Общество
Явление. Бродяги наших дней
11.01.2008 10:06
| Они грязные и злые, но они – наши сограждане. В Воронеже их тысячи, по России – миллионы. Зима для них смерти подобна. И что же с ними делать? Бродяжничество – это что? Состояние души, пренебрежение общественными нормами бытия, своеобразное понимание прав, свобод и обязанностей? Или что-то еще другое? По данным службы участковых уполномоченных ГУВД по Воронежской области, состав бродяг почти однородный. |
Они грязные и злые, но они – наши сограждане. В Воронеже их - тысячи, а по России – миллионы. Зима для них смерти подобна. И что же с ними делать?
«Право имею...»
– Я народ или не народ?! – корячится пьяный бомж. – Я – народ, вот поэтому и еду этим «народным» автобусом. Право имею…
Пассажиры безмолвствовали, женщины деликатно зажимали носы.
«Права» буяна нарушил водитель. Он остановил автобус, открыл дверь и дал пинка «представителю народа».
– Ну и надоел же! – пояснил пассажирам. – Чуть ли не каждый день высаживаю. Алкаш алкашом, весь завшивел, а поди ж ты – права качает. Припугнуть как-то хотел: в милицию, мол, сдам. А он нагло так отвечает: «Ну и что? Они могут задержать меня только временно. А потом отпустить обязаны...»
– Грамотный, видать,- высказала предположение пожилая пассажирка автобуса, шедшего маршрутом №11н.
Что ж, это не исключено. По данным милиции, примерно каждый десятый воронежский бомж имеет высшее образование, каждый пятый – техникумовское. Тех, у кого образование ниже среднего, вообще только 20 процентов. Так что бомж с газетой, а то и с книгой в руках на свалке – картина не такая уж редкая.
Если бы «начитанный» человек без определенного места жительства, обосновавшийся в Воронеже или его пригороде, откликнулся на предвыборную печатную агитацию, он смог бы проголосовать 2 декабря. Для таких лиц был открыт специальный избирательный участок в Юго-Западном микрорайоне. Таковых не нашлось, голосовали в основном граждане, не успевшие зарегистрироваться по новому месту жительства. Они, конечно же, никакие не бродяги.
А бродяжничество – это что? Состояние души, осознанное пренебрежение общественными нормами бытия, своеобразное понимание прав, свобод и обязанностей? Или что-то еще другое?
Бродяжий расклад
Сотрудники службы участковых уполномоченных областного ГУВД знают несколько примеров, когда «ветер странствий» поманил в дорогу юных романтиков, а «прекрасные дамы» бросились в пучину страсти и приключений. Но вообще-то состав бродяг почти однородный: дети – 3 процента, женщины – 7, мужчины – 90.
Сильный пол в данном раскладе вовсе не выглядит сильным. Убежденных бродяг, которые стойко переносят любые лишения и скитаются по России подобно пролетарскому писателю Максиму Горькому или певцу Федору Шаляпину, не так уж много – 7 процентов.
Алкоголизм, наркомания и пожар являются причиной бродяжничества 13 процентов мужчин.
Не устояли под напором семейных обстоятельств 10 процентов наших земляков – извечный вопрос «кто в доме хозяин?» разрешился не в их пользу. Сюжет этот не нов и имеет «международный» характер. Например, в результате ссоры лишился крыши над головой чемпион мира по боксу в супертяжелом весе Майк Тайсон. Во, какой гигант не устоял на ногах! Деньги на еду ему стали давать уличные торговцы.
В свое время жертвой обстоятельств был Марк Твен. Итогом бродяжничества стала книга «Налегке». Но вряд ли когда-либо напишут свои воспоминания 20 процентов наших бомжующих сограждан, которые являются жертвами криминальной приватизации, «черных риэлторов» и ушлых фирм-»доброжелателей».
Догадываетесь, что представляют собой остальные 50 процентов бродяг? Правильно, половина всех бомжей – это бывшие зеки, которым некуда возвращаться.
«Тут вам не богадельня»
В «Коммуну» позвонила читательница Вера Петровна Саворская:
– Помогите пристроить куда-нибудь бомжа. Совсем еще молоденький, Сашей зовут. Я его приодела, как смогла, подкармливаю. Но соседи возражают, чтобы он жил в подъезде. К себе взять тоже не могу – родные против. А недавно парень чуть не замерз насмерть – шел «домой», то есть в наш подъезд, после употребления нескольких флаконов общедоступной настойки боярышника. Я вызвала «скорую», его забрали. Я обрадовалась было: в больнице хоть тепло и с голоду не пропадет. Но на другой день выставили: «Не положено, – говорят. –Ммы не богадельня, а лечебное учреждение». Звонила в стационар, а там говорят то же самое, еще и паспорт со страховым полисом спрашивают. Бессердечные люди!
– А как вы полагаете, с юридической точки зрения медики правы? – интересуюсь у Веры Петровны. – Разве им на содержание и лечение бродяг отпускают бюджетные средства?
Та после долгого молчания и вздоха ответила согласием.
Сошлись мы и на том, что «праведный гнев» в адрес участкового милиции тоже безосновательный. Что он может сделать для «смирного» скитальца? Да ничего! Даже в темную кутузку того никто не возьмет. Между прочим, большинство бомжей тюрьмы не боятся всё по той же причине – ты не замерзнешь, будешь иметь пайку хлеба с кашей, да еще тебя сводят в баню. Но в местах заключения даже для преступников мест не хватает.
