной город (семья к тому времени из Троицкого переедет на жительство в Новохоперск), будет работать письмоводителем земского начальника, а затем волостным писарем.

Новой, советской, власти грамотный человек тоже окажется нужен. Вот выписка из его трудовой книжки (тогда это называлось - трудовой список): 1918 год - судебный исполнитель, народный судья; 1919 год - народный следователь; 1921 год - член Коллегии защитников.

Василий Гаврилович Шаповалов с женой.
Фото из семейного архива.

В том же году Василий Шаповалов устроит и свою личную жизнь: вступит в брак с девушкой, которой адресовал столь трепетное письмо, - жительницей Елань-Колено Татьяной Сергеевной Митрофановой. А уже в 1922 году будет назначен заведующим Ильменским винзаводом.

Там, на Ильмене, у молодых супругов родится первенец - дочь Ираида, Руся. А через год с небольшим появится на свет и вторая - Леонила, Леля. Казалось - счастье семьи, созданной двумя любящими людьми, будет основательным и долгим. Увы...

Первой дочери еще не было двух лет, а второй исполнилось всего шесть недель, когда их мать скоропостижно скончалась. Можно представить, какой силы ударом было это для оставшегося в одиночестве Василия Гавриловича. В одиночестве - но с двумя маленькими детьми на руках!

На помощь брату придут сестры. Крохотную Лелю заберет к себе Матрена Гавриловна и, выйдя замуж, увезет ее в Воронеж; Руся станет жить с бабушкой и с другой сестрой отца - Галиной Гавриловной. Василий Гаврилович сделает попытку создать новую семью, приведет в дом (к тому времени он опять жил в Новохоперске) новую жену, но... Леля так и останется жить в Воронеже и будет приезжать в Новохоперск только на каникулы. А Руся будет жить на два дома - то у отца, то у бабушки и Галины Гавриловны, благо, что жили они все в одном доме, только в разных его половинах.

В 1937 году Василия Гавриловича арестуют. Новая жена тут же покинет дом, и Руся уже окончательно перейдет к бабушке и тетке. Сюда, в дом на улице Карла Маркса, и станут приходить к повзрослевшей дочери письма от отца.

«Милая Руся! Письма твои от 4 сентября и 13 сентября получил почти одновременно. Очень жаль, что моих писем ты не получаешь. Также, наверное, не получают моих писем и в Воронеже, потому ничего мне не пишут»...

Эта весточка уже из тех, что написаны мелким почерком. Ровно год прошел с тех пор, как Василия Гавриловича арестовали. Родственники писали ему по адресу: Коми АССР, Железнодорожный район, пос. Вожаель. И номер почтового ящика. Наверное, послания не всегда доходили до адресата, и не всегда были получаемы от него - потому столько беспокойства по этому поводу в приведенном отрывке. Между тем они были тем единственным, чем жил этот человек (как и всякий другой в подобном положении) в тяжелое для него время. Леля с младенческих лет жила отдельно; вполне естественно и объяснимо, что чаще всего он писал в Новохоперск старшей дочери.

«Руся! Моя к тебе просьба - усвой себе такую мысль, что ты должна учиться и учиться. Отбрось всякие сомнения, всякие другие мысли, знай только одно, что ты должна учиться. Не страшись никаких трудностей, помни, что только учением ты откроешь себе светлую дорогу. Если нужно продать какие-либо вещи - не жалей и продавай все, что можно продать. Для меня можешь ничего не беречь, я все найду, что мне будет нужно, и потом, у меня есть очень большая способность обходиться без необходимых вещей. Советую и тебе научиться этому, что бывает иногда очень удобно…»

Когда отца увели из дома, Русе было пятнадцать лет. Нынешняя Ираида Васильевна говорит:

- Отцовские письма были похожи на заклинания. Он понимал, что на нас, его дочерях, висит теперь клеймо «дети врага народа». И хорошая учеба - единственное, что может помочь нам в близкой уже взрослой жизни приобрести высшее образование и специальность, а следовательно, средства к существованию. Ничем другим из заключения он помочь не мог - только словом. Зато какие это были слова!

«Милая Руся! До сих пор я никак не выберу время написать тебе ответ. Вернее, время уж как-нибудь нашел бы, но не соберусь с мыслями. В твоем последнем письме ты пишешь, что тебе временами хочется плакать, хотя ты не можешь объяснить, почему, как будто без всякой причины... Думаю, у тебя немного расстроены нервы - в твоем возрасте это бывает. Тебе следует заняться собой. Во-первых, старайся больше находиться в обществе подруг. Во-вторых, когда утром умываешься, старайся холодной водой омыть или хотя бы вытереть шею, грудь и плечи. Приучи себя делать это постоянно. И, наконец, старайся всегда тем или иным образом создать для себя приятное времяпрепровождение...»

И только о своем «времяпрепровождении» он не писал ничего. Конечно, одна из причин этого - лагерная цензура: письма сдавались на почту в открытом виде, и заклеивались почтовым работником уже после прочтения. А другая причина, видимо, та, что сильный человек никого не хотел огорчать. Единственное, что он позволял себе, - просил своих сестер и дочерей не оставлять его без посылок («это для меня вопрос жизни»).Причем чаще всего просил высылать табак - в лагере это были «разменные деньги», на которые можно было купить всё.

