Общество
Жизненные максимы Владимира Эйтингона
23.08.2018 23:05
К 94-му году со дня рождения создателя научной школы в области управления Издательский дом Воронежского государственного университета выпустил сборник «Книга о Владимире Наумовиче Эйтингоне. Время жизни».
Личность | К 94-му году со дня рождения Заслуженного экономиста РФ, создателя научной школы в области управления, профессора ВГУ Владимира Эйтингона Издательский дом ВГУ в серии «ВГУ в воспоминаниях и биографиях» выпустил сборник «Книга о Владимире Наумовиче Эйтингоне. Время жизни»
Для сотен коллег и учеников он был и остаётся гуру экономических знаний. Для самого близкого человека – дочери Елены – он, прежде всего, – отец, человек, давший жизнь и важные человеческие ориентиры. Общаемся с дочерью Владимира Наумовича – Еленой Владимировной Эйтингон, старшим преподавателем кафедры регионоведения и экономики зарубежных стран ВГУ. И вот они – узнаваемые интонации речи, ироничный взгляд, молниеносные реакции на реплику собеседника. «Незнакомые люди мне часто говорят: «Вы – дочь Владимира Наумовича!»
Наталья СТОЛПОВСКАЯ
В принципиальных вопросах – никаких компромиссов
|
Владимир Эйтингон.
Фото из личного архива Елены Эйтингон.
|
То, что Елена Владимировна жила и живёт отцом, его интересами, – очевидно. На папином рабочем столе бережно хранятся папки с подписанными его рукой документами, фотографии, черновики сборника воспоминаний о Владимире Эйтингоне (он выйдет в августе этого года). К слову, есть в книге большая глава об очень личном. Из неё предстаёт знакомый и в то же время неожиданный образ Владимира Наумовича.
– Папа всегда приходил с работы поздно. Радостно сообщал: «Хорошо дома!» и… садился работать на полночи, – рассказывает Елена Владимировна. – Домашние дела, быт его мало занимали... От быта он был надёжно защищён мамой. Они встретились в 1946 году на физкультурном параде в послевоенном Ленинграде. Папа там «обеспечивал безопасность», мама в параде участвовала. Оказалось, что прошедший войну офицер НКВД, сын разведчика-генерала, москвич и девушка из Сибири, студентка Института физкультуры имени Лесгафта понимают друг друга с полуслова.
Фигура деда – легендарного Наума Эйтингона, – в рассказах внучки теряет некоторый демонизм, который на определённом историческом отрезке стали присваивать генералу государственной безопасности.
– Надо понимать, что для меня он был просто дед, – делится моя собеседница. – Дома он никогда не говорил о работе и, вместе с тем, был постоянно ею загружен. И будучи глубоко пожилым, больным, Наум Исаакович не оставался без дела. И навык фиксировать всё происходящее вокруг не терял. Картинка из воспоминаний: дед лежит, обложен рукописями, которые он редактировал, и словарями, а в комнате работает телевизор. Передают выступление Леонида Брежнева. Я не разбираю слов генсека, сижу рядом с дедом. И вдруг его ироничная реплика: «Удивительно: а ведь он всё правильно говорит!» Дед был жёстким по отношению к людям, к делу, которое не предполагало никаких полутонов. Мог спокойно высказаться, кому он доверяет, а кому – нет. Предательства не прощал. В этом смысле Владимир Наумович был полностью сыном своего отца. В принципиальных вопросах никаких компромиссов.
Как отмечает Елена Владимировна, папа всегда соизмерял всё, что происходило в собственной жизни и жизни окружающих, с Наумом Эйтингоном. Он для него был высшим критерием.
– Когда в Америке на английском языке вышла первая книга воспоминаний дедова друга и начальника, разведчика Павла Судоплатова, мы говорили об этом с отцом, – отмечает
Елена Эйтингон. – Я спросила: «Папа, а как ты думаешь, наш дед стал бы вот так всё расписывать?» Он ответил: «Наверное, нет». И я с ним согласна. Хотя, сам отец собирался писать о деде. Думаю, его несколько смешила и раздражала «развесистая клюква», появляющаяся в публикациях и телепрограммах на темы, связанные с работой и судьбой деда. Глупость отец не считал простительным грехом. Но времени оказалось мало…
Завтра была война
Владимир Эйтингон ушёл на фронт из 9-го класса. Решение принял самостоятельно. Позвонил домой, чтобы сообщить родителям. Трубку взяла жена отца. Сказала с облегчением: «Ну, слава Богу! А то отец хотел от тебя уже отказываться. Говорит, война уже месяц как началась, а Вовка не идёт на фронт…».