– Видно, выгонит участковый «моего» бомжа Сашу, – горюнилась В.П.Саворская. – И выгонит подальше от своего участка, чтобы не доставали его такие вот, как я, пенсионерки.
До лучших времен
Вера Петровна с готовностью откликнулась на вопрос: «А вы лично согласились бы помогать приюту для бомжей, если бы его открыли местные власти? Или помогать благотворительной организации, просто подкармливающей бродяг, как это делается на Западе?»
Увы, мы – не «гуманная Европа»: общественное сознание в целом не сориентировано в сторону лиц без определенного места жительства. Оно и понятно: у нас и «благополучные» категории населения числятся в малоимущих. А сколько обездоленных детей! Слава Богу, хоть о них состоятельные люди, власти, а также коммерческие и некоммерческие организации вспоминают перед Новым годом, в другие праздники. Есть и постоянные меценаты, но их не так уж много, бродяги их не прельщают. И совсем уж смешно говорить о том, чтобы в предвыборную пору на бомжей тратились кандидаты в депутаты, мэры и так далее.
Между тем, половина всех бомжей – люди без криминального прошлого. Если ими не заниматься, они пополнят ряды преступников. К тому же эти наши сограждане не просто опускаются на социальное дно и деградируют. Они гибнут, как мухи. В частности, зимой в Воронеже ежегодно замерзают десятки бомжей, а в Москве – сотни.
Имеют это в виду хотя бы наши «верхи»? В Госдуму предыдущего созыва милицейское ведомство передало законопроект, цель которого – «оградить нормальных граждан от общения с бродягами». Главная мера – вернуть в Уголовный кодекс РФ статью, предусматривающую наказание за бродяжничество – была такая в УК РСФСР 1960 года. В соответствии с ней применялись исправительные работы до одного года либо лишение свободы на срок до двух лет.
Справедливо полагая, что проблему бродяжничества невозможно искоренить исключительно наказаниями, депутаты решили изучить вопрос глубже, а по сути – отложили его рассмотрение «до лучших времен». Когда они наступят для Думы пятого созыва, сказать сложнее сложного, ведь предвыборные страсти еще не скоро стихнут. К тому же среди народных избранников много состоятельных людей. А сытый голодного, как известно, не всегда разумеет.
Сейчас они хлопочут об открытии собачьего интерната. А недавно закрыт единственный на весь Воронеж пункт санобработки бомжей.
– Стало быть, остается уповать на общественность да на человеческое сострадание, – сделала вывод всё та же читательница «Коммуны» В.П.Саверская.
Пожалуй, что так. Хотя и тут не всё однозначно.
Он ещё и критикует!
…Трагедией обернулась доброта жителя Железнодорожного района города Воронежа. Он впустил к себе в многодетную семью лучшего друга детства – сжалился над 65-летним бомжем, который имел несколько судимостей. Прожили вместе пять лет, друг-благодетель неожиданно умер. Бывший же бомж возомнил себя хозяином, повел себя, как пахан в зоне.
Однажды сын умершего друга не стерпел. Возникла ссора. В итоге многоопытный уголовник убил 34-летнего мужчину. Более того, надругался над его трупом. Получить очередной срок 70-летний старик не успел – скоропостижно скончался в тюремной больнице.
– Черного кобеля не отмоешь добела, – комментирует бывший офицер Сергей, ставший бомжем «из-за коварства жены-изменщицы». – Я хочу, чтобы воронежцы не гребли под одну гребенку людей, которые не имеют своего жилья. Вдруг вы отказываете в самой малости хорошему человеку? А зеков я и сам сторонюсь. У них одна забота – где бы взять денег на выпивку, но с протянутой рукой на паперть они не пойдут…
Выяснилось, что бомжующий в Северном микрорайоне Сергей скептически относится к бесплатным обедам и вечерям, устраиваемым православными приходами: «Они не про нашу честь. Туда ходят благочинные старушки, которые имеют маленькую пенсию. От нас, бомжей, они шарахаются. Нет почтения у бича и к благотворительным организациям и фондам. Дескать, им нужны громкие акции, до обитателей свалок они никогда не дойдут, а под видом реабилитационных центров отмываются большие деньги: помогут десятку человек, а отчитаются за сотни.
– И вообще, – говорит Сергей, – заняться реабилитацией «добропорядочных бомжей» никто не стремится. Куда проще охватить влиянием только что «откинувшегося» из зоны бесправного зека, а будет ли от этого толк – никому дела нет: волка, сколько ни корми, – он смотрит в лес. Слыхали такую пословицу?
В неизвестном направлении
Глаголет ли устами просвещенного бомжа истина? Однозначно сказать «да» – трудно. Столь же трудно ответить на вопрос: а можно ли в принципе вернуть бродяг к нормальной жизни? Между прочим, наша сердобольная читательница В.П.Саверская и не задается им. Она сделала всё, что смогла, для бомжа Саши, который на днях исчез в неизвестном направлении.
– Я сходила в церковь, помолилась за Сашу и за всех, кто мучается так же, как он, – сказала телефонная трубка голосом Веры Петровны.
И столько в этом голосе печали, что я передумал говорить ей про социальные корни бродяжничества – по большей части государство само его порождает, но времени и средств на решение проблемы не находит. К чему, в самом деле, риторика?
Дай нам, Боже, всем терпения, добра и разума! В том числе таким же, как я, атеистам…
Николай СТАРЫХ.
Фото Михаила ВЯЗОВОГО.
