Политика
К 100-летию со дня рождения Я.И.Джугашвили. Сын Сталина
07.11.2004 00:00
20 июля 1941 года берлинское радио передало сенсационное сообщение: «… немецкими солдатами моторизованного корпуса генерала Шмидта захвачен в плен сын диктатора Сталина – старший лейтенант Яков Джугашвили». Несмотря на то, что Яков категорически отказался сотрудничать с гитлеровцами, от его имени сочинялись листовки с призывами сдаваться в плен. В плену судьба свела Якова с воронежцем Василием Тарасовым…
Яков Джугашвили.
1935г, Москва.
К середине июля 1941-го стремительно наступавшие гитлеровские войска зажали в клещи между Витебском и Смоленском три наши армии. Многие десятки тысячи красноармейцев погибли, вырываясь из огненного кольца. Какой-то части их удалось пробиться к своим; остальных немцы взяли в плен.
Пленных набралось только в лагере «Березина» 12 тысяч. Среди них оказался и мужчина средних лет, с виду грузин, в оборванной крестьянской одежде, без документов. Педантичные фрицы занесли его в списки, с его же слов, как рядового Лавадзе.
На второй день в лагере этого Лавадзе увидел сослуживец. Обрадовался, кинулся обниматься. Один из осведомителей, шнырявших в толпе, услышал краем уха фамилию: Джугашвили.
Уже через час рядового Лавадзе допрашивали в лагерной комендатуре майор абвера Холтерс и майор особой службы информации Ройшле.
А 20 июля берлинское радио передало поистине сенсационное сообщение:
«Из штаба фельдмаршала Клюге поступило донесение, что… немецкими солдатами моторизованного корпуса генерала Шмидта захвачен в плен сын диктатора Сталина – старший лейтенант Яков Джугашвили, командир артиллерийской батареи из седьмого стрелкового корпуса генерала Виноградова».
На другой день допрос продолжился в штаб-квартире 4-й танковой дивизии. Из Якова выжимали всё, что могли, но он знал военных тайн не больше, чем мог их знать командир батареи. Но уже само пребывание сталинского сына во вражеском плену становилось сильным козырем в игре, которую вела потом фашистская пропаганда.
Несмотря на то, что Яков категорически отказался в какой-либо форме сотрудничать с гитлеровцами, от его имени сочинялись листовки с призывами сдаваться в плен. Одну из таких листовок разбросали в начале августа. На ней – фотография с изображением Якова Джугашвили и текст:
«Это… старший сын Сталина, … который 16 июля сдался в плен под Витебском вместе с тысячами других командиров и бойцов.
По приказу Сталина учат вас Тимошенко и ваши политкомы, что большевики в плен не сдаются. Однако красноармейцы все время переходят к нам. Чтобы запугать вас, комиссары вам лгут, что немцы плохо обращаются с пленными.
Собственный сын Сталина своим примером доказал, что это ложь. Он сдался в плен. Потому что всякое сопротивление Германской армии отныне бесполезно! Следуйте примеру сына Сталина – он жив, здоров и чувствует себя прекрасно. Зачем вам приносить бесполезные жертвы, идти на верную смерть, когда даже сын вашего верховного заправилы уже сдался в плен?
Переходите и вы!»
Сталин узнал о пленении сына из разведсводки за 20 июля. Жуков отправил из Ставки шифровку с приказом немедленно выяснить, где находится Яков Джугашвили. В штабе 20-й армии, в состав которой входила батарея старшего лейтенанта, увы, никто не знал тогда, где он есть. Срочно снарядили группу мотоциклистов на поиск, после к ней подключились офицеры политотдела и штаба, «особисты». Однако, все усилия успеха уже не могли принести.
Позже, когда ситуация прояснилась, Сталин в беседе с Жуковым заметил с глубокой горечью:
«Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его фашисты. По наведенным справкам, держат они его изолированно от других военнопленных и агитируют за измену Родине… Нет, Яков предпочтет любую смерть измене Родине».
А агитировали немцы изощренно. Есть свидетельские показания, что ему предлагали полковничий чин, почести, ордена, богатейшее поместье в Германии или на Кавказе, даже дочь одного знатного немца в жены. За все это надо было лишь выступить по радио и в печати против своего отца, заявить, что Советский Союз как государство скоро перестанет существовать, что сочтены дни советской власти.
Ради исторической правды и во имя справедливости надо подчеркнуть, что немцы так и не сделали ни одной магнитофонной записи голоса Якова Джугашвили, нет ни строчки, написанной его рукой, где можно было бы поставить под сомнение его любовь к Родине и верность присяге.
