Общество
Святыми дорогами Отечества. Свет Соловецкий
06.10.2007 10:10
.JPG)
| Соловки – острова почти у Полярного круга, среди холодного Белого моря. В разные времена они были «островами спасения», «крепостью русского духа», «оплотом и твердыней веры православной», «национальной Голгофой». Эта суровая земля – «зеркало» России. В истории Соловецких островов отразились все ключевые моменты истории Отечества. |
Соловки – острова чуть ли не на краю света – почти у Полярного круга, среди холодного северного Белого моря. В разные времена они были «островами спасения», «крепостью русского духа», «оплотом и твердыней веры православной», «национальной Голгофой». Эта каменистая, суровая земля, отделенная от материка десятками километров «морской пучины», – «зеркало» России. В истории Соловецких островов, как в капле воды, отразились все ключевые моменты истории Отечества.
И теперь, как и много лет назад, тысячи людей со всех уголков страны, оставив домашние дела и заботы, несмотря на расходы и тяжелый путь, едут на Соловки. Кто – просто из любознательности, из желания увидеть не тронутую пока цивилизацией северную природу, кто – в память о погибших в Соловецком лагере родных, близких. Но все больше людей едут в Соловецкую монастырскую обитель в поисках духовного утешения.
Наместник монастыря архимандрит Иосиф говорит: «Возрождение Православной веры свидетельствует о любви Божией к русскому народу. Значит, среди наших соотечественников еще есть немало праведников, ради которых Господь нас не только терпит, но и благоволит к нам. Я вижу, что увеличивается число приходящих богомольцев. Люди идут к нам не просто поставить свечку и уйти, а идут с тем, чтобы исповедать свои грехи, получить очищение от духовной скверны, от всего того, что смущает совесть. А это значит, что в людских сердцах есть сожаление о грехе, есть желание быть лучше. И таким людям, я уверен, придет на помощь Господь».
С группой паломников из Воронежа побывала этим летом на Соловецких островах и я. Преодолев две тысячи километров на автобусе, усталые и измотанные, ночью прибыли в небольшой городок Кемь, который так хорошо и не рассмотрели. Несмотря на позднее время, нас приветливо встретили на монастырском подворье. Разместили в огромных комнатах-кельях с высокими потолками на необычных трехъярусных кроватях-нарах.
Утром, сделав шаг в сторону набережной, в удивлении застыла. Никогда тут не была – но все знакомое! Потом поняла: именно здесь, в Кеми, снимался недавний, тронувший души фильм «Остров». Вот монастырский домик, дамба, северное море. . .
А на причале нас уже ждали. Прибыл монастырский катер «Святитель Николай», который должен был доставить нашу группу в бухту Благополучия на Большой Соловецкий остров. Путь занял около трех часов. После воронежской 40-градусной жары сразу почувствовали – с севером шутки плохи! Утеплились, кто как мог.
Высадились прямо у монастыря. Четыре дня жили в паломнической гостинице, в нескольких шагах от стен обители. Их мощь, величие и неприступность поразили всех. Крепость монастыря сверху напоминает корабль (пятиугольник, вытянутый с севера на юг) с круглыми боевыми башнями по углам. Она – словно Ноев ковчег, в который преподобные собирают желающих спастись от грехов многосуетного мира.
Крепостные стены обители сложены из огромных соловецких валунов, некоторые из которых весят более 11 тонн! Их возводили по царскому приказу, но силами монастыря в конце шестнадцатого века. Общая протяженность стен Соловецкой крепости – более километра, высота достигает 11 метров, а толщина у основания – 5-7 метров. Нельзя не удивляться силе и твердости духа монастырской братии, не убоявшейся такого грандиозного строительства, сумевшей с Божией помощью возвести крупнейшую крепость земли Русской.
• • • • •
Жизнь в паломнической гостинице идет заведенным порядком. Расселили нас, женщин, в двух просторных кельях. Мужчины жили отдельно – на территории монастыря.
Сразу предупредили, что убирать за собой надо самим. Готовить еду – в общей гостиничной трапезной на русской печке. Дровишки сложены внизу уже нарубленные, посуда необходимая имеется.
Гостиница поразила домашним уютом и чистотой. Светлые обои, пестренькие занавесочки, радующие глаз скатерочки на кухонных столах. Еще одна особенность – кельи почти никогда на ключ не запираются. Да и зачем – никому ничего чужого не надо. Оставляли сотовые телефоны, аккумуляторы видеокамер и фотоаппаратов на подзарядку в коридоре. Без всякого присмотра! Ни у кого ничего не пропало.
