Общество
Земляки. Белое поле пустыни
16.05.2012 09:29
Взлелеянное её женскими руками узбекское поле, белое поле пустыни стало родимым для воронежской крестьянки-колхозницы, Героя Социалистического Труда Марии Ковалевой. Ему она достойно посвятила себя сполна.
Осеннее поле было непривычно лишь для Марии. С рассвета, под ещё ярким южным солнцем, оно вдруг стало ослепительно белым-белым. Будто чистым снегом укрыло землю за ночь. Нет же. То на хлопчатнике опали листья – и разом открылись свету в резных чашечках-ладошках светлые хлопья, зрелые - готовые к превращению в умелых руках в полотно ткани.
 |
|
Мария Александровна Ковалёва,
Герой Социалистического Труда.
|
Мария ещё не знала, что цветок хлопка был самым любимым в узбекском народе. Он есть в песне и танце, в узорах на одежде и в росписях на домашней утвари.
Диво судьба неожиданно дарила ей, механизатору Ковалёвой, гостье из воронежского Черноземья. Впрочем, какая она теперь гостья? В том 1954 году Мария обживалась в Узбекистане – в колхозе имени Тимирязева близ районного городка Буки Ташкентской области. А чуть раньше в здешние края переселились вместе с односельчанами семья старшей сестры Наташи Певченко и мама Ульяна Семёновна Ковалёва.
При приёме на работу директор машинно-тракторной станции Михаил Иванович со странновато-страшной фамилией - Живодёров, как оказалось, добрейшей души человек, - сам вслух изучал документы и беседовал с Марией. Величал по отчеству. Так с ней разговаривали впервые.
- Так, Александровна, родилась ты 10 декабря тысяча девятьсот тридцатого года. Село Цапково Новокалитвянского района Воронежской области. Русская, а говоришь как украинка. Да и название у села под стать моей фамилии. Цапом, знаю, обзывают козла в Украине.
- Мы воронежские хохлы, - объясняла Мария. – В роду были ковали – кузнецы. Записали - Ковалёвы.
- Так, Александровна, двадцать четвёртый год тебе, а .уже трактористом- комбайнёром поработала немало. Не тяжело?
- Вроде справляюсь. Из породы ковалей. Мама говорит, что я вся в отца. С детства – старше своего возраста. Председатель нашего колхоза имени Кирова Пётр Андрианович Шевченко в пятнадцать лет послал меня на курсы трактористов. Мужики, мол, воюют, некого за руль сажать. Уступишь своё место отцу, когда с фронта вернётся. А батя погиб. Осталась я механизатором. И пока не жалею.
- Это хорошо, Александровна. Статью тебя природа не обделила. Коня на скаку остановишь, в горящую избу войдёшь. О тебе сказано.Нам такие нужны. Сеяла-молотила ты пшеницу, теперь будешь выращивать чигит. Знаешь, что это такое? Узбекский хлеб - белое золото. Хлопок. Людей не только кормить надо, но и одевать. Сразу скажу: земля здесь – не ваши чернозёмы. Упустишь – присушит: пашня – что камень, на глазах станет пустыней. Жить придётся в поле.
- Я к этому уже привыкла.
- Раз так, то принимай, Александровна, технику...
На хлопковом поле Мария, как механизатор, повторяла уже пройденный ею на родимой ниве «пшеничный» путь. Садилась за руль трактора. В сцепке – то плуг, то бороны, то культиватор. Пашня - что грядка. Выезжай с сеялкой. Одно отличие: на хлопке за лето до девяти раз рыхлила междурядья. Солнце – палящее, после полива, после дождя быстро сушит землю.
Подоспела уборка - в поле выходили женщины, в фартуки руками собирали с каждого куста белую вату.
Знакомая песня:
За горою у колодца,
Где студёная вода,
Вслед за жнейкою вязала
Снопы девка молода.
Когда Мария впервые встала за штурвал новенького зерноуборочного комбайна «Коммунар», ещё ведомого трактором, кто бы мог поверить, что напрочь канут в небытиё конные косилки - лобогрейки, самоскидки и перетянутые вручную перевеслом снопы. А каждый сноп на краю загонки укладывали в скирд и обмолачивали зерно после жатвы. Тут же - ровно состриженная у земной подошвы стеблистая пшеница, жито-рожь с механической косы под крыльями мотовила ложилась на жатку и уплывала в нутро машины. Там, невидимо глазу, вымолачивались колосья. Солома уходила в копнитель, а отвеянное зерно золотым потоком звенело в бункере комбайна.
