Политика
Ближнее зарубежье. В стране отца всех туркмен
11.10.2006 00:00
В Ашхабаде нельзя фотографировать в очень многих местах. На улицах, примыкающих к Дворцу президента Туркменистана Великого Сапармурада Туркменбаши, – расставленные метров через пятьдесят, люди в военной форме наивным туристам, собирающимся запечатлеть на свои «олимпусы» какое-нибудь грандиозное беломраморное здание, допустим, Минобороны, объясняют: фотографировать запрещено! Уже несколько лет...
– Можете остановить? – спрашиваю я, увидев застывшую золотую фигуру Ниязова, когда мы едем в министерской машине по улицам Ашхабада (автомобиль с зелёными госномерами часто попадающиеся патрули встречают, отдавая честь). – Здесь нельзя снимать. – Почему? – Это здание Комитета национальной безопасности. – Но я же хочу всего лишь снять памятник Туркменбаши, и у меня фотоаппарат через стены при всём желании не фотографирует… – Это стратегический объект.
)
В Ашхабаде нельзя фотографировать по той же причине в очень многих местах. На улицах кварталов, примыкающих к Дворцу президента Туркменистана – Великого Сапармурада Туркменбаши, – расставленные метров через пятьдесят, не реже, люди в военной форме наивным туристам, собирающимся запечатлеть на свои «олимпусы» какое-нибудь грандиозное беломраморное здание, допустим, Минобороны, объясняют: фотографировать запрещено!
«Перестройка»
Несколько лет уже как Ашхабад превратился в грандиозную стройплощадку. Люди, знавшие его как заштатный, лежащий в пыли городок, теперь столицу Туркменистана не узнают. Построены новые здания министерств и новый президентский дворец. Дорожное покрытие азиатского Туркменистана поражает своим европейским качеством. Хотя туркменские автобаны по-советски ещё и широки. Строили их, как и беломраморно-золочёные дворцы, иностранные компании. Львиная доля объектов – на счету французской Bouygues. Полным ходом, к примеру, идёт возведение ею спортивного комплекса с ледяным катком внутри. А турецкая компания GAP Inshaat строит детский парк наподобие Диснейленда.
Согласно опубликованному в феврале 2004 года докладу Комиссии ООН, в 2003 году Туркменистан стал лидером экономического роста. Основным источником доходов для туркменской экономики является экспорт газа, нефти и хлопка. Известно, что примерно с 1997 года экономика Туркменистана начала постепенно восстанавливаться, и с возобновлением экспорта природного газа на Украину и в Россию в 1999-2000 годах темп этот возрос. Согласно официальной статистике, реальный ВВП рос в среднем на 18 процентов в год начиная с 1999-го, хотя оценки международных финансовых институтов равны примерно половине этой цифры.
Золотые памятники… Ещё только подлетая к Ашхабаду, мы услышали о том, что прибываем в аэропорт имени Великого Сапармурада Туркменбаши. Дальше, всю поездку, нас уже не оставлял надолго образ этого человека, с которым в первую очередь связаны новейшая туркменская история и мифология.
– Мы нашего президента любим, – говорит Батыр Хыдыров. – Он никого не просит ему памятники ставить, народ сам это делает. Корреспондентка Франс Пресс спросила Туркменбаши, зачем у вас стоит столько его памятников, так он знаете, что ответил? Не нравится, сказал наш президент, не смотрите!
Летевший в Туркменбаши (бывший Красноводск) работающий в газовой отрасли итальянец Микеле по поводу дворцов и площадей Ашхабада сказал: «Строят, да, очень хорошо, аккуратно». А на вопрос, как ему многочисленные золотые монументы Великому, житель Милана изобразил всем телом недоумение: «Не понимаю!»
По дороге в отель пришлось остановиться, чтобы пропустить президентский кортеж: в 7 утра Ниязов ехал в президентский дворец на работу. Куда ни глянешь, везде с большой вероятностью взгляд упирается в золотой памятник президенту или огромный портрет Туркменбаши, с которого он смотрит на свой народ, как хороший отец на расшалившихся детей. Если ничего подобного поблизости нет, не беда: из любой точки Ашхабада видна арка Нейтралитета, венчает которую отливающая на щедром туркменском солнце фигура Великого. Дополняет такую наглядную агитацию часто встречающееся популярное словосочетание «altyn asyr», что значит «золотой век».
