«Горбатый»

05.02.2014 09:21

25-летию вывода советских войск из Афганистана посвящена публикация рассказа Александры Санакоевой, проработавшей один год и девять месяцев врачом-лаборантом Кабульского инфекционного госпиталя.

К 25-летию окончания выполнения советскими войсками боевых задач в Афганистане

Рассказ

Александра САНАКОЕВА,

ветеран боевых действий в Афганистане,
врач-лаборант Кабульского инфекционного госпиталя (1987-1988 гг.).

Начало июня 1987-го… Утро выдалось тихим и светлым. Молодая зелень деревьев, ещё не успевшая потемнеть и покрыться летней пылью, дышала свежестью. Легкий ветерок тихо шелестел в кронах деревьев. Ничего не нарушало покой этого тихого утра.

И вдруг раздался резкий телефонный звонок. Вкрадчивый мужской голос сообщил мне, что в военкомат пришла разнарядка на Афганистан. Всё, что было потом, вспоминается, как сон.

Я пришла в военкомат, расписалась в бумагах и вышла на улицу. Так же светило солнце. И вдруг острая, как молния, мысль пронзила мой мозг: «Боже, куда я еду?! Что я забыла на войне?!» Дикий страх овладел мной. Мне стало плохо, закружилась голова. Я присела на корточки прямо около дверей военкомата. Видимо, моё лицо было белее бумаги. Проходившие мимо люди останавливались и спрашивали: «Вам плохо?» Я встала и побрела домой.

Мне действительно было плохо. Меня сначала знобило, а потом бросало в жар. Это продолжалось три дня и три ночи. Мысль о том, что я еду на войну, приводила меня в обморочное состояние.

Но жребий был брошен, дороги назад не было. Переболев страхом, я начала готовиться в дорогу. Потом в Афганистане в экстремальных ситуациях я просто цепенела! Но при этом оставалась внешне спокойной.

В Ташкент, на пересылку, я прилетела рано. Почти всю неделю ждала отправки в Афганистан. А народ все прибывал! В основном военные, но были, как и я, гражданские. Все ждали борт. Наконец пришло сообщение, что ночью за нами прилетит долгожданный самолёт. Под утро посадили в грузовики, и мы поехали на военный аэродром.

Огромный самолёт Ил-76 произвел на меня шокирующее впечатление. Громада! Стоял он на взлетной полосе, распахнув огромный люк. По трапу внутрь вначале въехал БТР, потом на посадку пошла толпа народа. Мне удалось сесть, но над моей головой болтались ноги в ботинках одного из новобранцев.

Когда прилетели в Афганистан, открылся люк, и мы пошли на выход, меня ослепило яркое солнце.

Среди встречающих было много военных с автоматами. Стояло четыре Ила-76 с открытыми люками, из которых выкатывали военную технику. Новобранцы-мальчишки, совсем ещё молодые, выходили из самолета и строились в ряд. Прилетел «Спасатель», из него прямо на землю выгрузили носилки с ранеными. Отдельно – «груз-200». Вот она – война!

Александра Санакоева. Кабул, декабрь 1987 года

Потом я попала на кабульскую пересылку. Ждала назначения. Моё назначение оказалось через дорогу от аэропорта. Я попала в инфекционный госпиталь, который по-свойски назывался и у наших, и у «духов» «заразкой». Кстати, Ил-76 назывался тоже по-свойски - «горбатый», или «трамвай Ташкент – Кабул». Набивался он техникой и людьми настолько плотно, что еле люк закрывался. А ещё он назывался «Черный тюльпан», когда вез на Родину «груз-200».

…Сильная птица к нашим границам, везёт ребятишек домой… Модуль лаборатории находился около аэропорта. Я часто могла наблюдать взлеты этих гигантских птиц – Ил-76. Когда он взлетал – это было незабываемое зрелище. Никто не мог оставаться равнодушным. Все поднимали головы, от солнца прикрывая глаза ладонью. С тоской всегда говорили: «Горбатый» домой полетел…»

Взлеты и посадки самолетов – это общеизвестно – были особенно опасны. «Духи» охотились за ними со «стингерами» с прилежащих сопок. Когда раздавался мощный рокот мотора самолета, готовящегося к взлету, в небо поднималось несколько вертолетов. Они облетали сопки и начинали отстреливать ракеты (тепловые ловушки) для душманских ракет. «Вертушки» все время оставались в небе, когда взлетал Ил-76 и делал свой первый круг. Вертолеты находились под ним, все время выпуская ракеты.

Мощная птица, развернув свои могучие стальные крылья, делала несколько кругов, постоянно набирая высоту. Достигнув предельной высоты, самолёт уходил по прямой на Ташкент.