Напротив! Вот выдержка из мемуаров кадрового немецкого фронтового разведчика Штрикфельда, участвовавшего в допросах сына Сталина:
«Хорошее, умное лицо со строго грузинскими чертами. Держал себя сдержанно и корректно. Мы предложили ему сесть с нами за стол, покушать и выпить… «Вы, немцы, – сказал он, – слишком рано на нас напали, поэтому вы нашли нас недостаточно вооруженными». Джугашвили назвал нападение Германии на Советский Союз бандитизмом. В освобождение русского народа немцами он не верит, равно как не верит и в конечную победу Германии».
Горькую чашу довелось испить Якову в фашистской неволе. За упрямство, за несговорчивость его не раз и не два пытали. Страдания были таковы, что он дважды резал себе вены. Будучи в лагере, расположенном на польской территории, сын Сталина подружился с пленными польскими офицерами. Они иногда получали посылки с продуктами и всякий раз считали обязательным поделиться с ним. Вместе с этими поляками Яков два раза предпринимал попытки совершить побег.
Но эти попытки оказались неудачными.
Из лагеря в польском городе Любеке именитого пленника в октябре 1941 года перевели в Берлин, определили в центральную тюрьму гестапо. Там продолжилась его обработка. Есть версия, что на сей раз его склоняли стать одним из лидеров РОА – Русской освободительной армии, сколоченной генералом-предателем Власовым. Яков Джугашвили не поддался на уговоры.
Вне всякого сомнения, отец знал о тяжкой доле сына. Сердечную боль, вызванную страшными неудачами первого этапа войны, горькими потерями, умножала эта семейная, личная драма. Многие авторы до сих пор не жалеют чернил, рисуя Сталина бездушным отцом, палец о палец не ударившим, чтобы вызволить Якова из плена.
Вообще-то, Сталин мог и вовсе не посылать его на фронт. Народ бы понял вождя. Но когда началась война, и сын позвонил отцу, испрашивая благословения, отец сказал: «Иди и сражайся!».
Кто-нибудь помнит фамилию какого-нибудь нынешнего российского военачальника или руководящего деятеля хотя бы областного уровня, чьи дети были бы благословлены сиятельными родителями на участие в «наведении конституционного порядка» в Чечне? Не известны нам такие жертвенные примеры! Рабоче-крестьянского происхождения были солдатики, сгоревшие в танках на улицах Грозного по причине бездарности тогдашних генералов; не бизнесмены и не крупные чиновники папы воинов нынешней российской армии.
А Сталин, при всех его плюсах и минусах, пожертвовал сыном. Троих сыновей послал на войну Микоян, погиб в воздушном бою сын Хрущева. И таких примеров – великое множество…
Известно, что председатель Красного Креста Швеции граф Бернадот по своей личной инициативе вызвался посодействовать вызволению сына Верховного главнокомандующего из плена. Он передал Молотову через шведское посольство это свое деликатное предложение. Сталин ответа не дал, заметил только Молотову:
«Там все мои сыны».
Когда немцев разбили под Сталинградом, в плен попали десятки генералов и фельдмаршал Паулюс. В числе сдавшихся был также молоденький лейтенант по фамилии Раубаль, брат одной из любовниц Гитлера. У немецкого командования возникла идея обменять Якова Джугашвили на этих двух вояк. Посредником выступил все тот же граф Бернадот. Сталин ответил знаменитой фразой:
«Солдата на маршала не меняю».
Об этом эпизоде упоминает в своей книге «Двадцать писем к другу» дочь вождя Светлана Аллилуева. Она пишет, что как-то услышала от отца:
«Немцы предлагали обменять Яшу на кого-нибудь из своих. Стану я с ними торговаться! Нет, на войне – как на войне».
Переводчик Сталина В.Бережков в своих воспоминаниях добавляет:
«Он сказал: «Нет, я не могу, слишком много пленных. Почему я должен именно его спасать, потому что он мой сын? А как же другие пленные?»
Кстати, в плену у немцев находились также сын премьер-министра Франции Лион Блюм, племенник Черчилля, сыновья и близкие родственники других видных деятелей стран антигитлеровской коалиции. Их тоже никто ни на кого не обменял…
Не соглашаясь на обмен, Сталин, тем не менее, не переставал интересоваться судьбой сына. Внешняя разведка по его распоряжению отслеживала все перемещения Якова. Отслеживались сообщения в зарубежной, в первую очередь немецкой прессе на эту тему. Для выполнения специального задания по вызволению пленника из неволи были созданы группы разведчиков-парашютистов.