Сапармурад Ниязов родился в 1940 году в Ашхабаде. Согласно официальной биографии Ниязова, его отец Атамурат «пал смертью храбрых в годы Великой Отечественной войны». Мать Ниязова, Гурбансолтан-эдже, и двое братьев погибли во время ашхабадского землетрясения 1948 года. Сейчас в Ашхабаде установлены памятники отцу и матери Ниязова, а в 1999 году древний туркменский город Керки был переименован в Атамурат. После смерти членов семьи Ниязов был определён в школу-интернат, которую окончил в 1959 году…
В декабре 1985 года Ниязов занял должность первого секретаря ЦК КП Туркменистана, а в январе 1990 года был избран председателем Верховного совета. На выборах президента Республики Туркменистан, прошедших ещё до распада СССР, Ниязов получил 93 процента голосов избирателей. После принятия Конституции Туркменистана Ниязов предложил повторно провести президентские выборы, и 21 июня 1992 года получил на них 99,5 процента голосов, оказавшись единственным кандидатом на высокий пост. В 1993 году Сапармурад Ниязов получил статус «Туркменбаши» – «отца всех туркмен».
Социальное государство по-туркменски
Ветеран Великой Отечественной войны Реджеп Клычев, побывавший два года назад на празднике Великой Победы в Москве, рассказал, что, когда он стал сравнивать свою пенсию с пенсиями некоторых других участников ВОВ, живущих в других странах бывшего СССР, оказалось: его пособие значительно больше.
– Я получаю пенсию 2400000 манатов, – говорит Реджеп-ага. – И могу при этом купить в месяц на них 2400 буханок хлеба. У меня бесплатные свет, газ, вода, квартира, транспорт. Ежегодно бесплатная путёвка в санаторий (22 дня там у нас стоят 3100000 манатов). Вставить зубы и вообще любая операция и лекарства ветеранам ВОВ – бесплатно. Стакан газировки у нас стоит 1000 манатов, а литр 92-го бензина – 300, 95-го – 400. Проезд в городском транспорте для всех – 50 манатов, а одна коробка спичек – 500. У тех, кому льготы не полагаются, квартплата символическая.
– Три года, пока я учился в Москве в Дипломатической академии, у меня за квартиру всего, вместе с пени, набежало около 20 долларов, – рассказывает Батыр Хыдыров.
В Туркменистане участники ВОВ, в отличие, допустим, от России, не ассоциируются в общественном сознании с нищетой и прозябанием.
– Самую высокую пенсию в Туркменистане получают ветераны Великой Отечественной войны, – говорит фронтовик Ораз Непесов. – У обычных людей, даже у министров, потолок размера пенсии – 2200000 манатов (у ветеранов он – 2400000). А средняя пенсия по Туркменистану ориентировочно 1700000. Президент недавно встречался с нами, интересовался нашими делами, как мы себя чувствуем, подарил ветеранской организации Туркменистана 100000 долларов.
– У нас в Таджикистане уважение к старикам – одни разговоры только, а в Туркменистане их действительно уважают, заботятся о них, – говорит работающий «мастером на все руки» в одном из подмосковных дачных посёлков таджик Геннадий, бывавший в гостях у соседей-туркмен не единожды. Самая высокая пенсия туркменского пенсионера – два с половиной миллиона манатов, по официальному курсу равна 480 долларам, а по реальному, коммерческому, и того меньше: всего лишь 100. Но на гарантированные сто баксов в месяц туркменский пенсионер, учитывая льготы и не один возможный урожай с личного огорода, прожить может. Эта категория граждан в стране очень довольна своим положением.
