Общество
Воронежец Андрей Киланянц 20 лет собирает бутылки. Для коллекции
01.03.2005 00:00
Как профессиональный витрофил Андрей Киланянц озабочен не содержимым, а формой бутылки. Чем «старше» стеклянная тара, тем Андрею Александровичу, коллекционеру во втором поколении, приятнее с ней иметь дело. Киланянц сделал выбор в пользу Воронежа и церковного стекла. Равных коллекции Киланянца в России не будет: 91 пузырек. Оказывается, стекло тоже нужно понимать. Поэтому Киланянц сохранил некоторые...
СО СТЕКЛОМ ПО ЖИЗНИ
Воронежец Андрей Киланянц 20 лет собирает бутылки. Для коллекции
Как профессиональный витрофил – коллекционер стекла, Андрей Киланянц озабочен не содержимым, а формой бутылки. Чем «старше» стеклянная тара, тем Андрею Александровичу, коллекционеру во втором поколении, приятнее с ней иметь дело. Отец его больше был связан со спиртным: за почти 40-летний период коллекционирования он собрал более 25 тысяч бутылочных наклеек и 2 тысячи пробок от спиртных напитков из разных стран мира.
В доме Андрея Александровича в окружении множества бутылок хранится сундук с отцовским скарбом. «Просто я занимаюсь своим делом», – коротко говорит о разнице интересов. Да и вообще идея собирательства пришла неожиданно, после того, как одну из довольно редких старинных бутылок, попавших случайно к нему в руки, попросил у него друг отца, тоже коллекционер. Отдал, а у самого внутри что-то ёкнуло: «моё».
Сначала Андрей приобретал все старинные диковинные вещи из стекла. Выставлял свою коллекцию на более чем пятнадцати персональных выставках и по разным поводам. Необычное увлечение воронежца широко освещается в СМИ. О нем только написано более 70 публикаций. В первой газетной статье говорилос: «... инженер Киланянц занимается историей аптечного стекла Воронежа». На самом же деле выставка была посвящена алкогольной тематике, и продукция выставлялась соответствующая, но об этом во времена горбачевского сухого закона нельзя было писать. Киланянц на журналиста обиделся, но оказалось, что «обидчик» в какой-то мере предрек судьбу коллекционера.
Два года назад при переезде на другую квартиру, имея порядка 50 ящиков стекла, Киланянц пришел к выводу: коллекция – не случайное собрание предметов. Решил для себя: нужно вычленить основные темы. Так один из главных законов коллекции – приумножение – был жестоко нарушен. «Отсек ненужное», и бутылок стало в несколько раз меньше. Киланянц сделал выбор в пользу Воронежа и церковного стекла. Правда, остались еще фигурные бутылки с бюстами Тургенева, Пушкина, старые школьные чернильные пузырьки, даже елочные игрушки и пудреницы 50-60-х годов прошлого столетия – любимого и милого сердцу коллекционера времени. Они нашли среди стекла свое место на полочках.
И еще сохранились некоторые вещи, непонятые… Оказывается, стекло тоже нужно понимать. Не зря же посетителей всемирно известного Венецианского стекольного завода-музея (остров Мурано) встречает надпись: «Стекло – это живой организм со своим характером и душою»…
Завораживающая близость веков
– Изначально меня не интересовали высокохудожественные изделия из стекла. Почему? Вот в кабинете Путина стоит кресло в стиле ампир. Через 100-300 лет кто скажет, откуда оно и вообще какая существует связь его с тем, как мы живем? – говорит Андрей Александрович. – Для меня важны вещи, с которыми человек находится в непосредственном контакте в повседневной жизни. На этих бытовых вещах, лаконичных, интересных, – неизгладимый след эпохи. Обычная бутылка, из которой, может быть, частенько пивали Пушкин или мой дед, – согласитесь, ведь тоже интересна. Вот в этой-то и близости – вся завораживающая ценность коллекции.
Русская церковная утварь из стекла – тема мало изученная. Есть у Киланянца конкурент в Москве – раньше он помогал воронежцу, а потом сам увлекся. Как ни странно, отношения у соотечественников-конкурентов от этого не ухудшились, хотя коллекционеры – народ ревностный. За рубежом тоже есть собиратели русского церковного стекла. Правда, грек вроде бы уже сошел с дистанции, у финна, говорят, сотня-полторы пузырьков будет. Но это говорят, а как на деле – еще вопрос.
В любом случае, у Киланянца равных в России коллекций не будет – 91 пузырек. Для сравнения: в воронежских музеях – всего два церковных пузырька. Сколько всего по области, собиратель точно не знает, потому что не во всех музеях довелось побывать.
