Земляки. Его заветное слово

24.11.2007 10:10

Пролетарское происхождение, рабочий стаж – слесарил два года – начитанность и трудолюбие сделали свое дело: в 1933 году Герман Волгин окончил Ленинградский институт истории, философии, лингвистики и литературы по специальности «редактирование и издательское дело». И стал работать литературным секретарем газеты «Коммуна».

Так случилось, что с Германом Александровичем ВОЛГИНЫМ мы были довольно близки в последние три года его жизни. В больничном дворике в конце лета 1993 года я увидел сидящего на скамейке невысокого старика в чистенькой белой рубашке. Подсел к нему, мы разговорились.

И во внешнем облике, и в манере говорить негромким, но отчетливым баском был отпечаток редких в наши дни качеств: интеллигентности, такта, скромности. Вскоре я побывал у него дома. Он встретил меня в валенках и теплой фуфайке – ему шел 87-й год. Небольшая комната, книжные шкафы, письменный стол с креслом…

Герман Александрович Волгин.

Г.А.Волгин родился 11 сентября 1907 года в Воронеже. Его отец, Александр Дмитриевич, в 1895 году окончил Воронежское городское приходское училище, но чтобы кормить семью, выучился слесарному делу, работал на трубочном заводе и в железнодорожных мастерских. Это был один из тех трезвых, грамотных, знающих себе цену рабочих, чей авторитет у окружающих был очень высок. Высшей ценностью в семье была книга. Александр Дмитриевич часто читал детям вслух, развивал интерес к знаниям, стремился дать им хорошее образование.

Окончив среднюю школу, Герман поступил в железнодорожный техникум, но вскоре ушел на паровозоремонтный завод имени Ф.Э.Дзержинского. Однако охота к учению побудила юного железнодорожника продолжить образование, но не в техническом, а гуманитарном вузе, и не в своем городе, а в Ленинграде – в знаменитом ЛИФЛИ.

Пролетарское происхождение, рабочий стаж – слесарил два года – начитанность и трудолюбие сделали свое дело: в 1933 году он окончил Ленинградский институт истории, философии, лингвистики и литературы по специальности «редактирование и издательское дело». И стал работать литературным секретарем газеты «Коммуна».

Волгин вспоминал, что редактором «Коммуны» в то время был Александр Владимирович Швер. О нем Герман Александрович слышал еще в Ленинграде. В коридорах ЛИФЛИ ходили легенды об удивительном воронежском редакторе, устроившем при своей газете подсобное хозяйство, которое существенно подкармливало журналистов, рабочих типографии и их семьи.

Герман Александрович вспоминал, что Швер произвел на него сильное впечатление. У этого большевика, активного участника революции и Гражданской войны, было тонкое интеллигентное лицо, умные глаза, большие очки в металлической оправе. Он был очень симпатичен и прост, и в то же время чрезвычайно энергичен, решителен и требователен.

В ЦЧО «ударными темпами» шла борьба за коллективизацию сельского хозяйства. Швер требовал ударных темпов и в освещении этой борьбы на страницах своей газеты. «Мы были молоды, – говорил Волгин, – верили в торжество коммунизма, работали с энтузиазмом, весело».

В 1935 году Швер уехал из Воронежа, через три года был расстрелян. Вспоминал Волгин и Михаила Морева, ставшего заместителем редактора «Коммуны». Позже Волгин работал ответственным инструктором-корреспондентом газет «Москва–Донбасс» и «За образцовую магистраль».

Мобилизованный в сорок первом в армию, он был направлен на курсы при Ленинградском пехотном училище, которое готовило специалистов по контрпропаганде на войска противника. Будучи уроженцем Воронежа, Герман Волгин подал рапорт о направлении его на Воронежский фронт. В составе 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко, а затем 57-й общевойсковой армии с боями дошел до Австрии в должности инструктора-литератора 7-го отделения политотдела, занимающегося разложением войск противника и анализом политической обстановки в полосе действий армии.

Между прочим, почти все это время рядом с ним в той же должности служил известный поэт Борис Слуцкий.

После окончания войны подполковник Волгин был начальником вечернего университета марксизма-ленинизма Дома офицеров Воронежского военного округа. Выйдя в запас, работал редактором Центрально-Черноземного книжного издательства.

Это – анкетно. Но в жизни были у него два всепоглощающих увлечения. Первое началось еще в школе. «Наш преподаватель русского языка и литературы, – вспоминал Герман Александрович, – сказал: «Возьмите «Горе от ума» и выпишите все афористически выраженные мысли». С тех пор афоризмы стали моей страстью».

Он стал выписывать их изо всех книг, которые читал. Когда Волгин умер, то его родные отдали мне десятки толстых тетрадей, блокнотов, записных книжек, папок, заполненных афоризмами. Позже он сгруппировал их в несколько тем по принципу антонимов: «Мудрость и глупость», «Страсти и пороки», «Мужчина и женщина» и так далее. В этих записных книжках – цитаты, выписки из газет и журналов, размышления, зарисовки (мини-рассказы), стихи и, главное, афоризмы. «Они приучили и меня самого, – рассказывал Герман Александрович, – стараться выражать свои мысли и наблюдения афористически».

Перед войной у Волгина была большая личная библиотека, она сгорела во время бомбежки Воронежа. Но и в последние годы жизни в его доме насчитывалось около двух тысяч названий книг. Интерес к книге породил и второе увлечение – коллекционирование экслибрисов. Много лет он активно переписывался и обменивался книжными знаками с художниками. Кружок любителей книги «Воронежский библиофил» и научная библиотека университета в свое время организовали пять тематических выставок экслибрисов Германа Волгина.

В 1974 году появилась в свет в Центрально-Черноземном издательстве его небольшая книжка «Самое заветное. Записные книжки писателей». Это популярный литературоведческий очерк о малознакомом широкому читателю жанре записных книжек. Добротная вещь. Думаю, и сегодня, если б она была переиздана, книжка читалась бы с интересом.

Волгин показывал мне и другие неопубликованные исследования. В частности, об афористике в произведениях воронежских писателей и поэтов. Осталась неизданной довольно объемистая рукопись «Огнем и словом» («От Воронежа до Граца») – военно-исторический очерк о пропаганде среди войск противника». Тема в то время мало разработанная, работа достаточно серьезная в научном плане и в то же время близкая к мемуарам.