Общество

Знатные земляки. Маршал авиации из Кантемировки

Уроженец воронежской Кантемировки маршал авиации Александр Николаевич Ефимов – один из лучших «воздушных танкистов» Великой Отечественной войны. Летчик-штурмовик совершил свой первый боевой вылет в девятнадцать лет. А уже в двадцать два года он был удостоен звания дважды Героя Советского Союза. С виду Ефимов не богатырь. Ни исполинского роста, ни былинной косой сажени в плечах. О таких говорят: как все. В молодости Александр Николаевич, по его словам, особой статью не выделялся. Факт биографии: в морское авиационное...

Уроженец воронежской Кантемировки маршал авиации Александр Николаевич Ефимов – один из лучших «воздушных танкистов» Великой Отечественной войны. Летчик-штурмовик совершил свой первый боевой вылет в девятнадцать лет. А уже в двадцать два года он был удостоен звания дважды Героя Советского Союза.

С виду наш земляк не богатырь. Ни исполинского роста, ни былинной косой сажени в плечах. О таких говорят: как все. В молодости Александр Николаевич, по его словам, особой статью не выделялся. Факт биографии: в морское авиационное училище сдал экзамены на «отлично», а по весовой категории не прошел. «Посоветовали поправиться килограмма на три-четыре и возмужать».

«Обидно, досадно, - говорит Ефимов. – Но своего все же добился. В Ворошиловграде-Луганске приняли сначала в аэроклуб, а затем в школу военных пилотов». Там будет учиться летать на фанерной «уточке» - знаменитом У-2, а затем в Уральске поднимет в небо новенький окованный броней ИЛ-2 – творение конструктора Сергея Владимировича Ильюшина. Это штурмовик – «летающий танк», общепризнанно возглавляющий список самолетов второй мировой войны, «которые вложили наибольший вклад в победу» над фашизмом.

Встретив в текущем году – 2003-м свое восьмидесятилетие. Ефимов навестил милую родину. А ею Александр Николаевич считает Кантемировку, где родился-рос, и недальнее ростовское Миллерово, куда перебралась на жительство семья железнодорожников, там с седьмого класса Саша продолжил и завершил учебу в средней школе.

Маршалу хотелось пройти-проехать стежками-дорожками детства далекого. Иван Григорьевич Алейник, глава районного самоуправления, сел за руль вездехода. Обязанности штурмана легли на Александра Николаевича.

На тихой улочке близ Троицкого храма Ефимов, не скрывая удивления и радости, увидел целехоньким старый домик. «Сменил лишь камышовую крышу. За огородами, - указал, - речка, луг. Там купались, рыбачили. На подножных кормах вырастали». – Сказал и засмеялся. А однажды тут свершилось сказочное чудо, которое не просто запомнилось – определило всю будущую жизнь. На заснеженный выгон среди бела дня приземлилась на лыжах сказочная птица – самолет. Александр Николаевич считает, что то была для пилота вынужденная посадка. Завороженная детвора вместе со взрослыми до ночи толпились у аэроплана. Его редко кому удавалось видеть в небе, а тут – хоть рукой трогай.

Конечно, все сельские мальцы однозначно решили «идти в летчики». Саша со старшим сводным братом Костей с того дня играли только в «авиаторы». Желания взлететь ввысь добавил агитационный прилет тоже неожиданного гостя – самолета с именем газеты «Правда» на борту. Пилоты дарили газеты, листовки с рассказами о воздушном флоте.

В руки ребятне попали практические советы – как делать летающие модели самолетов. Дух захватывало – когда над лугом взлетал даже жестяной пропеллер с обычной катушки, а затем и «самолетики» с «мотором» из резиновых нитей. Уже в Миллерово в клубе планеристов Саше удастся и самому испытать радость полета. Тогда точно и осознанно сказал себе: буду летчиком!

...Дальше дорога привела нас к железнодорожному вокзалу. Вспомнилось вдруг печальное. «На работу к маме бежал и плакал, выкрикнул с порога: бабушка умерла».

Позже семья Ефимовых переселилась на жительство в квартиру попросторнее при станции. «Из раскрытого окна на крышу вагона можно было шагнуть». Однажды братья баловались – разбили стекло. «Испугались, что накажут нас. Сбежали из дому. К вечеру дошли пешком в большое село Марковку. Остановились у хороших знакомых. Ночью нас разыскали родители».

Александр Николаевич попросил проехать хоть немного тем бывшим проселком. В Марковку ведь нынче попасть сложно, она теперь заграничная – на Украине.