...Прослышав, что воронежская Мария на свой лад переоснастила заводской культиватор, директор сам прошёл по полю вслед за агрегатом. Похвалил:
- Ты у нас конструктор, Александровна.
А когда во двор МТС доставили первый хлопкоуборочный комбайн, то Михаил Иванович во всеуслышание заявил Ковалёвой:
- Засучивай рукава. Тебе творить техническую революцию.
Директор не ошибся: молодость и смелость высоты берёт. Ведь в механическую уборку хлопка в ту пору не только в каком-то колхозе - в Узбекистане мало кто верил.
Не сразу комбайн подчинился Марии. Бункер наполнялся хлопком быстро, но и пройденная загонка белела утерянной ватой-пухом.
Опытные технари судили-рядили: без ручного сбора не обойтись. И в верхах власти так считали. Урожай собрали рекордный. Но комбайнеру Ковалёвой вручили, пусть и высший в стране, орден Ленина, а сборщице хлопка, неутомимо ловкой Саодат Гульахмедовой – присвоили звание Героя Социалистического Труда.
Машинно-тракторные станции расформировали. Технику передали в сельхозпредприятия. Директор возглавил пригородный совхоз «Буки», в котором осваивали, по сути, целинные земли под хлопчатник. Солончаки да топи. Размечали первые улочки будущего посёлка, колышками означали места новостроек. Михаил Иванович настоял вначале посадить парк. Что и сделали. В новом коллективе - сборная Советского Союза. Сюда съезжались русские и украинцы, узбеки и туркмены, киргизы и татары, корейцы.
Уговорил Михаил Иванович оставить обжитое место, позвал на выручку Марию Ковалёву.
- Без таких опытных механизаторов, как ты, Александровна, нам хлопок не вырастить.
Переехали в хороший дом с подворьем, где сразу посадили чинару - пусть растёт любимое здесь всеми красивое – высокое и тенистое – дерево и душу греет.
В зимние месяцы учила механизаторов на районных курсах. Среди её питомцев была и знаменитая сборщица Саодат. Проворными в поле руками в кабине с боязнью бралась за рычаги трактора. «Не бойся, машина послушная, - подбадривала Мария. - На ней больше меня хлопка собирать будешь». У девушки-узбечки слёзы в глазах: «Не получается из меня механизатор...» – «Не робей, воробей. Мужикам нос утрёшь!»
А весной Ковалёва сама чуть не плакала, ругала себя: зачем согласилась на переезд. Двадцать дней засевала пятидесятигектарное поле. Дождь за горой, а трактор уже по ступицы вязнет в пашне. Такого трудного поля ещё не было в её жизни. Она уже знала: солончаки здесь сами по себе не становятся плодородными. Сколько навоза, минеральных удобрений придётся внести! Впрочем, крестьянский хлеб везде и всегда нелёгок.
Серебряную и золотую медалистку Всесоюзной выставки достижений народного хозяйства поддерживали газетчики. «Заслуженный механизатор Узбекской ССР Мария Ковалёва возглавила первое механизированное звено. Сейчас их только в Букинском районе более шестисот. Вырывая у непогоды буквально каждую минуту, каждый час, ведут сев хлопчатника».
От осени до осени ковалёвское поле становилось урожайнее. Приращивала гектары и собрала с каждого по тридцать и более центнеров, а всего - за двести тонн хлопка. В 1971 году Марии Александровне Ковалёвой присваивают звание Героя Социалистического Труда.
В селе Цапково я услышу от Марфы Прохоровны Певченко:
- Марийка стала Героем?! Да мы же в школу с ней вместе бегали. Когда наши солдаты турнули оккупантов – немцев и итальянцев, - фронт отодвинулся, мины и снаряды с поля выносили. Вместе на тракторах начинали работать. Надо же, Марийка – Герой!..
Главное - стараниями крестьянки, «для которой белая коробочка хлопка стала такой же привычной и дорогой, как колос воронежской нивы», в Узбекистане укреплялось доверие к механизированной уборке. Её мнение, её предложения учитывал генеральный конструктор хлопкоуборочного комбайна Евгений Радкевич. Евгений Владимирович и его команда исполняли «социальные заказы» Марии Александровны.
