В памяти народной. На Бежиных лугах

30.10.2013 09:14

Братья Александр и Фёдор Дмитриевичи Щедрины были призваны на службу Елецким военкоматом в начальные дни войны. Куда увёл их боевой путь – родные не знали все эти годы. Недавно стала известна судьба Александра.

Ранним утром 5 июля 1943 года в тихих и светлых тургеневских краях началась битва. Ни до, ни после мир не видел такой броневой – танковой и орудийной - схватки. На Курской дуге решалась судьба Священной Великой Отечественной и в целом – Второй мировой войны.

Татьяна МАЛЮТИНА,

историк

«Нет в России семьи такой, где б ни памятен был свой Герой» - слова из песни к известному и любимому многими кинофильму «Офицеры» применимы, наверное, к каждому из нас.

Александр Щедрин

В семье моего мужа пропали без вести два его двоюродных дедушки. Братья Александр и Фёдор Дмитриевичи Щедрины были призваны на службу Елецким военкоматом в начальные дни войны. Как и куда увёл их боевой путь – родные не знали все эти годы. Но вот совсем недавно стала известна судьба Александра.

Помог Интернет, а точнее – сайт «Подвиг народа» (http://www.podvignaroda.mil.ru), где сотрудники Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации создают и постоянно пополняют базу данных на воинов Великой Отечественной. На этом сайте нашли наградной лист Александра Дмитриевича Щедрина. Посмертно его представили к ордену Отечественной войны II степени за подвиг, совершённый на огненной Курской дуге.

Ни мать, ни жена не дожили до дней сегодняшних и так и не узнали, что их любимый и дорогой человек - герой. Сестра Нина Дмитриевна сейчас живёт в Ельце. Трудно подобрать слова для описания её чувств, когда она узнала о брате. Ведь даже мы, никогда дедушку не видевшие, не могли без слёз вчитываться в пожелтевшие от времени строки его военной судьбы.

Нина Дмитриевна прекрасно помнит то, как хорошо он учился в школе. Потом – в духовной семинарии. Но стать священником не смог – женился на женщине с двумя детьми, которая сбежала от мужа, не выдержав его побоев. Мальчишек усыновил – растил как родных.

Окончил курсы бухгалтеров. Работал в магазине. Известие о начале войны встретил на больничной койке – удалили аппендицит. Как выписали, только зашел домой за вещами – и сразу на фронт. Нина Дмитриевна вспоминает, к ним на станции во время прощания подошла цыганка. Напророчила: «Видите сына и брата в последний раз…»

Читаю наградной лист: «Щедрин Александр Дмитриевич. Гвардии красноармеец. Орудийный номер истребительного противотанкового артполка 3-й гвардейской ордена Ленина истребительной бригады 2-й истребительной дивизии. 1908 года рождения. Русский, беспартийный. В Красной Армии с 1941 года. С февраля 1942 по март 1943 воевал на Брянском фронте, с марта 1943 – на Центральном. Убит 8 июля 1943 года».

Ниже – краткое описание подвига: «8 июля 1943 года у деревни Самодуровка Курской области в бою с немецкими танками товарищ Щедрин сражался мужественно и храбро. В момент танковой атаки и артиллерийско-миномётного обстрела он в составе орудийного расчета подбил один танк противника, а когда орудие во время бомбёжки вышло из строя, он гранатой подорвал ещё один танк. И в этом бою был сражён вражеским снарядом – пал смертью храбрых. Достоин награждения орденом Отечественной войны II степени.

Командир истребительного противотанкового артиллерийского полка гвардии подполковник Железников. Сентябрь 1943 года».

• • • • •

Название деревни Самодуровка знает каждый, кто хоть немного знаком с историей сражения на Курской дуге. Десятилетия назад на картах фашистского командования стрелки, обозначавшие танковые клинья, упёрлись в это тихое село, как и в соседние – Ольховатку, Кашару и Тёплое.

План Гитлера «Цитадель» был отработанной операцией на окружение. Вот его краткая формулировка из боевого приказа: «Цель наступления – окружить силы противника в районе Курска посредством хорошо согласованных стремительных двух ударов со стороны Белгорода и от Орла, а затем уничтожить врага в ходе общего наступления». Другими словами, это был приём на ошеломляющее взятие в «котёл» противника, уже испытанный фашистами в сорок первом – сорок втором.

Для реализации плана выделялись огромные силы. Немецкий военный историк Пауль Карель (знающий обстановку не понаслышке, есть сведения о том, что под этим псевдонимом скрывается Пауль Шмидт, личный переводчик Гитлера) так пишет об этом: «Ни одно из предыдущих сражений на Востоке не знало такой концентрации военной мощи и столь тщательной подготовки.

