«Ты же выжил, солдат!..»

05.06.2020 20:04

В январе 1943 года после освобождения Россоши военкомат тысячами собирал молодых ребят в городе и сёлах района, быстро формировал их в маршевые роты и безоружных, в домашней одежде, с полотняными котомками за спинами отправлял пешком вслед за наступавшей армией.

Алим МОРОЗОВ

краевед, г.Россошь

Когда мы, учащиеся семилетней школы, их провожали, они хорохорились, смотрели на нас с высоты своих 17-18 лет, а для нас они все ещё оставались вчерашними пацанами, с которыми мы ходили на лыжах в Немецкий яр, а в прошедшую осень с азартом играли в «свинку».

Петра Друзя провожать тогда мне не пришлось, но нетрудно представить его в то время невысокого щуплого паренька в толпе шумливых новобранцев, которых прибывшие из фронтовых частей дядьки-командиры безуспешно пытались сразу обучить воинской дисциплине.

Морозным январским утром команду призывников, в которой оказался Пётр, после ночевки в нетопленом здании бывшей россошанской поликлиники, построили на пустыре на том месте, где сейчас находится центральная братская могила. Командир провёл перекличку и скомандовал: «Шагом марш!» Перейдя речку Чёрную Калитву, в хуторе Подгорном свернули на ровеньскую дорогу и двинулись на Валуйки.

В колонне рядом с Друзем шагали его одногодки лизиновцы Пётр Будко и Пётр Гончаров. Вместе трем тезкам, трем друзьям детства было легко идти навстречу непредсказуемой военной судьбе. Их Лизиновка была ещё совсем рядом, но думалось о ней как о чём-то далеком, оставшемся в прошлой жизни.

Петру вспомнилось доброе, заплаканное при прощании лицо матери Прасковьи Александровны. Всех детей у неё было шестеро, и всех их жалко, но Петра она жалела особенно. Его, сына-последыша, родила в 1925 году прямо в поле, завернула в тряпицу и пошла дальше сено грести. Отец Петра, Федор Моисеевич, – ветеран Первой мировой войны. Ему слёзы пускать на проводах не пристало. Обнял сына и сказал: «Иди, воюй. Помогай брату Якову». Яков Федорович Друзь к тому времени был уже офицером – фронтовиком с почти двухгодичным стажем. Самый старший брат Петра, Алексей Фёдорович, секретарь райкома партии в то время находился в Россоши, но не смог выкроить даже минуту, чтобы попрощаться. После освобождения Россошанского района у него было дел и забот через край.

Пеший марш новобранцев проходил по занесённому снегом грейдеру. Приходилось часто отступать на обочину, чтобы пропустить воинскую автоколонну или танковую часть, двигавшихся в сторону фронта. Вдоль дороги повсюду встречались следы недавнего вражеского отступления: брошенная техника, припорошенные снегом трупы людей и животных. Морозный ветер обжигал лицо, пробирался под старенький ватник, но испытания, которые подбрасывала погода, не шли ни в какое сравнение с налётами немецкой авиации.

Наа подходе к Валуйкам командир сообщил новобранцам радостную весть: наши войска окончательно разгромили и пленили многотысячную группировку гитлеровских войск под Сталинградом. Настроение у ребят поднялось, и дорога до Харькова им показалась короче. Прошли огромный полуразрушенный город и вышли к Мерефе. И вот тут-то немец показал грозный оскал, казалось бы, загнанного хищника. Охотникам известно, что раненый зверь бывает опаснее, страшнее здорового.

Те, кому посчастливилось тогда остаться в живых, до сих пор вспоминают широкое, занесенное снегом поле за Мерефой, а над ним «юнкерсы», выныривавшие из низких облаков и расстреливавшие из пулемётов хорошо заметных на снегу новобранцев.

Страшное слово «окружение» заставило повернуть маршевые роты обратно. Петру Друзю и его друзьям повезло. При отступлении им удалось разминуться с танковыми дивизиями Манштейна, которые натворили немало бед, прорвавшись в тыл нашим наступающим армиям.