• • • • •
Постепенно открывая для себя монастырь, все больше и больше убеждалась, что история Государства Российского не отделима от истории Православной церкви. В 1429 году пришли на Соловки с материка монахи Герман и Савватий, искавшие уединения для трудов и молитвенных подвигов. Через несколько лет преподобный Савватий скончался, но на смену ему явился новый подвижник Зосима.
Трудно складывались первые годы жизни на острове. Оторванность от материка, тяжкие искушения, суровый климат, скудная земля – все тяготы выпали на долю преподобных. Постепенно вокруг них стали собираться монахи и миряне, прося принять себя «для жительства по иноческому образу». Мало-помалу монастырь рос, становился крепостью и в духовном, и в военном смысле. Преподобные Савватий, Герман и Зосима почитаются святыми основателями монастыря, их мощи сейчас обретаются в главном Спасо-Преображенском соборе обители.
Крестный ход у стен обители.
Нашей паломнической группе повезло. Мы попали на праздничную службу во имя преподобного Германа Соловецкого. Приложились к открытым мощам святых основателей обители, исповедались, причастились Светлых Христовых Таинств. Под звучный колокольный перезвон шли со свечами за монастырской братией крестным ходом вокруг монастырских стен. Видели, как владыка освящает воду в Святом озере у обители.
В монастыре сейчас возводится новая деревянная звонница. На ней – наши, недавно отлитые «во граде Воронеже», колокола. Скоро и они запоют над островами, над Белым морем.
• • • • •
На Большом Соловецком острове есть ботанический сад. Там, трудами монахов, прижились растения со всего света. Огромные сибирские кедры с лопушистым баданом у корней и сейчас мирно соседствуют с южными культурами. Трудно поверить, но раньше здесь выращивали даже ананасы!
Путевод рассказывал об особенностях островного животного мира, а мы, как дети, ринулись на черничные поляны. Кисловато-сладкие, душистые ягоды так и просились в рот. Тут, кстати, узнали, что черника растет около десяти лет до предельной своей высоты – около 20 сантиметров. А Белое море, оказывается, на порядок солоней Черного (в нем 28 граммов соли приходится на литр воды, а в Черном – только 18).
И еще. Хочешь похвалиться, где побывал? Покажи пятисотрублевую купюру, если, конечно, она бывает в твоем кошельке. На ней не что-нибудь, а Соловецкий монастырь!
По рассказам местных жителей, многие приезжающие на остров поражаются дешевизной жилья – покупают тысяч на 15 дом и лишь потом понимают, как же тяжело тут жить. «Газового отопления нет у нас. Топим печи дровами. Зимы-то холодные и долгие. Летом вот благодать – люди приезжают, жизнь кипит! Но что там того лета! Вот в этом году первого июня не было еще ни травинки, ни листочка».
• • • • •
В истории Отечества случалось, что инокам с оружием в руках приходилось вставать на защиту родной земли от вражеского нашествия. Так было и на Куликовом поле, и в темные годы Смуты начала семнадцатого века, и во время нашествия Наполеона в 1812 году. Соловецкие монахи тоже защищали землю русскую. Вот только один из примеров тому.
Мало кто знает, что в Крымскую войну, в дни героической обороны Севастополя 1854 года, английский флот начал угрожать и северным берегам России. Специальным предписанием решено было перевести монастырь в оборонительное состояние, а церковные драгоценности и библиотеку отправить в Архангельск. Кстати, библиотеку с богатейшим собранием рукописных и старопечатных книг в монастырь потом так и не вернули.
Из состава братии, работников и богомольцев формируется отряд защитников крепости. Пересматривается старый арсенал. Однако, кроме старых, малопригодных пушек и вышедших из употребления самострелов, пистолетов, пик и бердышей, ничего обнаружить не удается. Восемь пушек со снарядами прибывают из Архангельска. К середине лета соловчане, как могли, приготовились к отражению вражеского нападения.
Решающие события произошли 6 июля, когда военные английские корабли «Бриск» и «Миранда» бросили якорь у Соловецкого монастыря. Командир эскадры капитан Э. Омманей выдвинул ультиматум о безусловной и полной капитуляции гарнизона во главе с его комендантом «вместе со всеми пушками, оружием, флагами и военными припасами». Настоятель монастыря архимандрит Александр с монахами составили достойный ответ неприятелю: «Гарнизона, флагов, оружия и прочего в Соловецком монастыре не имеется. Коменданта никогда не было и теперь нет. Солдаты находятся только для сохранения монашествующих и жителей… Так как в монастыре гарнизона нет, то и сдаваться, как военнопленным, некому». И подписали: «Соловецкий монастырь».