Остановились на степном всхолмье, откуда открывается полевой простор во все концы света. Ефимов молча всматривался в открывшиеся дали, как будто пытался угадать, где же пролегал только ему знакомый шлях. Смотрел отрешенно, как будто оказался вновь в невозвратном босоногом далеке. А очнувшись, сказал:

- Знаете, наверное, из Марковки родом маршал Еременко.

Все же прожитое-пережитое не отпускало. На обратном пути Александр Николаевич рассказал о себе.

- Меня ведь отчим воспитывал. Отцом родным считаю, его фамилию ношу. Он был инженер, потомственный железнодорожник. Старшие Костя и Лиза – его дети, а я и младшая Люся – мамины. Мы этой разницы не замечали. Росли, как родные.

Отец Николай Герасимович, кстати, поддерживал наше увлечение авиацией. Как чувствовал, что оно станет моим главным делом.

В тридцать седьмом отца арестовали. Через два года признали невиновным. Вернулся и вскоре умер. Мы тогда жили уже в Миллерово у маминых родичей. Костя уехал учиться в Воронеж. В войну его зашлют разведчиком за границу. Будет отличным разведчиком. Наградят орденами. Так случилось, что об этом узнаю после кончины брата. А Лизу, комсомолку, убьют фашисты в оккупацию. Здесь, в Кантемировке, ее могила.

...Сурово обходилась с семьей Ефремовых судьба. То была безжалостной, то миловала.

Воскресным утром 22 июня 1941 года Сашу, курсанта-военлета, вызовут на контрольно-пропускной пункт. Здесь его ожидали мать и сестренка. «Так вот ты какой у нас летчик», - скажет мама, увидев сына в военной форме. И вдруг добавила, как выдохнула: «Только бы не было войны». А война уже грохотала с четырех часов утра, но в Ворошиловграде об этом еще не знали. Саша услышит черную весть на трамвайной остановке, когда проводит домой родных.

- Первое желание, Александр Николаевич?

- Идти на фронт. Не один я так думал, все ребята. Прямо на митинге в училище нам сразу же растолковали: охолоньте, армии нужны хорошо подготовленные летчики. Затянулись мои пилотные университеты. Пришлось переучиваться на ИЛ-2 аж в Уральске.


А увидел новый штурмовик еще в Ворошиловограде. Перегоняли куда-то самолет. Поразил нас сразу. Степной орел: хищный нос, могучие крылья и сокрушающая сила огня. Летчик рассказывал и показывал: бомболюки, пушки, пулеметы, снаряды реактивные. Выхватил пистолет и выстрелил в кабину – пуля оставила только царапину на броне.

Мой первый боевой вылет состоялся на ИЛ-2. Было это 30 ноября 1942 года в Подмосковье под Ржевом. Разбомбили вражеский эшелон. Разворотили железнодорожные пути. Все бы нормально, только я отстал от своей группы и заблудился. Хорошо, вышел на соседний аэродром. Там дозаправился горючим. Оттуда благополучно добрался домой. Получил нагоняй от командира эскадрильи. Меня уже считали сбитым. По времени в баках бензин кончился.

- Александр Николаевич, кратко объясните, что такое штурмовая авиация?

- Одну из своих книг я назвал так: «Над полем боя». В заглавии отражена главная задача штурмовой авиации: поддержка наземных войск с воздуха. По головам врага ходили. Утюжили окопы и траншеи, блиндажи и пулеметные гнезда, артиллерийские батареи, танки, прочую технику, штабы управления, мосты, переправы. Уничтожали прифронтовые аэродромы, железнодорожные составы и станции.

«Крылатая пехота», «летающие танкисты» - так о нас говорили. Привыкнуть к этому невозможно: по тебе зенитки бьют, а ты сквозь огонь иди на цель.

- Опасно, страшно?

- На передовой безопасного дела нет. Хотя имеются официальные сведения о выживаемости советских летчиков в годы войны: истребительная авиация – 64 вылета, бомбардировочная – 48, штурмовая – 11.

- Вы совершили 288 боевых вылетов. Погибнуть можно было в любом из них, но даже официально, статистически вам 26 раз грозило не возвращаться на аэродром живым. В рубашке родились?

- О счастливой рубашке мне однажды сказал командир звена. Сам до сих пор не пойму, как удалось долететь и благополучно посадить самолет, у которого зенитным снарядом срезало половину киля и руля поворота.