Магазины в Туркменистане – как государственные, так и коммерческие. Отличаются тем, что последние часто работают без перерыва и допоздна, до 23:00 (после потратить деньги в туркменской столице весьма проблематично). Цены в коммерческой продуктовой лавке могут быть выше, чем в государственном продмаге, раз в десять. Духовный кодекс всех туркмен, книга Туркменбаши «Рухнама» («Духовность»), продаётся по этой причине только в государственных книжных магазинах.
Чтобы плотно поужинать в ашхабадском кафе, понадобится примерно пять долларов с носа. Часовая аренда такси стоит полтора бакса. При этом нет официальных пунктов обмена валюты. «Зелень» на манаты меняют на Русском базаре по коммерческому курсу: доллар по нему в 4–5 раз дороже. Инвалюту, впрочем, почти везде, в магазинах, отелях, ресторанах, хоть это и запрещено, к оплате принимают. Вечером в Ашхабаде на улице мало кого можно встретить после захода солнца.
– Молодёжь сейчас другая, – говорит Батыр Хыдыров, – многие ходят в мечеть, молятся, не курят, не выпивают совсем. Иной раз оказываюсь в подавляющем меньшинстве со своей сигаретой, неловко даже становится…
В родовое село Туркменбаши Кипчак мы приехали полюбоваться на самую большую в Средней Азии мечеть. Как и везде, здесь тоже пространство вокруг утыкано солдатиками, которые не разрешают фотографировать культовое здание близко. Но тут по другой причине – мы пришли во время намаза. Огромная мечеть, четыре высоченных минарета. И даже на них цитаты не только из Корана, но и из «Рухнамы». …
В город возвращаемся другой дорогой – вдоль предгорья Копетдага. Здесь проложена «тропа здоровья». Это бетонная лестница длиной почти сорок километров, вьющаяся по предгорьям Копетдага от Ашхабада до Ниссы, древней столицы Парфянского царства: есть удобные перила, можно прятаться от солнца и отдыхать в попадающихся по пути беседках, а вечером на «тропе здоровья» зажигаются фонари.
Проходит её вроде бы время от времени и Великий Сапармурад Туркменбаши. Потом по правую руку от нас белыми кубиками и башенками начинает проступать в раскалённом воздухе близкой пустыни нечто, походящее на белый игрушечный дворец.
– Это Дворец сирот, – говорит Хыдыров. – Детдом. – Неужели во всем Туркменистане такие детские дома-дворцы?
– Здесь дети со всего Туркменистана есть. Наш президент в детстве и сам остался сиротой и хорошо знает эту проблему. Как в центре Ашхабада, так и в его пригородах, нам попадается много жилых домов, которые в Москве принято называть элитным жильём.
– Каждое министерство строит для работников своей отрасли дома, – рассказывает Батыр Хыдыров. – Половину стоимости погашает профсоюз, половина возмещается за счёт кредита, выдаваемого на 15 лет. В таком элитном доме могут жить как начальник цеха, так и ткачиха. Я пока переселяться не собираюсь: чтобы и на работе и дома одни и те же люди окружали, что ли?
Нейтральный Туркменистан Туркменистан является нейтральным государством. Военные базы США во время афганской операции не были размещены на территории Туркменистана. Зато он – второй после Пакистана по объёму транзита гуманитарной помощи для Афганистана. Что касается российских пограничников, то они покинули территорию республики в 1999 году. В Туркменистане призыву подлежат юноши в возрасте от 18 до 30 лет. Все служат по два года, на полтора в армию забирают лишь окончивших вузы. Численность армии Туркменистана, по некоторым оценкам, – около ста тысяч человек. Солдаты-срочники, помимо военной подготовки, выполняют в стране функции сотрудников дорожной полиции, пожарной службы, патрулируют улицы.
– Вместо того чтобы в казарме дедовщиной заниматься, – похвалил эту практику Анатолий, бармен одного из ресторанов Ашхабада.