– Мама, Валентина Георгиевна Михеева, родом из Сибири, и она рассказывала, как в начале войны мальчишки били стёкла в военкоматах от злости, что их не берут на фронт, – делится Елена Владимировна. – Сама она пошла на курсы радисток. Позднее, уже во Фрунзе, окончила Институт физкультуры имени Лесгафта. Потом переехал в Ленинград. Там же, в городе на Неве, отец уже после войны окончил школу. В Ленинграде они с мамой и встретились. Их сблизила общая система ценностей. И у него, и у неё не было установки себя беречь. Напротив, естественно было стремиться туда, где трудно.
– О том, кто отец её мужа, мама узнала спустя год, – рассказывает Елена Эйтингон. – Развернулось «ленинградское дело». Сотрудников ленинградских органов госбезопасности разбросали по разным городам. Отцу достался Воронеж. Позднее он был уволен со службы в связи с арестом отца – Наума Эйтингона.
В Воронеже Владимир Эйтингон трудился на машиностроительном заводе имени Ленина.
– Начинал с нуля, не имея ни технического, ни экономического образования, – рассказывает Елена Эйтингон.– Затем вырос до начальника участка, потом – начальника цеха, потом – начальника производства. Папа часто брал меня с собой на завод, и я видела, как к нему относятся люди. Они все тогда были сумасшедшие – рабочий класс и ИТРовцы (инженерно-технические работники), которые на ходу учились в техникумах, институтах. Могли собраться у нас в квартире ближе к 11 часам вечера и всю ночь обсуждать какую-то техническую проблему, которая их мучила. В 50-е годы отец создал заводскую футбольную команду. С 1964-го по 1968 год возглавлял Федерацию футбола Воронежской области.
«Люди сидели на полу и слушали…»
В 1959 году Владимир Эйтингон окончил учёбу в ВГУ, где, не прекращая трудиться на заводе, получил специальность «экономист-географ». По заводским делам он часто бывал в Москве. Всегда навещал отца.
Наум Исаакович в Воронеж приезжал дважды.
– Первый раз на защиту папиной диссертации, – вспоминает Елена Владимировна. – Это была громкая защита: в зале не хватало мест, и люди на полу сидели, слушали о планировании в экономике. После были две публикации (одна из них, кстати, в газете «Коммуна»), где говорилось о нестандартном взгляде Владимира Эйтингона на привычные вещи. Отец всю жизнь смотрел на работу этим нестандартным взглядом. Мог мобилизовать на выполнение серьёзных задач массы людей. Мог открыть в университете экономическую лабораторию, каких до него никто не создавал.
По словам Елены Владимировны, начиная любое дело фактически с нуля, отец в него вникал, достигал глубины и далее не ступеньки карьерной осваивал, а старался на своём месте организовать дело максимально эффективным образом.
Владимир Эйтингон:
• «Ускорение – это объективная составляющая нашей жизни. Чтобы оно не стало угрозой, нужна культура. Я убеждён, что человек, вооружённый определённым уровнем знаний, а также получивший достойное воспитание, сможет справиться с любой скоростью развития цивилизации».
• «Когда начинаешь искать врагов, теряешь темп развития».
• «Мир вещей очень меняет людей».
• «Когда дело становится кормушкой, – это абсолютно не интересно».
• «Есть попытка формулировать жизненную позицию – и есть попытка жить. Я всю жизнь жил».
– Почему именно отцу предложили создать при университете лабораторию? – размышляет Елена Эйтингон. – Да потому, что время требовало новых подходов к решению народнохозяйственных задач. А чтобы ими успешно заниматься, необходимо было связать науку с производством. В обкоме и университете ещё плохо себе представляли, что это такое и как к этому подступиться. Но команда сверху была дана. И вдруг кто-то подсказал: «Там на заводе имени Ленина есть такой Эйтингон, он – сообразит». То есть когда никто не знает, что делать, надо позвать Эйтингона.
Задачи повышенной сложности
Научно-исследовательская экономическая лаборатория – гордость университета – со временем выросла в самостоятельный НИИ. Поначалу в нём трудилось около 30 человек, а спустя время один отдел АСУ объединял 300 работающих! Для них не нашлось помещения в городе, пришлось перевозить институт в Дубовку и строить для работы сплочённой Владимиром Наумовичем команды отдельное здание.
– А перед отцом ставилась очередная (и опять непростая) задача – создать сильный экономический факультет университета, – продолжает Елена Владимировна.