Получив такой дерзкий ответ, Омманей распорядился начать бомбардировку монастыря. Она продолжалась более девяти часов. В храмах обители все это время шли молебны, читались акафисты православным святым и Божией Матери. Под ужасающий грохот обстрела по всей монастырской стене был совершен крестный ход.
Защитники крепости отстреливались до последнего патрона, монахи бросались тушить загоревшиеся доски кровли, стен, растаскивая крючьями, засыпая песком, накрывая мокрым войлоком. И все, как один, верили, что Всевышний, преподобные и Богородица не оставят обитель своей милостью, уберегут, не отдадут неприятелю на поругание.
Последнее ядро, выпущенное по монастырю, попало в икону «Знамение» Пресвятой Богородицы над западными вратами Преображенского собора. Защитники и насельники монастыря поняли, что «сию рану благоволила принять за обитель Царица Небесная, как и Сын Ее, за весь мир. Лик на иконе сделался бледным из темного. И наступила тишина». На другой день враги со стыдом удалились.
Капитан Омманей впоследствии признавался, что истраченных им на Соловки снарядов (бомб и ядер около 1800 штук) хватило бы для разрушения не то что малой безоружной обители, но шести больших городов. А то, что он не смог зажечь или разрушить не только монастыря, а даже и деревянной гостиницы для паломников, стоявшей вне стен на возвышенном месте, он объяснял тем, что монахи «чародействовали».
Позднее архимандрит Александр докладывал, что «враг должен был удалиться от нас без исполнения своего намерения. Все бесчеловечные его усилия нанести разрушение обители страшными снарядами остались посрамленными и пристыженными. В монастыре убитых нет, раненых нет, повреждения самые незначительные».
• • • • •
Вечером, гуляя у стен монастыря, заглянули на Тамарин причал. Проходил там фестиваль авторской песни «Соловецкая селедка». Выступали исполнители из разных городов страны. Послушали певцов из Архангельска, Петербурга, Владивостока.
Вроде, все пристойно. Приличная публика, приятные голоса. Из горячительных напитков только пиво. Но на фоне вековых неприступных стен, поклонных крестов, величественных куполов монастырских соборов и храмов добрые, но незатейливые в большинстве своем песни о рыбалке, собачках, пеньюарчиках мне показались до боли, до крика неуместными. Слишком яркий контраст с многотрудной историей островов, их былым и возрождающимся величием.
А что касается самой селедки, ловля которой шла на причале, то из-за ветра или по какой иной причине рыба эта оказалась практически неуловимой. Да и вообще – мы так и не увидели, чтобы на островах торговали морской рыбой. Что удивительно, ведь раньше это был один из основных промыслов местных жителей.
• • • • •
Соловецкий монастырь был местом ссылки и заточения с середины шестнадцатого века. В 1903 году император Николай II «освободил» обитель от этой повинности. За время существования тюрьмы через нее прошло немногим более 300 заключенных, большинство из которых были осуждены за религиозные преступления.
В числе соловецких узников священник Сильвестр, составитель «Домостроя», осужденный как «ведомый злодей», повинный в смерти царицы Анастасии. Он был определен на Соловки на вечное заточение. Там и умер.
В соловецкой тюрьме сидел Симеон Бекбулатович, казанский царь, взятый в плен при завоевании Казани царем Иваном Грозным. Узником Соловков был прадед Александра Пушкина по отцовской линии – капитан Сергей Пушкин.
В 1776 году был заточен навечно в Соловецкий монастырь последний кошевой атаман Запорожской Сечи Петр Иванович Кальнишевский. В 1801 году бывшего атамана в возрасте 110 лет освободили именным указом Александра I. Старец пожелал остаться в монастыре, где и умер на 112-м году жизни.
Сейчас каземат монастыря открыт для осмотра. На ступенях в одну из камер установлены мемориальные пластиковые плитки с именами узников.
Островное положение надежно изолировало здесь государственных преступников. Не случайно с мая 1920-го года Соловки становятся страшным местом. Вначале здесь располагался исправительно-трудовой лагерь для военнопленных Гражданской войны. В 1923 году Совет народных комиссаров принял постановление об учреждении Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения (СЛОН). А с 1937 по 1939 годы здесь находилась Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН) Главного управления государственной безопасности НКВД. Узниками стали не только политические противники большевиков, но и «без вины виноватый» народ – духовенство, крестьянство, рабочие, интеллигенция.