Бункер оснастили гидравлической - механической «топтушкой» для трамбовки хлопка. Не надо больше механизатору «плясать» на коленях, утаптывая вату. На барабан поставили съёмные щётки с безболтовым креплением. Менять их теперь - не час, минутное дело. Досадны до боли потери хлопка, которые приходилось собирать вручную. Сконструировали пневматический подборщик.
Комбайн становится совершеннее, а требования к нему у механизаторов и текстильщиков возрастают. Хлопковые коробочки созревают неравномерно. В первосортное волокно попадает и «неспелое». Из-за него при окраске ткани появляются белые пятна. За брак на фабрике тоже в ответе механизатор. Думай, конструктор, создавай комбайн для поярусного сбора «косовицы» хлопка.
Вместе с ним поднимала целину в механизации хлопководства и Мария Ковалёва. Звание Героя за так не дают. Цветную открытку с портретами лучших в Узбекистане бригадиров-хлопководов сестёр Ковалёвых - Натальи и Марии - за зря не выпускают. По труду была – «честь и слава вам!» Жаль, директор не увидел, как Александровна оправдывала его доверие. Михаил Иванович совхоз «вывел в люди», да себя надорвал. До срока завершил свой земной путь.
Гордилась дочерьми мама, Ульяна Семёновна. Марии она помогла вырастить сына Виктора. Раз знатный хлопкороб не волен свободно распорядиться своим временем, то бабушка с внучком собралась в дальнюю дорогу и показала ему родимый Дон и меловое белогорье, степное село на всхолмье, по которому пролегла и его, Вити, первая тропа. Семёновна нянчила и правнучат - Олю и Сашу. Молодая бабушка Мария – всё в поле да в поле. Там же и Виктор - машинист-электрик насосной станции. Его жена Галя - медицинская сестра в сельской больнице. Все при делах. А прабабушке Ульяне в радость баюкать детишек и принимать от почтальона свежую почту.
Открыла журнал «Крестьянка» - увидела портрет дочери Марии. В главной газете страны «Правда» чуть ли не на всю страницу рассказ о ней же – «Букинское созвездие». Статьи, фотографии в «районке», в областной газете «Ташкентская правда», в республиканской «Правда Востока».
Приятно Семёновне за дочь и жаль её. Только постоит у кроватки над спящей Оленькой, во дворе полюбуется на любимые розы и опять туда же - на хлопок.
Судьбу не выбирают. Перекроила жизнь Героини, как и миллионов её сограждан, перестройка, объявленная моложавым и говорливым Генеральным секретарём Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Кто бы знал, что в считанные годы он станет не созидателем, а могильщиком великой державы? Взлелеянное её женскими руками узбекское поле, белое поле пустыни стало родимым для воронежской крестьянки-колхозницы Марии. Ему она достойно посвятила себя сполна.
В этой земле она похоронила маму, старшую сестру. Здесь она стала заслуженным человеком.
Потому таким мучительным было для неё расставание с Узбекистаном и с могучей страной, как и для всех, «кто из Союза родом», для кого «Родина не может быть чужой».
Трудно найти объяснение: но механизаторы, инженеры, учителя, музыканты, художники – специалисты, люди иной национальности вдруг стали «лишними» там, где они жили, трудились, творили… Это не могла понять и принять Мария Александровна.
Семья сына вынужденно переехала на родину его жены Галины, в Одесскую область, в 1993 году.
«Спустя три года забрали к себе и маму, - пишут Ковалёвы. - Но ей хотелось, как она говорила, дожить век под своей чинарой, у своих роз, там, где трудилась. Дважды съездила из Одессы в Узбекистан и убедилась, что никому она там не нужна. В 2000 году приняла гражданство Украины. 9 сентября 2007 года в возрасте 77 дет скоропостижно скончалась.< Остановилось сердце. Похоронена у нас в селе Шевченково Килийского района».
На географическую карту глянешь - кажется, что в Шевченково доносится шум волн близкого Чёрного моря. И не слышится ли в криках чаек голос души далёкого предка - слободского казака, ставшего суворовским воином, Коваля, Ковалёва, который на исходе XVIII века взял штурмом у турок неприступный Измаил и утвердил здесь, на Дунае, границу России.
Как знать, как знать...
Пётр Чалый
город Россошь, Воронежская область
Источник: газета «Воронежская неделя» № 20 (2057), 16.05.2012г.