После почти двухмесячного скитания по полям и весям между Донцом и Доном новобранцы из Лизиновки оказались в Уразово в 233-м запасном учебном полку. Друзя зачислили в роту, которой командовал младший лейтенант Платонов. Его больше не послали на фронт из-за тяжелого ранения в грудь, полученного в боях под Сталинградом. Фронтовой опыт Платонова пришёлся очень кстати необстрелянным курсантам, обучение которых ему доверили. От подъема до отбоя младший лейтенант строго следил за тем, чтобы его подопечные передвигались только бегом. Особое значение ротный предавал огневой подготовке. Он сразу оценил Петра за меткий глаз и перед стрельбами только ему поручал пристрелять оружие. Наука младшего лейтенанта Платонова здорово пригодилась Друзю на фронте. В походе он был неутомим, в бою сноровист и находчив, из пулемета, автомата, винтовки стрелял без промаха. Комсорг и начальник разведки 214-го стрелкового полка определили Петра в подразделение разведчиков. После ему не раз приходилось в составе разведгруппы ходить за «языком» на территорию, занятую врагом. Отправляться в опасный поиск Друзю было интереснее, чем ночи напролет сидеть в траншее и по вспышкам определять расположение немецких огневых точек. А затем их наносить на полевую карту, сверяясь с которой, артиллеристы днем подавляли вражеские огневые точки.

Сержант Пётр Друзь за участие в разведке отмечен был медалью «За отвагу» и орденом Славы 3-й степени. Наград было бы у него больше, но в ноябре 1944 года во время выполнения задания он был ранен и отправлен на излечение в госпиталь. Молодой организм быстро справился с ранением, и Пётр уже собирался вернуться к разведчикам в свой полк, когда у него неожиданно поднялась температура.

Врачи вначале посчитали, что это малярия, но на самом деле оказался тиф. В госпитале началась эпидемия. Заболевших тифом отделяли от остальных раненых, устраивая в частных домах. Состояние Петра скоро стало критическим. Когда его привезли в только что созданное тифозное отделение, медсестра приёмного покоя сказала: «Зачем его к нам доставили? Он же мёртвый». Врач осмотрел Друзя и приказал: «Сгружайте этого. Попробуем оживить».

Пётр длительное время находился в полузабытьи. Когда у него в палате спросили фамилию, он ответил: «Петя». Так и записали. А его однополчане преждевременно и заочно сержанта Друзя похоронили. Из части в Лизиновку родителям пришло страшное сообщение о гибели сына.

В «Книге Памяти» Россошанского района П.Ф. Друзь до сих пор значится погибшим в бою 10 декабря 1944 года и похороненным в селе Надькорпад, округ Шомоги, Венгрия.

Мать и отец оплакивали погибшего сына, а он, поборов тиф, снова пошел воевать.

После окончания войны часть, в которой служил Пётр, перевели в Болгарию, а оттуда в Закавказье. К тому времени сержант Пётр Друзь возглавлял комсомольскую организацию дивизиона 61-й минометной бригады. Командование отметило хорошую службу сержанта Друзя, направив его в Горьковское военно-политическое училище имени М.Ф. Фрунзе. Летом 1946 года он успешно сдал вступительные экзамены и на два года окунулся в напряжённую учебу.

В 48-м на торжественном построении выпускнику училища П.Ф.Друзю вручили новенькие лейтенантские погоны и предписание ехать служить на остров Сахалин. Так он оказался на самых восточных рубежах страны.

В артиллерийском полку лейтенант Друзь был назначен комсоргом. Фронтовой опыт помог ему и в офицерском звании нести службу достойно. Он быстро завоевал авторитет и стал настоящим вожаком полковой комсомолии. На инспекторской проверке все 24 орудийных расчета его полка стреляли отлично. Командование отметило комсорга, присвоив ему вне очереди звание старшего лейтенанта, а потом и капитана.

Через четыре года капитан П.Ф.Друзь получил перевод в Московский военный округ. Он собирался служить дальше, но по прибытии в столицу узнал, к своему разочарованию, что попал под сокращение. В те годы многим кадровым военным пришлось в принудительном порядке возвращаться на гражданку. Пётр Федорович вернулся на родину в Россошь и пошёл работать в школу учителем труда. Заочно окончил исторический факультет, 26 лет учительствовал и дважды ветераном (войны и труда) ушёл в бессрочный отпуск.

P.S. Не так давно в архиве мне удалось познакомиться со списком мобилизованных в январе 1943 года из сёл Лизиновского сельского Совета. Первым в этом списке значится Пётр Федорович Друзь, а всего в нём внесено 68 фамилий, из которых половина 1924-1925 года рождения. Остальные старших возрастов. Среди мобилизованных лизиновцев самым старшим был Максим Степанович Ребрий – родился в 1895 году. Из включённых в этот список убито, умерло от ран и пропало без вести 16 человек. Петру Федоровичу Друзю и его друзьям, Петру Григорьевичу Будко и Петру Прокофьевичу Гончарову, повезло. Они вернулись домой.

Источник: газета «Воронежская неделя» | № 1 (2224) | Пятница, 5 июня 2020 года. Специальный выпуск, посвящённый 75-летию Великой Победы.

https://www.communa.ru/obshchestvo/ty-zhe-vyzhil-soldat-/