Одна из таких групп после успешной тренировки была заброшена на территорию Германии. Разведчики скрытно, ночью, приземлились в означенном месте, ознакомились с местностью, установили необходимые контакты и уже приготовились осуществить заключительную фазу операции, как стало известно, что пленного старшего лейтенанта Джугашвили перевили в другой лагерь.
Есть публикации последнего времени, что таких групп направлялось несколько, но всякий раз их ждала неудача. Попытка освободить Якова заканчивалась уничтожением групп. Между тем, до сих пор жив участник одной из таких групп, почти целиком возвратившихся после неудачной «прогулки» к одному из фашистских концлагерей. Никаких репрессивных мер к неудачникам не применялось; напротив, им выдавали документы, согласно которым власти были обязаны обеспечить участников этой особо секретной операции жильем в городах по выбору.
Еще одно свидетельство о попытке освободить Якова Джугашвили оставила в своих мемуарах тогдашний лидер испанских коммунистов Долорес Ибаррури. По ее утверждению, в 1942 году группа испанцев – по легенде, солдаты и офицеры испанской «Голубой дивизии», воевавшей на стороне Гитлера, – также скрытно была переброшена через линию фронта. Однако фашистская агентура сработала четче, группа была выслежена и целиком погибла в перестрелке.
Лагерное начальство и прикомандированные к лагерям геббельсовские пропагандисты постоянно давили на психику Якова Джугашвили. В частности, показывали статьи в газетах, где рассказывалось о пресс-конференции Сталина, который на вопрос одного корреспондента, правда ли, что его сын в плену, ответил:
«У меня вообще нет сына Якова Джугашвили».
Зачитывали ему известный приказ № 270, согласно которому семьи офицеров Красной Армии, сдавшихся в плен, подвергаются репрессиям. Яков, между тем, продолжал стойко держаться на допросах, отвергая на корню самые лестные предложения. В протоколах есть записанные его слова:
«Мне стыдно перед отцом, что я остался жив».
13 февраля 1943 года Якова перевели в концлагерь Заксенхаузен, что в тридцати километрах от Берлина. Здесь через два месяца, 14 апреля, смерть нашла старшего сына Иосифа Виссарионовича Сталина.
В тот день произошла ссора между пленными советскими и английскими офицерами. В гневе кто-то из последних обозвал, в том числе и Якова, «большевистской свиньей». Причина ссоры была такая: наши пленные не становились перед фашистами по стойке «смирно» в отличие от англичан. От этого у всех были неприятности, лагерное начальство наказывало целый барак. Перепалка переросла в драку, в которой сын Сталина получил удар кулаком в лицо. Разъяренный Яков потребовал встречи с комендантом. Во встрече ему отказали, и тогда он
«вдруг стремительно бросился мимо меня к проволоке, через которую проходил электрический ток высокого напряжения с криком: «Часовой, стреляй!» – написал в рапорте офицер охраны Хартфиг. – Он сунул правую ногу в пустой квадрат колючей проволоки, а левой ногой – на электрический провод… Затем он крикнул: «Хартфиг, ты солдат! Не трусь, пристрели меня!» –И я выстрелил».
15 апреля в лагерь прибыла особая комиссия имперской безопасности для выяснения причин смерти Якова Джугашвили. В отчете записали, что тот убит «при попытке к бегству». Тело убитого сына Сталина было сожжено в лагерном крематории.
Как только окончилась война, СМЕРШ вместе с органами НКВД и разведорганами союзников занялся поиском и привлечением к ответственности бывших служащих администрации концлагеря Заксенхаузен. Каждый из них получил свое…
Яков Джугашвили был на войне 20 дней. Чуть немногим более 20 месяцев промучился в фашистской неволе. Как бы мы ни относились к Сталину, сын его завершил земной путь патриотом и воином, верным присяге.
Некоторым образом жизнь Якова Иосифовича была связана с Воронежем и воронежцами.
Родился он 18 марта 1907 года. Отец его, тогда еще Иосиф Джугашвили, а не грозный, как потом, Сталин; мать – дочь грузинского азнаура (дворянина) Семена Сванидзе, Екатерина. Во многих источниках ее называют чуть ли не нищенкой, подрабатывавшей шитьем. На самом деле семья содержала в том числе и швейную мастерскую в Тбилиси. Иосиф и Екатерина любили друг друга, но ее ранняя смерть разлучила их. Якову тогда было восемь месяцев.