Рядом с аэропортом находился вертолетный полк, который просто называли «полтинник». В его названии была юбилейная дата – 50-летия ВЛКСМ. Возвращаясь с боевых, вертолеты шли над нашим инфекционным госпиталем на низкой высоте. Специально, чтобы похулиганить. Ведь в госпитале было столько молодых девчонок! Летели низко, так низко, что видны были курносые, смеющиеся лица! Один раз раздался с сопки выстрел. Долго около забора госпиталя горела «вертушка». Война! Всё она, проклятая.

Как-то нас повезли на профессиональную конференцию в полк, которым командовал Руслан Аушев – Герой Советского Союза. Наш «уазик» остановился на улице. Сразу подбежали бачата и стали просить: «Ханум, бакшишь!»

Но вдруг толпа загудела, и все стали смотреть в небо. В небе летел самолёт. К нему со страшной скоростью приближался огненный шар-комета с длинным хвостом! «Духовская» ракета! Длинный хвост кометы крутился вихрем, как веретено. Самолёт начал отстреливаться тепловыми ракетами. «Комета», попав в одну из них, погасла.

Наши военные рассказывали, что среди моджахедов ходила в то время пословица: «Что надо правоверному? – Коран и «Стингер!»

Александра Санакоева (справа) со своими лаборантами Ириной и Владимиром. Кабул, март 1988 года

В инфекционном госпитале работы хватало. Больные поступали с болезнями: гепатиты, малярия, брюшной тиф. Иногда гепатит и малярия протекали вместе у одного больного. Люди гибли не только от ран, но и от инфекционных болезней.

Я была в Афганистане один год и девять месяцев. Как-то пришла телеграмма из Союза, что у меня мама в тяжёлом состоянии. Я сама тяжело болела в это время, лежала в госпитале. Когда стало немного легче, стала собираться домой.

В это время уже начался вывод войск. Мимо нашего госпиталя шли БТРы на большой скорости. Весёлые мальчишки, стоя в открытых люках, радостно махали руками: «Домой! Домой! Домой!..»

По ночам «духи» обстреливали аэропорт. В это опасное время мне нужно было уезжать. Когда я приехала в аэропорт, меня потрясла тысячная толпа, которая ждала отправки в Союз. Из Кандагара, Кундуса, Пули-Хумри, из других мест – все ждали, когда прилетит долгожданный борт. Люди сидели под открытым небом днём и ночью помногу дней.

Я вспомнила, что военный комендант аэропорта – мой знакомый. Решила показать ему телеграмму. Он, прочитав её, усмехнулся. Видимо, не поверил её содержанию. Сказал, что должен прилететь борт из Кандагара, жди, мол. Я села на свои вещи и так под палящим солнцем просидела полдня.

Когда прилетели пять бортов и выстроились в ряд, распахнув свои огромные люки, вся масса людей пошла на посадку. Я тоже пристроилась в очередь. Но вот закрылся люк одного самолёта, и он взлетел в небо, потом другой, третий и четвёртый. Я заволновалась. Мой знакомый явно не торопился меня отправлять.

Тогда я подобралась сбоку трапа и крикнула ему: «Стас! Стас!» Он перестал читать списки идущих на посадку, поднял голову и посмотрел на меня пристальным взглядом. Видимо, на лице моём было столько горечи и отчаяния, что он сказал солдатам: «Закиньте её!» И меня подняли за руки и поставили на трап. Я только прижала к себе своё барахло.

Когда «трамвай Кабул – Ташкент» был забит до отказа, и должен закрываться люк, ко мне подошёл Стас. Сел рядом и спросил: «Вернёшься? А то смотри!» - И выразительно посмотрел на открытый люк: мол, высажу.

Я закивала головой: «Да! Да!»

Он взял меня за плечи и заглянул в глаза, в которых прочитал другое. Усмехнулся и крепко поцеловал меня в щёку. Потом задержался около люка и на прощание махнул мне рукой. Его поцелуй горел на моём лице до самого Ташкента.

Уже будучи дома, в новостях по телевизору я видела, как обстреливали «духи» аэропорт реактивными снарядами.

Много времени прошло, а я вспоминаю минуты, как навсегда покидала Афганистан. Надеюсь, что и Стас благополучно вернулся домой, и многие- многие другие, с кем свела судьба в Афганистане.

…А пока «горбатый» по бетонке набирает скорость. В иллюминаторе промелькнул «Спасатель», из которого выгружают раненых. Мы в небе! Рядом просто трясётся от страха молодой лейтенант: «Ой, собьют! Ой, собьют!» Я его по-матерински глажу по плечу, успокаиваю как могу.

И тут раздаётся по радио из кабины пилотов: «Мы пересекли Государственную границу Советского Союза!» Все целуются, обнимаются, кричат: «Ура!» Всё, конец войне!