Общество
Земляки. Душа согрета теплотою мастерства
13.03.2013 09:35
Талантливых и мастеровитых людей немало среди жителей воронежской глубинки, в том числе и в Бобровском районе. Они не афишируют движения своей души, об их увлечениях знают, как правило, лишь родные и друзья.
Сколько среди нас увлечённых земляков? Множество! Но зачастую мы их знаем плохо, потому что они не афишируют движения своей души. В наше прагматичное и мало поэтическое время люди стесняются своих увлечений, и если показывают их, то только родным и близким. В Воронеже живёт один известный адвокат, который собрал немалую коллекцию кукол, но никому её не показывает, поскольку опасается, что люди не так поймут его увлечение. Жители глубинки более открыты, но об их увлечениях надо узнать, встретить и разговорить. В Бобровском районе Воронежской области мы встретили таких. О них – наш рассказ.
Борис Орлов
Соколов
Дед Андрея Соколова был резчиком по дереву. Мальчишка часто заходил к нему в сарай, превращённый в мастерскую, и часами мог наблюдать, как из-под дедова резца вьётся тоненькая стружка.
Один за другим мастер менял инструменты, и на досках проступали очертания невиданных лиственных орнаментов или фантастических зверей. Парнишка и сам брал столовый нож, точил его и пробовал вырезать немудрёные свистульки или детские игрушки, но получалось неважно, а настоящие резцы дед ему не давал: «Инструмент тонкий, дорогой, а ты сломать можешь». Слышать это было обидно, но с дедом не поспоришь.
В 18 лет поехал Андрей в Архангельск в гости к родственникам.
Случайно попал в мастерскую народных промыслов, увидел, какую красоту тамошние умельцы из дерева делают, и – сердце захолонуло.
Сначала подсобником поработал, а потом резец в руки взял и стал постигать азы народного ремесла.
Через пару лет чашки, ложки, горшки, ковши и ендовы под старину делал, на разделочных досках заморских птиц резал. Иностранцы с большим интересом рассматривали эту северную столовую утварь. Когда домой собрался уезжать, один из стариков-резчиков сказал ему: «Не бросай, парень, это ремесло, у тебя на него рука лёгкая».
Тридцать лет назад приехал он в Бобров с чемоданом своих поделок. Пришел на работу в опытный лесокомбинат, но поначалу ему отказали. Тогда притащил этот чемодан в контору и показал бывшему директору Георгию Ноздрину. Тот посмотрел, заинтересовался, и определили Соколова резчиком в экспериментальный цех.
Трудился с удовольствием, но в начале девяностых начался всеобщий развал, пришлось уходить на вольные хлеба. После стабильного производства вольница оказалась тяжёлым испытанием: каждый сам решал, как кусок хлеба заработать.
Резчик Андрей Соколов
С утра до позднего вечера трудился Андрей Соколов в своем домашнем сарае-мастерской.
Мало-помалу об одарённом мастере по округе пошла слава. Богатые бизнесмены, теша своё самолюбие, стали мебель резную заказывать – столы, стулья, кресла. Кто дома свои строил, тот фронтоны резные просил сделать, ставни на окна, наличники.
А потом представители храмов начали приезжать: на церковную утварь, иконостасы и царские врата заказы пошли. Одни заказчики приезжали с готовыми рисунками, другие лишь в общих чертах говорили о том, что хотели бы получить. В этом случае мастер брал бумагу, делал эскизы, потом тщательно прорисовывал все фигуры и показывал заказчику. Получив «добро», принимался за дело.
Объёмные заказы в работе у него по полгода и более. Старается сделать их из одного куска дерева, но нередко те же царские врата слишком велики, и тогда детали аккуратно склеиваются. Для поделок Андрей берёт липу, ольху, ветлу, берёзу. Ему по душе мягкая древесина спелого возраста, то есть 40-50 лет. Хотя некоторые знакомые ему мастера работают только с дубом, у него, говорят, фактура более выразительная. Но это уж как кому нравится.