Золотой век
– Сконцентрировал в своих руках всю власть и, поскольку все национализировано, то, получается, и богатство? – говорит о Ниязове бармен Анатолий. – А если бы здесь провели грабительскую приватизацию, как в России? От того, что всё это было бы в руках нескольких жуликов, народу было бы лучше? Вряд ли. Так – лучше. Под разговорами о необходимости установления истинной демократии и свободы слова кроется желание подобраться к полезным ископаемым…
То, что реальной оппозиции пожизненному президенту нет, то, что нет демократии в том виде, в котором её привыкли видеть на Западе, Анатолию не кажется большим недостатком. Он, по его словам, политикой не интересуется, за власть не борется, а проезд в городском автобусе, стоящий 50 манатов (примерно в 250 раз дешевле, чем в Москве), Анатолия более чем устраивает. Достаточно набрать в любой поисковой системе Интернета что-нибудь вроде «туркменская оппозиция», чтобы обнаружить многочисленных недовольных властью Туркменбаши. Развернуться в стране им не дают. Иначе это была бы совсем другая страна.
Ашхабад мало похож на «затерянный мир», несмотря на то, что в 15 километрах от его центра – настоящая пустыня. Пускают в Туркменистан действительно не всех, но разве всех пускают в США или страны Евросоюза? В пятизвёздочных ашхабадских отелях живёт множество работающих в Туркменистане французов и итальянцев. Нет-нет да и мелькнёт среди них шейх весь в белом. Местные жители как минимум сносно говорят на русском. И, кажется, не хуже, чем в эпоху русского – межнационального. Крыш и стен ашхабадских домов не видно под лопухами спутниковых тарелок: помимо туркменских, многие смотрят штук тридцать иностранных телеканалов, в том числе наши – НТВ, «Россия»...
Иномарки перегоняют из Эмиратов. Есть Туркмено-турецкий университет. В Иран для граждан Туркменистана въезд – процедура упрощённая: на границе надо всего лишь заплатить пять долларов. Многие бывают в иранском городе Мешхеде с коммерческими целями. При этом братья по СССР попасть в Туркменистан так же просто не могут.
– Когда въезд был свободный, – говорит сотрудник МИДа Батыр Хыдыров, – узбеки и армяне мешками вывозили из Туркменистана те же продукты. Иммиграция этнических туркмен, в общем-то, не поощряется.
Стоя в очереди возле посольства Туркменистана в Ташкенте, я услышал рассказ о том, как семья туркмен, живущих в Узбекистане, не смогла получить гражданство Туркменистана и переселиться в эту страну. Живущим в Узбекистане туркменам отказали. Причина? Вы, сказали им, слишком долго живёте за границей.
– У вас настоящий культ личности, – имея в виду золотые памятники, говорю продающей сувениры женщине.
– Что такое культ личности? – удивляется она. – Это для кого-то, но не для нас здесь что-то неправильно.
Неужели бывшему первому секретарю ЦК Туркменистана Сапармураду Ниязову удалось создать в чём-то идеальное государство, похожее на большую семью, в которой все сыты (или хорошо делают вид, что это так), при неповиновении отцу бывают высечены и привыкли благодарить Туркменбаши за всё, что у них есть? Владислав КОРНЕЙЧУК.
АШХАБАД – МОСКВА.
ОТ РЕДАКЦИИ. Разумеется, журналисту за несколько дней, проведённых в Туркмении, трудно было составить достаточно полное представление об этой сложной для понимания стране. Люди, для которых главное в жизни – покой и сытость, может быть, весьма довольны установленным порядком. Но ведь «не хлебом единым» измеряется качество жизни, демократические свободы для образованных людей – насущная необходимость. И тут надо прислушаться к голосам туркменской оппозиции, которая может действовать лишь за пределами страны. Не будем забывать, что в Туркмении люди зачастую просто боятся высказывать своё мнение. Власть ограничивает права граждан, не допуская критики политики президента. Распущена Академия наук Туркмении, часть учёных покинули страну, другие отлучены от науки. Работы многих историков, литераторов занесены в чёрный список, поскольку рисуют туркменскую историю отличной от официозной. Власти сильно затрудняют доставку в страну русскоязычной прессы, ограничивают доступ к Интернету, к обучению на русском языке. Запрет на двойное гражданство сильно ударил по правам российских граждан в Туркмении… С разрешения «Литературной газеты».
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