– Эти вещи не имеют никакой ценности, – показывая свою уникальную коллекцию, неожиданно выдает ее «отец». – Еще один еврей-антиквар, из первых знатоков в стране, сказал мне однажды: «Запомни, Андрей, ценна не вещь, а человек, который ее принес». Тот же пузырек в краеведческом музее никому ни о чем не говорит. Только прозанимавшись этим двадцать лет, понимаешь, что это тема, а не случайное собрание. Если издать хороший каталог, в котором прописано что, почем можно купить или продать, и, скажем, в Европу его направить, на пузырьки цена подскачет в десятки раз. Они войдут в мир перекупщиков. Для сравнения скажу: я покупаю пузырек иногда за копейки, за 5, 30, 100 долларов США. Цена же хорошего парфюмерного флакона начала прошлого века стартует от 5 тысяч долларов. В этом деле цены сильно варьируются, практически одинаковые вещи можно купить и за сто рублей, и за столько же долларов. Словом, «цена под интерес».
Честно говоря, я ожидала увидеть озабоченного коллекционированием человека. Просто не так давно прослышала такой удивительный случай: коллекционер старинного венецианского стекла несколько лет стоит, отказываясь сесть, а спит лишь на боку, часто и тревожно просыпаясь. Уверяет, что часть тела, на которой сидят, сделана у него из тончайшего хрупкого стекла, и очень бережет этот ценнейший экспонат.
Наш коллекционер оказался вменяемым и совершенно не помешанным на стекле. Его некогда бурное коллекционирование перешло в латентную, или, как говорит сам собиратель, в «тормозную», стадию. Мало возможностей где-либо найти или купить нужные, недостающие экспонаты. Особенно трудно отыскать их в Воронеже, где уже многое, даже в буквальном смысле, им перерыто. О поисках Киланянца и местах находок – отдельный разговор. Своими стараниями и помощью друзей коллекция пополняется на две-три вещицы. Максимальная удача для Киланянца – пять в год. В остальное время продолжается процесс познания, осмысления и понимания знаний, которые, как правило, черпаются из книг об истории стекла. Их у Киланянца набралось с добрую сотню, тоже своего рода приличная коллекция.
Икона на стекле
– Многие коллекционируют русские иконы. Покупают дорогие, на всемирно известных аукционах Сотбис и Кристи. Но мало кто знает, что есть икона на стекле. В этих стеклянных именных посудинах (сегодня они пластиковые) до революции православные церкви выпускали святые воду и елей с изображением святых, религиозными надписями. Вот, – протягивает нам коллекционер, – пузырек с освещенным маслом от мощей воронежского святителя Митрофана столетней давности.
Большая, аккуратно подобранная рукописная стопка бумаг на столике краеведа Киланянца говорит о его плодотворной работе по истории воронежских аптек. В нее вписаны более 700 имен воронежских фармацевтов дореволюционного периода. Пока автор взял тайм-аут, но вскоре намерен закончить начатое дело и выйти к финишу с хорошей книгой.
В экспозициях воронежских музеев хранятся два-три стеклянных свидетельства давно минувших лет, у коллекционера их более 60 – с надписью «Воронеж». В основном это аптечная посуда.
Даже психологи отмечают, что коллекционирование у профессионалов перерастает в нечто большее. Это не хобби, не профессия, а образ жизни.
– Способ существования, уход от реальной действительности. Кто-то играет на гитаре, кто-то водку пьет… Я играть не умею, но успеваю и водку пить и коллекционировать, – отшучивается Киланянц.
Признаться, после общения с коллекционером, мне показалось, я начала понимать, откуда это неожиданное пристрастие тренера по тяжелой атлетике, почетного донора, спасателя, участвовавшего в эвакуации людей, пострадавших в сильнейшем землетрясении 1988 года в Ленинакане (Армения). По-видимому, это про него изречение одного неизвестного автора: «Стекло – душа. Бог – это свет, проходящий через стекло».
Правда, с религией у коллекционера «особые отношения». Он много знает, но многого не приемлет. Побывав в разных уголках мира, повидав многое на своем веку, он приобрел достаточно знаний в жизни и о самой жизни. «Цена» – висящая на стене инсталляция из круглых железячек – символизирует мировые религии: иудаистская звезда Давида, мусульманский полумесяц и христианский крест. Все выполнены из 30 элементов – «30 серебряников». Композиция «Цена» говорит о «цене» человеческой жизни.
Так же философски дизайнер-любитель, коллекционер относится к своему собирательству. Двадцать лет – дата солидная. Сначала он думал подойти к этому с размахом – провести несколько выставок одновременно, но со временем энтузиазм коллекционера почему-то угас. Впрочем, любые предложения читателей «Коммуны», музейных деятелей и работников отделов культуры по проведению выставок коллекционер готов с вниманием рассмотреть. Галина РОХМИН.
Фото Елены ЛЕСНЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