К наступлению под Курском было готово около 3000 танков и штурмовых орудий. 1800 самолётов выстроились на аэродромах вокруг Харькова и Орла, чтобы контролировать небо во время операции «Цитадель» и обеспечивать танкам прикрытие с воздуха. Чтобы представить себе масштаб этой подготовки, достаточно вспомнить, что Гитлер начал свою кампанию против России 22 июня 1941 года, имея 3580 танков и 1830 самолётов». Для реванша за Сталинград фюрер всё был готов поставить на карту.

Наступление на северном фланге Курской дуги вела сильнейшая у немцев 9-я армия кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями генерал-полковника, будущего фельдмаршала Вальтера Моделя. Противостояли ей войска Центрального фронта под командованием генерала Константина Константиновича Рокоссовского. Полководец проявил себя блестящим стратегом и аналитиком - на основании данных разведки сумел точно определить участок, на котором немцы планировали нанести главный удар. Здесь и была создана глубокоэшелонированная оборона.

Как выяснится в ходе последующих боев, оборона Рокоссовского оказалась настолько прочной и стабильной, что он смог передать значительную часть своих резервов командующему Воронежским фронтом генералу Николаю Фёдоровичу Ватутину, когда у того на южном фланге Курской дуги возникнет серьёзная угроза прорыва.

На линии фронта севернее Курска выберем всего одну точку – окрестности села Самодуровка, чтобы вместе с участниками и исследователями тех боев вернуться памятью в жаркие дни начала июля 1943 года.

В отчётных документах наших штабов, анализировавших сражение под Курском по свежим следам, четко проходит мысль: «Июльские оборонительные бои в основном представляли собой борьбу артиллерии с танками противника».

У Самодуровки основная сила немецкого танкового тарана пришлась на 3-ю истребительную бригаду. Именно в ней служил Александр Дмитриевич Щедрин. 3-я истребительная бригада в июле 1943 года входила в состав 2-й истребительной дивизии 70-й армии. Это было нетипичное соединение в советских войсках. Предназначалось оно специально для борьбы с танками врага.

3-я бригада была сформирована в мае 1942 года в посёлке Кузьминки Московского военного округа. Её укомплектовали лучшим личным составом. Командование бригадой поручили опытному командиру полковнику Вениамину Николаевичу Рукосуеву.

Начальник оперативного отдела штаба артиллерии Красной Армии Константин Петрович Казаков о полковнике Рукосуеве писал в мемуарах: «Это был истинный боец прямой наводки - немногословный, крепкого характера, всегда собранный, решительный и смелый. Мне довелось лично знать Рукосуева, принимать участие в формировании его бригады, а после Курской битвы анализировать её боевую работу. Превосходно проявил себя этот воинский коллектив!»

Вениамин Рукосуев родом был из Смоленской области. До войны с успехом окончил Московскую Высшую военную школу физической культуры и полный курс Рязанской пехотной школы им. К.Е. Ворошилова. Был направлен на службу в первые авиадесантные части Красной Армии. С начальных дней войны Вениамин Николаевич принимал участие в боевых действиях. В сентябре 1941 года вместе с киевской группировкой наших войск попал в окружение.

14 ноября 1941 года В.Н. Рукосуев сумел вырваться из него. Был ранен. За два месяца им было пройдено более тысячи километров пешком по немецким тылам.

За доблесть и отвагу, которую полковник проявит уже в ходе Курской битвы, его наградят орденом Ленина. Его мужество будет отмечено и иностранной наградой: король Великобритании Георг VI через посла вручит Рукосуеву орден «Британская империя» 3-й степени.

Памятник на Тёпловских высотах

В июле 1943 года 3-я истребительная бригада занимала оборону на самом танкоопасном направлении в западной точке Орловско-Курской дуги - на Тёпловских высотах. Эти холмы – часть Среднерусской возвышенности между Орлом и Белгородом - были очень выгодны в стратегическом отношении. Генерал-полковник Модель называл их «ключом от двери в Курск», подчёркивая, что «владеющий высотами, будет владеть пространством между Окой и Сеймом». Потому все усилия фашистов в том районе сводились к задаче выбить мощными танковыми ударами советских воинов с Тёпловского плацдарма.

Но сделать это они так и не смогли. Все двадцать атак захватчиков захлебнулись, не выдержав стойкости и героического мужества наших бойцов. Пять дней 3-я истребительная бригада сдерживала яростный натиск гитлеровских танков и автоматчиков. И выстояла. 146 вражеских «Тигров» и «Фердинандов» было уничтожено ею в эти дни.

За успешные действия, проявленные в ходе боев на Курской дуге, 3-я истребительная бригада получила первые награды - орден Ленина и звание гвардейской.

• • • • •

Попытаемся представить, что происходило у Самодуровки в день гибели нашего Александра Дмитриевича Щедрина.

Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский в мемуарах по-военному чётко и лаконично писал: «8 июля в 8 часов 20 минут до 300 вражеских танков при поддержке артиллерийско-миномётного огня и ударов авиации атаковали наши позиции северо-западнее Ольховатки на стыке 13-й и 70-й армий… Здесь успела с ходу занять позиции 3-я истребительная артиллерийская бригада полковника В.Н. Рукосуева. Артиллеристы встретили гитлеровцев огнём прямой наводки. Противник вынужден был отойти… Вражеская атака была отбита».

А вот выдержки из воспоминаний ветеранов 3-й истребительной бригады, участников боев у Самодуровки.

Наводчик орудия Иван Прокофьевич Любименко о бое 8 июля 1943 года рассказывал: «Батарею нашу поставили на огромном ржаном поле. Всю ночь рыли окопы. Рожь выросла высокая, сильная. Сорвёшь колос, чувствуешь хлебный дух. А сам прикидываешь, как лучше сверху колосьями замаскировать орудия. Утром на батарее закричали: «Воздух!». Началась такая бомбёжка, что земля ходуном пошла. Прижмёшься к стенке окопа, а она трясётся. Голову суёшь вниз, а земля рушится…»

Иван Егорович Филатов, рядовой, так запомнил сражение:

«Танки шли лавиной. Сколько их было, не считали. Машины двигались по полю зигзагами, меняя направление. Чтобы сбить с толку наших артиллеристов. Чтобы помешать точно прицелиться. Осколки сыпались как свинцовый дождь. Столько было снарядов в воздухе, что над нашими головами два столкнулись и взорвались. Такой стоял оглушительный грохот, что кровь текла изо рта и ушей. Открывали рты, чтобы перепонки в ушах не лопнули. В один момент меня, как щепку перебросило воздушной волной из одной воронки в другую. И знаете, привычка уже была: только пришёл в себя – затвор рукавом гимнастёрки протираешь. Чтобы в следующую секунду стрелять по врагу».

Заряжающий Константин Иванович Подколзин писал:

«Рот, глаза – всё забито песком. Танки различали по силуэтам – свои и немецкие. Поле горит. Никогда не забуду, какой тяжёлый, удушливый дым полз по окопам. Запах пороха, горящего масла, раскалённого металла, золы. Мы задыхались».

Командир взвода Семен Давыдович Зискис вспоминал:

«Бой с танком – самый тяжёлый бой. Многим из нас пришлось увидеть, как танк с ходу врывается на огневую. Под гусеницами гибнут и люди, и пушки. Картина трагическая эта стояла перед глазами. Такое может быть и с тобой – помнил каждый, когда начинал поединок с танком. И каждый понимал, что танк надо подпустить ближе, когда он идёт на тебя. Как бы ни было страшно. Осколки стучат, а ты должен точно наводить. Не ошибиться, не дрогнуть. Ведь орудие само не стреляет».

Андрей Владимирович Пузиков, наводчик, рассказывал:

«Сложное это чувство – видеть, как неумолимо приближаются к тебе бронированные чудовища с оскалённой желтой пастью тигра на борту. Когда танки приблизились, открыли огонь – и сразу штук семь запылали, преградив дорогу остальным. Не выдержал, закричал «ура». И тут снаряд разорвался. Совсем близко. У орудия отлетели левое колесо, прицельное приспособление, половина щита. Расчёт погиб. Я, раненный, через лафет упал в ровик. Подбежал старший лейтенант Картузов, вытащил меня. Спихнули орудие на бруствер, подложили вместо колеса снарядный ящик. Картузов лёг за пулемёт, я, не чуя боли, стал бить картечью, рассеивая автоматчиков. Те отхлынули. Вдруг прямо передо мной - «тигр». Я зарядил кумулятивный снаряд и – в него. А он – в меня. Оба попали. «Тигр» вспыхнул свечой, а его снаряд угодил в противооткатное устройство. Это – последнее, что помню».

Страшные картины. Жуткий бой. Основной удар фашистов 8 июля 1943 года приняли на себя 1-я батарея капитана Г.И. Игишева и 7-я батарея капитана В.П. Герасимова.

В этот день фашистский генералитет предпринял ещё одну очередную попытку переломить ход боевых событий. Немецкие танки и пехота крупными силами атаковали железнодорожную станцию Поныри, а также стык флангов 13-й и 70-й армий близ Самодуровки.

В девятом часу утра разведчики насчитали между восточной окраиной Самодуровки и близлежащим селом Подсоборовка до 300 танков противника. Разбившись на три группы, танковые части гитлеровцев перешли в наступление. До 60 танков шли на опорный пункт, где располагалась батарея капитана Игишева. Он подпустил танки на дистанцию прямого выстрела, открыл огонь. На батарею пикировали «юнкерсы», её обстреливали немецкая артиллерия и танки.

После того как подбили и подожгли четыре немецких танка, «тигры» и «фердинанды» с дистанции 1200–1500 метров начали обстреливать батарею. Капитан Игишев был серьёзно контужен, но продолжал управлять огнём батареи.