• • • • •
На второй день мы отправились на Анзер. Это самый удаленный и северный из Соловецких островов. В семнадцатом веке там впервые появились монахи-отшельники под водительством преподобного Елеазара.
Нас сразу предупредили: путь через пятикилометровый пролив – Анзерскую салму – в непогоду весьма опасен, да и сама экскурсия трудна физически. Предстоят долгие, быстрые пешие переходы. Но это не испугало. Вся группа, и стар и млад, в полном составе двинулась ранним утром к северной части Соловецкого острова, откуда катера должны были доставить нас к Анзеру. Причалить там они не могут, потому на берег высаживались на лодках.
Я уже знала, что Анзер – дивный, святой, но страшный остров. В двадцатом веке его земля обагрилась кровью тысяч узников Соловецкого лагеря особого назначения. Если с Большого Соловецкого острова заключенные еще надеялись уехать живыми, то дорога на Анзер была дорогой в один конец. В 1928 – начале 1929 года, когда в лагере свирепствовал тиф, на Анзере был устроен лазарет. Туда свозили больных, но не лечить, а умирать…
Нашим экскурсоводом оказался москвич Вячеслав. Лет тридцати пяти, худощавый, с живыми глазами. Его рассказ-экскурсия потряс многих. Вот, что запомнилось мне:
«Если Соловки – Святая земля, то Анзер – Святая Святых, земное небо. Остров будто вытянут вдоль северной части Соловецкого архипелага. До основания Соловецкого монастыря Анзер был необитаем и служил лишь временным пристанищем для беломорских купцов и промысловиков. В начале восемнадцатого века в самом центре острова открылась миру вторая гора Голгофа со скитом, основанным преподобным Иовом, бывшим духовником семьи императора Петра I. Анзерская Голгофа лежит точно на меридиане, проходящем через Голгофу Палестинскую. На ее вершине каменный храм в честь Распятия Господня. Храм огромен. Его размеры сопоставимы с размерами кафедрального собора любого крупного города…»
«Сколько паломников перебывало здесь за столетия нашей истории, – продолжал Вячеслав уже у храма. – Сколько всего видели эти стены… Монахов и паломников сменили мучители и узники, а потом, на смену им, пришли «пигмеи» и запустение».
Надписи на камнях стен храма – вроде «Здесь был Миша» – наглядно подтверждали слова путевода.
Сейчас храм восстанавливается, заделываются щели в стенах, уже укреплен фундамент. Но что обидно – во всей нашей огромной стране не нашлось бригады русских каменщиков, которые согласились бы помочь спасти святыню! Восстанавливают храм армяне, тоже христиане. Они уважают нашу веру, стараются, не жалеют сил ради сохранения храма Распятия Господня. Их упрекнуть не в чем…
Но если мы, люди русские, православные ничего не будем менять в собственной жизни, то не за горами тот день, когда нам на смену – в родную нашу землю придут люди с другой верой, другим цветом кожи, другими идеями и ценностями. История показывает, что неоднократно пытались уже они это сделать, но наши предки, деды и прадеды с Божией помощью Отечество отстояли. А вот устоим ли мы? Хватит ли духовной силы, выдержки, сплоченности?»
На Анзерской Голгофе выросла необычная береза – в форме креста. Все паломники о ней, конечно, наслышаны. Дереву-кресту около 60 лет. Значит, начало расти оно в 1920-30-е годы, когда сбылось предсказание Божией Матери преподобному Иову о том, что «придет время, верующие на этой горе будут падать от страданий как мухи».
Среди Соловецких новомученников, погибших на Анзере, – и архиепископ Воронежский Петр (Зверев), осужденный на 10 лет лагерей «за контрреволюционную деятельность против советской власти». С Большого Соловецкого острова на Анзер его сослали в конце 1928 года за то, что он, несмотря на запреты лагерной администрации, крестил в святом озере узницу.
Даже с метлой в руках, дворником или сторожем, архиепископ Петр внушал благоговейное уважение. Грубые надзиратели, привыкшие издеваться над заключенными, при встрече с владыкой не только уступали ему дорогу, но и приветствовали его, на что он отвечал, осеняя их крестным знамением.
В январскую стужу больной священномученик был доставлен под конвоем в Голгофо-Распятский скит. «Владыка умер от тифа последним, после него никто уж не умирал. Тиф кончился, и настало тепло», – вспоминала позднее духовная дочь архиепископа Петра игуменья Иулиания.
Архиепископ Петр был похоронен вначале в общей могиле, но близкие и почитатели покойного владыки добились разрешения перезахоронить его отдельно с надлежащими почестями. В 1999 году мощи архиепископа Петра были обретены, а в 2000 году он был прославлен в лике святых.