Отец, кочующий по тюрьмам и ссылкам, не имел возможности нянчиться с сыном. Малыша взяла к себе сердобольная тетушка Сашико, сестра покойной. До 14 лет Яков жил в селе Баджи близ Тбилиси, а в 1921 году Сталин принял его к себе, в новую семью, которую он перед этим свил с дочерью нашего земляка Сергея Яковлевича Аллилуева – уроженца села Рамонье Аннинского района. Мачеха, Надежда Сергеевна, была всего на шесть лет старше Якова. Русского языка парень почти не знал, и ему трудно давалась учеба в школе.
Десять классов он закончил только в 1925 году, когда ему было все 19. И сразу же решил жениться. Отец и домашние попытались его образумить: рано, надо дальше учиться, специальность получить, чтобы не сидеть на отцовской шее. Да и невесте Зое – всего шестнадцать. Возник семейный конфликт длиной в несколько лет. Где-то в 1928 году юноша от отчаяния выстрелил из револьвера себе в грудь. Пуля прошла мимо сердца. Выздоровев, Яков с Зоей уехал в Ленинград, где Сергей Яковлевич Аллилуев дал молодым комнату в своей квартире и устроил сына Сталина электриком на подстанцию.
В 1929 году Зоя родила девочку, которая, к несчастью, умерла младенцем. Эта смерть расстроила семью. Зоя, учившаяся в горном институте, познакомилась во время практики в Мончегорске с милиционером Козыревым и ушла от Якова к нему.
Вернувшись в Москву, Яков помирился с отцом, поступил в институт инженеров транспорта. Летом перед последним курсом познакомился с девушкой из Урюпинска Ольгой Голышевой, которая с племянницей деда Аллилуева приезжала погостить в столицу. Ольга родила от Якова ребенка, но тот за несколько месяцев до того женился на разведенке Юлии Мельцер.
В 1939 году Яков Джугашвили решил стать военным – поступил в артиллерийскую академию. После окончания академии его направили в гаубичный полк, который дислоцировался в Воронеже. Весной сорок первого Яков выехал на новое место службы в Подмосковье, где и встретил известие о начале войны.
В плену судьба свела сына Сталина с воронежцем Василием Тарасовым, бывшим шофером, 1920 года рождения.. Этот Тарасов назвался немцам сыном Молотова. Немцы сначала поверили. На одной из листовок Яков запечатлен вместе с самозванцем. Листовка называется «Отцы и дети». Вверху – фото Сталина и Молотова, внизу – стоят их сыновья Джугашвили и Скрябин (это настоящая фамилия Молотова). Ну и текст, призывающий красноармейцев поступать так же – сдаваться в плен.
Немецкая фальшивка – у В.П.Молотова
сыновей не было. 1943г.
Листовка печаталась гигантским тиражом и сбрасывалась с самолетов на позиции Красной Армии. Конечно же, у Молотова никогда никакого сына не было. ТАСС даже распространило соответствующее сообщение. Текст немцы предъявили Тарасову, тот сознался в своей выдумке. Некоторое время самозванца подержали в небольшой тюрьме Шарлотенбург в Берлине, и оттуда он уже не вышел: расстреляли.
Обстоятельства жизни и смерти Якова Джугашвили долгое время умалчивались. Пожалуй, первая пространная публикация появилась в 1977 году в одной грузинской газете. В годы перестройки об этом сталинском сыне писали много, часто с вымыслами и домыслами. Иные авторы доходили до того, что будто бы Яков бежал из плена, обосновался в Ираке, и Саддам Хусейн – его… сын! И сегодня еще можно прочитать версии вроде той, что Яков вовсе в плену не был, а немцы за него выдавали другого человека.
Надо однако знать: немцы – народ щепетильный. Если бы дело обстояло иначе, никогда бы не появилось вот это письмо Гиммлера министру иностранных дел Риббентропу:
«Дорогой Риббентроп!
Посылаю Вам рапорт об обстоятельствах, при которых военнопленный Яков Джугашвили, сын Сталина, был расстрелян при попытке к бегству из особого блока «А» в Заксенхаузене близ Ораниенбурга.
Хайль Гитлер!
Ваш Генрих Гиммлер».
Обратим внимание: «при попытке к бегству». А ведь удобнее было бы сказать, что покончил жизнь самоубийством, бросившись на провод с высоким напряжением. Значит, даже враги признали, что Яков боролся до последнего.
При жизни Сталин не решился наградить своего сына. Хотя бы посмертно. За проявленные им мужество и героизм в фашистской неволе. Лишь в 1977 году вышел указ о награждении Якова Иосифовича Джугашвили орденом Великой Отечественной войны.
Виталий ЖИХАРЕВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