Читатель может спросить: почему старшая дочь получала большую моральную помощь отца - пусть и из лагеря? У её сестры, которую вышедшая замуж тетка увезла в Воронеж, появился отчим. Судьба отобрала отца, но дала отчима. Вероятно, он оказался хорошим человеком.

Да, он был замечательным человеком - Павел Михайлович Поспелов. Служил военным фельдшером, характер имел веселый, неунывающий; к приемной дочери относился, как к родной. Только в тридцать восьмом году его тоже арестовали. За что? А за что были арестованы в те годы тысячи и тысячи других советских людей, впоследствии реабилитированных подчистую?

Именно после реабилитации отца и отчима Ираида Васильевна и Леонила Васильевна стали писать письма в компетентные органы, пытаясь дознаться: почему? Ничего вразумительного по поводу ареста В.Г.Шаповалова им не ответили. У дочерей есть лишь предположение, что все дело было в том, что отец, будучи руководителем Ильменского винзавода, не счел нужным вступать в ряды ВКП(б). После этого его перевели на рядовую работу. Все годы до ареста он работал бухгалтером на различных предприятиях Новохоперска. А затем последовал арест…

По поводу же П.М.Поспелова выяснилось следующее: как человек веселый и всегда готовый пошутить, он однажды и пошутил в компании, когда зашла речь о колхозных коровах: «Разве ж это коровы? Козы!» Одной фразы оказалось достаточно, чтобы после последовавшего доноса инкриминировать ему «антисоветскую агитацию».

Василий Гаврилович и Павел Михайлович «пересидели» в лагерях Великую Отечественную войну (кстати, именно в те же годы и в системе тех же северных лагерей отбывала срок еще одна узница – жена члена Политбюро и главы Правительства СССР М.И. Калинина, Екатерина Ивановна Калинина). Писем того периода у Ираиды Васильевны не сохранилось - они с сестрой как раз начали учиться в вузах Воронежа: одна – на врача, другая – на педагога. Вузы эвакуировались, они - вместе с ними...

Дочери отца не подведут: получат и образование, и достойные профессии. Высказанные не прямо, а между строчками предостережения отца окажутся ненапрасными: несмотря на то, что в школе Руся училась на «отлично», в комсомол ее не приняли, а когда с началом войны она попросилась на фронт, ей в просьбе отказали. Подруг взяли, ее – нет.

У Леонилы Васильевны трудности возникли уже в замужестве: мужу, военному, заместителю командира полка по политической части, настоятельно советовали развестись с дочерью «врага народа». Муж был убежденным коммунистом и преданным советской власти человеком, но разводиться с женой отказался.

Сёстры Ираида Васильевна и Леонила Васильевна. Фото Натальи Моловцевой.

В 1947 году в Новохоперск, в дом на улицу Карла Маркса, придет письмо с печальной вестью: «Ваш папа и наш товарищ по лагерю умер. С Василием Гавриловичем мы жили в одной комнате и всегда были в хороших отношениях. Он очень много рассказывал о себе, о семье...»

Павлу Михайловичу Поспелову посчастливится вернуться: после четырех лет лагерей и двух лет поселения он приедет в Новохоперск, будет здесь жить и работать. И оставит этот мир в 1964 году.

... Мы сидим в доме Ираиды Васильевны и еще и еще раз перебираем пожелтевшие листочки писем ОТТУДА. На одном из них вижу надпись карандашом: «Прощальное письмо». Спрашиваю сестер-собеседниц:

- Отец успел написать прощальное письмо?

- Да, только не нам, а нашей бабушке, своей матери Пелагее Ивановне. Перед войной она сильно заболела, мы сообщили об этом отцу. И вскоре от него пришло письмо. В нем он, по сути, прощался со своей мамой.

Я пытаюсь представить себе взрослого сына, который изо всех сил, больше всего на свете хочет бы помочь заболевшей матери и - не может. Руки связаны. Что же сказал он, какие нашел слова, понимая, что они могут быть последними, какие она от него услышит?

«Милая и дорогая Мама! Я не писал тебе, но знаю, ты и без слов понимаешь меня так же, как и я чувствую твои страдания. Мне хочется передать тебе мою искреннюю благодарность за все, тобою сделанное для меня в свое время. Я перебрал в памяти все прошлое - и не нашел ни одного момента, за которые я мог бы быть недовольным поступками своих родителей по отношению ко мне. Вы на протяжении всей жизни оставались для меня светлыми и теплыми. Я очень бы хотел убедить тебя, что я живу неплохо, и чтобы ты не беспокоилась обо мне. Я надеюсь, что ты поправишься, и мы еще увидимся с тобой. Крепко целую тебя. Василий».

В кочевой жизни Леонилы Васильевны был момент: следуя за мужем по очередному маршруту, она должна была ехать через Коми АССР. На одной из станций, близкой к поселку Вожаель, она вышла на перрон вместе с попутчиком, который был из местных, и спросила: «Скажите, а можно на месте бывшего лагеря найти захоронение, которое произошло вскоре после войны?». Попутчик немного подумал. Потом сказал: «Вряд ли. Я знаю, что заключенных чаще всего хоронили в общих могилах. И никто не ставил на них крестов. И табличек с фамилиями погребенных – тоже. На некоторых даже деревца сразу сажали – чтобы не оставить никаких следов».