Когда разыскивали на окраинной бобровской улице дом резчика Соколова, то рассчитывали полюбоваться его работами. Но мастер лишь руками развёл: «Не успеваю закончить, как тут же забирают».
От работ бобровского мастера как будто веет теплом. Фото Михаила Вязового
Хорошо, что на народное искусство нынче опять спрос пошел. А в уголочке его мастерской возле окна наполовину вырезанный портрет Александра Невского. Лет восемь назад начал с ним работу Андрей Геннадьевич, но закончить времени нет, а может быть, духу не хватает.
Портрет – изделие особое, и в нем душа должна зародиться, а она суеты и спешки не любит. В этом мастер Соколов твёрдо уверен.
Дынин
Году в двухтысячном житель Бобровского села Слобода Георгий Дынин стал собирать картины. Произошло это само собой. Человек он эмоциональный, любит литературу, в компании друзей и песню споёт, и на балалайке, домре или гитаре сам себе аккомпанировать может. Как-то зашли к нему знакомые художники из Боброва, заговорили о живописи, о красоте родного края, а Георгий Дмитриевич возьми, да и скажи своим гостям: «Вы сколько разных картин уже написали, взяли бы да мне парочку подарили».
Художники сначала посмеялись такому откровенному «вымогательству», а через какое-то время привезли к нему картины. Так и началось собирательство сельского коллекционера. Только он не каждое полотно берёт, а только те, на которых изображены родные места – Хреновской бор, жизнь конного завода, животный мир, земляки, начиная с детей и до стариков.
Лучше нашей земли быть не может, уверен Георгий Дынин, но её только тот может написать, кто подышал нашим воздухом.
Сам он живописью не «балуется», но в прихожей гости обратят внимание на мольберт с красками и кистями. А он зачем тогда тут? На всякий случай: вдруг на очередного гостя найдёт вдохновение, и он захочет изобразить что-нибудь на холсте. Местные художники довольно часто к нему приезжают. Картины, этюды, зарисовки Григория Харьковского, Александра Богданова, Евгении Вельченко у него по стенам развешаны.
А в прихожей гостей встречают лосиные головы и другая резьба по дереву. Через пять лет после начала увлечения в экспозиции сельского дома было около шести десятков живописных изображений, а сейчас, по словам собирателя, их уже втрое больше.
А струнные инструменты зачем дома? Оказывается, когда настроение появляется, он берёт в руки домру или гитару и начинает играть. Живёт Дынин один – вот и развлекает сам себя. «Но раньше лучше играл, признаётся он. – Сейчас пальцы толстые, неподвижные стали, да порой и мелодию забываю».
Но тут 65-летний самодеятельный чудак, конечно, лукавит и набивается на комплимент. Он его и получает от нас, потому что когда взял, да исполнил зажигательно «Хуторок», то как было его не похвалить!
В доме у Георгия Дынина творчеству всегда место найдётся. Фото Михаила Вязового
Старому дому – 107 лет, во всех его комнатах висят картины. Есть весьма любопытные, недаром к нему довольно часто ребятишки прибегают, чтобы увидеть свои родные места, навсегда застывшие на холсте. Он всех привечает и всегда интересуется – какая из картин больше всего понравилась?
Перед уходом достал толстую тетрадь и предложил нам оставить в ней свои мысли.
– Только я потом их читать буду, потому что если сразу, то вы начнёте смотреть на меня и проверять, понравилось ли. А если мне вдруг не понравится и не удастся скрыть своего разочарования, то вы начнёте огорчаться, и мне это будет неприятно. Я ведь хочу, чтобы мы друзьями расстались.
Вот такой, он сельский философ и собиратель картин Георгий Дынин.
Борис Орлов
Источник: газета «Воронежская неделя» № 11 (2100), 13.03.2013г.