За несколько лет экономфак вырастет до невероятных масштабов, установит международные контакты. В 1995 году на его базе откроется бизнес-школа ВГУ. А чуть позднее начнёт развиваться «Президентская программа», стратегической целью которой является формирование резерва высококвалифицированных, компетентных руководителей и формирование директорского корпуса, способного обеспечить развитие предприятий всех отраслей экономики России.
– Во всё это необходимо было профессионально вникать, увлекать за собой людей, – замечает Елена Эйтингон. – И чтобы при этом зря никого не обидеть, не разрушить уже существующие связи. Знаете, у папы был редкий талант: он отлично понимал, что люди такие, какие они есть, – живые. И не надо сосредотачиваться на том, у кого какие минусы. А надо наоборот: каждого поворачивать к делу той стороной, которая этому делу полезна. И тогда всё будет нормально.
Отец никогда не ставил дело в зависимость от личных отношений. Хотя у папы, безусловно, были среди университетских и люди, близкие по духу. Это и бывший ректор ВГУ, профессор Владимир Гусев, профессора Яков Угай, Валентин Рахманин, Николай Чернышов, доцент кафедры математических методов исследования операций Наум Краснер. Этот ряд имён можно продолжить. И, конечно, «Два Ивана» – заведующий кафедрой политэкономии Иван Шаршов и профессор кафедры региональной экономики и муниципального управления, ныне академик – Иван Хицков.
Сейчас, без отца, я постоянно слышу от самых разных людей: «Я – ученик Владимира Наумовича». Среди них и люди весьма серьёзного возраста, и крупные в нашей области фигуры, и университетская экономическая элита, и бизнесмены. У папы 35 человек защитили диссертации, в том числе три докторские. А свою докторскую он так и не закончил – вот ведь парадокс, хотя мне он понятен: надо было что-то бросать и заниматься собой, а на нём было завязано слишком много общих дел, и они только прибавлялись.
Главное – соображать
Новизна в работе, сложность порученного дела для такой личности, как Владимир Наумович Эйтингон, являлись вызовом, на который хотелось найти достойный ответ. Он любил задачи повышенной сложности. И, казалось бы, небольшие по масштабу результаты мог расширить до очень значимых.
– У отца доминантой была работа, он из неё состоял, – говорит Елена Эйтингон. – Она могла быть любой, начиная со службы в органах госбезопасности, в разведке. Могла быть очень рискованной. После снятия ленинградской блокады город на Неве пришлось дважды зачищать. И НКВД попросили заняться бандитами, которыми вообще-то должна была заниматься милиция. Отец рассказывал, что ему довелось участвовать в операции по взятию самой крупной банды. Я у него спрашивала: «Папа, как ты мог этим заниматься? Это же совсем не твоё дело». А он мне ответил: «Знаешь, а это было интересно». Это был для него новый опыт, требующий соображать. А там, где нужно было соображать, ему всегда было интересно. Главное – соображать. И никаких себе поблажек. Лучший пример – манера болеть с кучей людей, стоящих в очередь к нему в палату. Он и в реанимации лежал с двумя работающими телефонами, с папками бумаг, горой записок. Восемь операций. Три – очень сложные. И максимум, что мог себе позволить, – 12 дней отдыха в санатории имени Горького.
И этот выбор не случаен: оттуда близко на работу. Для семьи это было нормой, которую мы приняли, – и всё. Бесконечные командировки, поездки выработали у папы некий ритуал собирания вещей. Были среди них такие, которые он всегда брал с собой. Например, перочинный нож, который отец дал ему перед отъездом на фронт. А что касается наград, благодарностей, признания… Священны были только военные награды. Отец мог гордиться собой, но никогда не занимался летописью своих достижений.
В записках учеников остались неподражаемые «максимы» почётного гражданина Воронежа, заведующего кафедрой экономики труда и основ управления экономического факультета Воронежского государственного университета, профессора Владимира Наумовича Эйтингона. Фразы, брошенные во время лекций, обсуждения серьёзных рабочих процессов, заседаний кафедры, – афористичны, лаконичны, самодостаточны. В них мощный жизненный опыт, талант попадать мыслью и метким словом в самую сердцевину проблемы, анализировать, раздвигая рамки привычного. Не просто так в университетских стенах да и за их пределами прижилась формула «надо послушать, что скажет «этот мудрый Эйтингон».
Источник: газета «Коммуна» | №65 (26812) | Пятница, 24 августа 2018 года
