Земляки. Фронтовые будни писателя

25.02.2004 00:00

Борис Песков рано приобщился к профессии литератора. В предвоенные годы он работал сотрудником воронежских областных газет, ответственным секретарем журнала «Подъем». До войны издал две небольших книжки. В послевоенные годы его произведения публиковались несколько раз, в том числе избранное (1951 и 1955 годах под названием «Годовые кольца»). ...Февраль 1942 года. На высоком холме среди глубоких снегов и заиндевевших берез раскинулось большое село Середа. Здесь после разгрома гитлеровцев под Москвой...

Борис Песков рано приобщился к профессии литератора. В предвоенные годы он работал сотрудником воронежских областных газет, ответственным секретарем журнала «Подъем». До войны издал две небольших книжки. В послевоенные годы его произведения публиковались несколько раз, в том числе избранное (1951 и 1955 годах под названием «Годовые кольца»). …Февраль 1942 года. На высоком холме среди глубоких снегов и заиндевевших берез раскинулось большое село Середа. Здесь после разгрома гитлеровцев под Москвой расположился штаб 20-й армии. В прокуренной избушке с разбитыми окнами, заткнутыми ветошью и обрывками газет, – холодно и шумно. В это время в редакцию армейской газеты «За честь Родины» прибыл новый корреспондент из Воронежа. Звали прибывшего Борис Глебович Песков. Бритая голова, круглое улыбающееся лицо. Добрые серые глаза Пескова приветливо смотрели на окружающих. Вскоре коллеги Бориса узнали, что прежде чем попасть к ним в редакцию, он прошел боевой путь от рядового солдата-пехотинца до политработника штаба стрелковой бригады.

Во время командировок Борис никогда не отсиживался в медсанбате или где-нибудь в землянке командира полка. Он обычно оказывался на переднем крае или ползком пробирался на огневую позицию снайпера для того, чтобы воочию увидеть его «работу». Так появилась в армейской газете заметка о том, как знаменитый снайпер Тихон Кусков выслеживал и истреблял фашистов. Читаешь эту корреспонденцию и живо представляешь, как голодный гитлеровец выполз из своего окопа на заброшенное картофельное поле и стал поспешно копаться в мерзлой земле, собирая в ведро картофель. В этот момент его и настигла пуля нашего снайпера.

Стоял февраль сорок третьего. Борис Песков в это время находился в артиллерийском полку на закрытой огневой позиции. Мела пурга, сильный ветер пригибал к земле тощий осинник. Писатель сидел в блиндаже, где укрылись бойцы-артиллеристы. Чтобы осветить темную землянку, солдаты свесили с потолка телефонный шнур и подожгли его. Мигающий язычок пламени медленно полз вверх по изоляции. Слабые световые блики блуждали по обветренным лицам солдат. Борис, раскрыв свой блокнот, беседовал с ними. Разговор внезапно прервала резкая команда:

– К орудиям!

Солдаты молниеносно покинули землянку и заняли свои привычные места у пушек. Борис Песков выскочил вслед за ними навстречу завывающей снежной метели. С наблюдательного пункта последовало донесение о скоплении живой силы противника на опушке леса. Старший лейтенант, заместитель командира батареи, громко подал команду:

– Пятью снарядами, беглым, огонь!

Прогремели частые выстрелы. Артиллеристы стреляли с закрытых позиций по невидимым целям, через головы своей пехоты. Командир батареи вместе с группой разведчиков находился далеко впереди, в расположении пехоты, на наблюдательном пункте, и оттуда передавал по телефону команду.

На время орудийный грохот смолк, и журналист спустился в землянку к старшему лейтенанту.

– Уничтожен вражеский наблюдательный пункт, разгромлено около роты фашистских захватчиков, – сказал офицер, сидевший рядом с телефонистом.

Борис Песков решил добраться до пункта и посмотреть на работу артиллеристов-разведчиков. Вместе с собой он взял художника Юрия Цишевского, прибывшего в часть (впоследствии Юрий Цишевский много лет работал главным художником журнала «Юность». – А.С.). Найти дорогу самим было трудно, журналисту и художнику дали связного. Еле улавливая занесенную снегом «нитку» телефонного провода, Борис и Юрий отправились к окопам. Шипенье летящих мин и тонкое посвистывание пуль указывало на то, что они приближаются к цели.

Вот и передний край. В заснеженной траншее сквозь зеленые лапы ельника высовываются окуляры стереотрубы. Здесь наблюдательный пункт. Молодой солдат, разведчик Михаил Рыбченко, просматривает позиции фашистов. Это он обнаружил скопление вражеских автоматчиков, по которым стреляла батарея. Песков попросил разрешения у командира батареи побеседовать с Рыбченко. Они уселись на дно окопа. Рыбченко оказался земляком-воронежцем. Сколько радости было у Бориса! Сколько восторгов и восклицаний!

Борис Песков (справа) и Юрий Цищевский
(в послевоенные годы – главный художник журнала «Юность»).
Сентябрь 1942г Возвращались Б.Песков и Ю.Цишевский из командировки пешком, но усталости не чувствовали. Радовались хорошему материалу для газеты. А главное, людей-то повидали каких замечательных!