Так что лично я признателен, в первую очередь, Сергею Владимировичу Ильюшину и всем создателям Ила. Тем более, что из-за непростых отношений конструктора с наркомом вооружения путь двухместного самолета в небо оказался трудным. Сталин, когда разобрался в этой ситуации, потребовал от оборонщиков увеличить выпуск самолетов: Ил-2 нужны как воздух, как хлеб.

О себе скажу так: от Подмосковья до Эльбы прошел я на Ил-2, и он ни разу не подвел меня. Подобного штурмовика ни у наших союзников, ни у врага не было. Немцы его боялись, а союзники завидовали и восхищались.

Да, первый серийный штурмовик в марте 1941 года взлетел с аэродрома Воронежского авиазавода. Мои земляки-самолетостроители постарались.

- Александр Николаевич, на хорошую машину все одно толковый летчик нужен.

- Опытные, мастеровитые специалисты везде и всегда нужны. Везение – одно, живучий самолет – другое, а ума набирался в полете, в бою, в коллективе эскадрильи на земле. Отважно и умело сражались с врагом те, кто выполнял уставы в большом и малом, кто умел повиноваться и мог потребовать от других. Война не прощала разгильдяйства.

Умение приходило в сражениях. Звено идет громить защищенный зенитками вражеский объект. Часть экипажей обрушилась на зенитки, вызывая огонь на себя, а основная ударная группа тем временем штурмует цель. Вроде простое решение, но пришло оно не сразу. Потом и другим подсказывали, как действовать.

Если тебе везло постоянно, то это уже мастерство.

- Летчик тоже не один в поле воин. Что значит для вас боевое товарищество?

- Нет уз святее!

Вернее Николая Васильевича Гоголя не скажешь.

Вначале летали на одноместных Илах. Сзади самолет совершенно открыт для вражеского истребителя. Подлетай и бей в упор, спокойно, как по мишени в тире. Нападают «мессершмитты» - звено штурмовиков спасается только вместе. Быстро перестраиваемся в круг. В этой карусели я прикрываю идущего впереди, меня – мой товарищ.

На двухместных Ил-2 твоя судьба во многом в руках воздушного стрелка. Как и его в моих. Он в своей кабине сидит спиной к летчику. Отбиваемся вместе. Так мы немало воевали вдвоем с Георгием Павловичем Добровым. Отчаянно смелый сержант был моим надежным щитом. Ему и посейчас вечно благодарен.

Мне везло на боевых товарищей. А это великое счастье.

- Александр Николаевич, что остается памятным из военных лет?

- Многое. Чаще светлое. Храню в душе ту радость, когда узнал, что освобождены от оккупантов родимые места – Кантемировка, Миллерово. Меня поздравляли не только однополчане, приходили из других подразделений, крепко пожимали руку. В те еще первые месяцы моих фронтовых будней открыл, сколько вокруг хороших, чутких друзей.

Сразу сел за письмо. Ответ от мамы получил только в марте, спустя два месяца. А я уже считал, что их нет в живых.

- О чем вспоминаете с улыбкой?

- Когда благополучно возвращались из боя, то иногда с шиком проходили на бреющем полете над аэродромом. Однажды и я, ведущий, щегольнул вместе со своим звеном. Увидел, ребята кучкуются возле землянки. А там после дождя стояла грязная лужа. Думаю, сейчас вас положу. С грохотом пронеслись над ними. Чуть земли не касаясь. Вновь набираем высоту, теперь - на посадку. Заруливаю на посадку. Господи! Из кабины вижу автомашину командира дивизии Смоловика. А ему, оказывается, только пошили новую шинель. Да и кожаный реглан командира полка Селиванова после купания в луже выглядел не лучше.

В общем, похвастались на свою голову.

- Вам, летчику, приходилось встречаться с «большим» начальством?

- Маршал Константин Константинович Рокоссовский меня знал. Тогда он командовал 2-м Белорусским фронтом. При случайных встречах минуту-другую расспрашивал о наших буднях. Генералы, наверное, про себя удивлялись: командующий остановил какого-то капитана. Наград в войну обычно не носили, а в поношенной форме вид у меня был не геройский.

Рокоссовский для меня образец настоящего отечественного офицерства. Да, он талантливейший военачальник двадцатого века. Но все же когда говорят лишь о нем или только о Жукове, Коневе и других – «Маршал Победы», то не соглашаюсь. Они ее творцы, достойны почетного звания. Только первым стоит назвать этим титулом Сталина.

- О чем вы говорите друг другу на встречах с однополчанами?

- Помни войну!

От себя добавлю: помни ее победителей. Петр Чалый,

соб.корр. «Коммуны».На снимках: маршал авиации А.Н.Ефимов; дважды Герой в 22 года.