Рассказывая об истории Анзера и Анзерских преподобных, Вячеслав заметил, что «церковь важна не бревнами, а ребрами» – потому важно знать о людях, жизнь отдавших за Веру и Отечество.
«Я не могу понять, почему наше телевидение так смакует кровь, боль и страдания людские. Беседовал с телевизионщиками. Стандартный ответ: «чтобы люди, глядя на все это, становились лучше, чище, добрее». Но ведь этого же не происходит! А ведь только оглянитесь – вокруг есть и доброе, и светлое, и чистое!
Во всем должна быть гармония. И, конечно, рассказывать людям о трагедиях как прошлых, так и нынешних надо. Ведь многие из них – пример людского мужества, пример того, что человек всегда, при любых условиях, должен оставаться человеком, христианин – христианином».
Об одном подобном подвиге прочла уже дома. Соловецкий узник Георгий Осоргин помогал достать облачение, необходимое для погребения архиепископа Петра. Позже по доносу был обвинен и приговорен к расстрелу. Неожиданно на Соловки приехала его жена, добилась свидания с ним.
«И Осоргин просит тюремщиков: не омрачать жене свидания. Он обещает, что не даст ей задержаться долее трех дней, и как только она уедет – пусть его расстреливают. И вот что значит это самообладание, которое забыли мы, скулящие от каждой мелкой беды, от каждой мелкой боли: три дня непрерывно быть с женой и не дать ей догадаться о казни! Ни в одной фразе не намекнуть! Не дать тону упасть! Не дать омрачиться глазам! Она могла еще остаться, он упросил ее уехать… Когда пароход отходил от пристани – Осоргин опустил голову. Через 10 минут он уже раздевался к расстрелу».
По злому навету на Соловках отбывал срок наш земляк, уроженец воронежской слободы Старая Калитва, генерал Русской и Красной армии Андрей Евгеньевич Снесарев. У стен монастыря последний приют, затерявшаяся могила Евгена – Евгения Павловича Плужника, человека удивительной судьбы. Паренек из воронежской слободы Кантемировка стал в двадцатом веке поэтом-классиком украинской литературы.
В 1950-м году, как бы предугадывая воскресение обители, соловецкий заключенный, писатель Борис Ширяев отмечал: «Обновленными золотыми ризами оделись обгорелые купола Соловецкого Преображенского собора, вознеслись в безмерную высь и запели повергнутые на землю колокола. Неземным светом вечного духа засияла поруганная, испепеленная, кровью и слезами омытая обитель веры и любви. Стоны родили звоны. Страдание – подвиг. Временное сменилось вечным».
В наши дни возрождается Соловецкая обитель. Реставрируются монастырские храмы и хозяйственные постройки, в скитах возрождается иноческая жизнь. Уже и на Анзере вновь живут монахи. Трудятся, как и пустынники в семнадцатом-девятнадцатом веках, и непрестанно в течение всего года возносят Богу молитвы о всех и за вся.
• • • • •
В последний день пребывания на Соловках мы посетили еще один остров архипелага – Большой Заяцкий. Пронизывающий ветер, проливной дождь, казалось, убеждали, что жизнь на этом острове невозможна. Низкие березки как бы жались к земле, пытаясь спрятаться от ветра за огромными валунами.
Еще в давнем далеке, в эпоху неолита, это третье-второе тысячелетие до нашей эры, сюда приходили люди. Свидетельства той поры, сохранившиеся до наших дней, – загадочные лабиринты и каменные курганы. На острове сохранились 14 лабиринтов – невысоких спиралевидных каменных выкладок круглой или овальной формы, с диаметром от 3 до 20 метров. Их предназначение не ясно до сих пор.
Сравнительно недавно удалось установить, что посещали остров протосаамские племена в эпоху, когда климат был гораздо теплее. Монахи не стали разрушать археологические памятники, созданные до них. Они поступили просто: на вершине Сигнальной горы над лабиринтами и курганами выложили валунный крест, посвятив это место Богу.
В августе 1702 года на острове была возведена и освящена деревянная церковь во имя святого апостола Андрея Первозванного. Это было сделано по желанию Петра I и в его присутствии. Петр I был первым государем, посетившим Соловки.
• • • • •
Расставаться с Соловками нелегко. Хочется верить, что стал духовно чище и богаче. Мечтаешь побывать там еще хотя бы раз. Это место подвига. Земля святая и дорогая каждому русскому, православному человеку. Земля, пропитанная кровью, напитанная молитвой.
Татьяна ЧАЛАЯ.
Фото автора.