По дороге в редакцию журналист и художник догнали группу раненых, добиравшихся до медсанбата. Легкораненые шли пешком. Впереди друзей шагал солдат, прижимая к груди винтовку. На серой шинели, ниже правой лопатки, была заметна дырочка и застывшая струйка черной крови.

– Эх, какой молодец! – воскликнул Песков, обращаясь к художнику. – Ведь боль должна быть нестерпимая, а как бодро вышагивает!.

Борис Песков не удержался, подошел к солдату, расспросил его, когда, где и при каких обстоятельствах ранен. Блокнот фронтового писателя пополнился еще одним запоминающимся боевым эпизодом.

Хочется привести еще несколько эпизодов из фронтовой жизни писателя-земляка. На основе его рассказов появились в армейской газете юморески о том, как наши солдаты вылавливали фашистов, как один лейтенант вытащил гитлеровца за волосы из русской печи, другой немец был задержан при попытке скрыться в женском платье, а третьего наш солдат выволок из стога сена.

Борис подолгу беседовал с жителями сел, деревень и городов, освобожденных от гитлеровских захватчиков. Потом он взволнованно рассказывал сотрудникам редакции о том, что поведали еще наши советские люди, какие страдания они перенесли. Он собирал и бережно хранил документы о гитлеровской тирании. Это были деревянные номерки, которые фашисты вешали на шею порабощенным людям, листки с приказами гитлеровских комендантов, фотографии замученных патриотов.

Пескова потрясли рассказы о зверствах гитлеровцев в деревне Мякотино, затерявшейся среди топких болот и осиновых лесов Калининской области. Здесь разыгралась жестокая трагедия. Гестаповские палачи воспользовались ничтожным предлогом – ржавой винтовкой, найденной в сарае у одной женщины, – для того, чтобы повесить и расстрелять трех колхозников и трех пионеров. Казнь была совершена демонстративно в день советского праздника 1 мая.

В серый осенний день пришел Борис со своим неразлучным другом художником Юрием Цишевским в Мякотино. Они увидели сожженные избы и амбары. Журналист предложил остановиться в избе матери пионера Коли Кулакова, расстрелянного гитлеровцами. В этой избе друзья прожили три дня. Сюда к военным корреспондентам приходили колхозники со всей деревни, рассказывали о страшных событиях. Колхозный сторож Александр Егорович Титов водил их по деревне, останавливался у каждой избы, у каждой изгороди, у каждого дерева:

– Вот в этом амбарчике изуверски избивали наших мужиков и баб. Вот у этого колодца зимой, в мороз, привязали к столбу молодую вдову с ребенком, на этой березе повесили неугодного старосту, а на том дубе – двух его помощников.

Писатель и художник надолго запомнили согбенную фигуру Егорыча в коротком рыжем зипунишке, в растопыренной ушанке, утирающего слезы на морщинистых щеках. А когда фронтовые друзья пришли на лужайку, где были расстреляны ребятишки, старик, по просьбе Пескова, подробно рассказал о казни.

Страница «Что сделали немцы в Мякотине» появилась в армейской газете. Кстати, рисунок к очерку Пескова сделал его друг Ю.Цишевский. Писатель придирчиво добивался, чтобы художник не погрешил против правды ни в одной детали. Номер газеты отослали в деревню Мякотино матери Коли Кулакова.

Однажды Песков попросил Юрия сделать иллюстрацию к своему рассказу «Одна живая». Художник согласился, и Борис сразу потащил его в соседнее село, разрушенное гитлеровскими захватчиками, чтобы найти развалившуюся прострелянную избу, точно такую, какая была описана в рассказе.

При передвижении военной редакции с одного места на другое иногда выпадало свободное время для того, чтобы побродить с товарищем по полю, по болотистому лесу и поговорить по душам. В такие часы Борис Песков часто вспоминал о родном Воронеже. С тревогой рассказывал он о том, как ему тяжело, что немцы заняли его родной город, что нет писем от Тамары, его жены. А как радовался он со слезами на глазах, когда получил письмо от Тамары и детей.

Однажды, в период затишья, когда редакция в ожидании наступления стояла в Прибалтике, Борис осуществил-таки свою заветную мечту и написал детскую книжку для своей семьи, для своих ребятишек. Юрий ее иллюстрировал. Борис терпеливо сидел несколько дней за спиной художника и следил за каждым его штрихом. Ему хотелось, чтобы все получилось так, как он задумал.

Мысли о семье, о послевоенной мирной жизни не покидали Бориса Пескова. Любил он помечтать об охоте и рыбной ловле. Он с удовольствием делился с друзьями планами о том, как после войны он смастерит себе палатку из солдатских плащей, как примется за изготовление байдарки. Но мечтам не суждено было сбыться. Жизнь писателя-фронтовика оборвалась 16 сентября 1944 года. Близ местечка Трыва его разорвал снаряд. Этим же снарядом был убит другой военный журналист – Юрий Севрук. Они вместе работали в газете 3-го Прибалтийского фронта «За Родину»… Анатолий СВИРИДОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.

https://www.communa.ru/obshchestvo/zemlyaki-_frontovye_budni_pisatelya/