Политический дневник. А выборы держат в уме...

Политическая жизнь в России и за ее пределами забила ключом, причиной чему является то ли предстоящая встреча «восьмерки» в Санкт-Петербурге, то ли приближающиеся парламентские и президентские выборы, а скорее всего, и то, и другое. Если раньше то или иное событие, решение, назначение можно было рассматривать как достаточно автономное, имевшее лишь опосредованное отношение к главной линии политического напряжения, то сегодня все они нанизываются на одну нить, концы которой ведут все-таки туда, в 2008 год...

В последнее время политическая жизнь в России и за ее пределами забила ключом, причиной чему является то ли предстоящая встреча «восьмерки» в Санкт-Петербурге, то ли приближающиеся парламентские и президентские выборы, а скорее всего, и то, и другое. Если раньше то или иное событие, решение, назначение можно было рассматривать как достаточно автономное, имевшее лишь опосредованное отношение к главной линии политического напряжения, то сегодня все они нанизываются на одну нить, концы которой ведут все-таки туда, в 2008 год. И признание этого факта как радует, так и огорчает. Радует, потому что в центр общественного внимания попадают все больше политических событий, которые раньше могли остаться попросту незамеченными, а сегодня вызывают к себе пристальный интерес.

Огорчительно, потому что за внешней, личностной стороной проблемы часто теряется то содержание, которым и определяется необходимость проведения выборов, референдумов и прочих политических мероприятий. Ведь наряду с тем, что выборы определяют состав главных действующих лиц на политической сцене, выявляют расклад сил в стране, осуществляют ротацию политической элиты, способствуют политической социализации, особенно молодого поколения, они еще расставляют все точки над «и» в выборе политического курса, то есть основного маршрута, которым страна намерена двигаться в ближайшие и последующие годы. Большинство голосов, полученное на выборах тою или иной политической силой, означает, что ее воля станет определяющей в выработке внешней и внутренней политики.

У нас в этом плане, как известно, все иначе: на выборах побеждает одна политическая сила, а правительство формирует другая. Поэтому парламентские выборы, при всей остроте политической конкуренции, не играют в жизни страны той судьбоносной роли, которую призваны играть и играют президентские выборы. В последнем случае решается не просто чья-то персональная политическая судьба, но куда более основополагающие вещи, включая главный вектор развития страны, а также форму государственного устройства, форму правления, характер политического режима и т.д.

Помня об этом, посмотрим, что нового и примечательного подарила аналитикам минувшая неделя. Во внешнеполитическом плане она ознаменовалась поездкой Президента Владимира Путина на саммит Шанхайского объединенного союза (ШОС), в который, наряду с Россией, входят четыре бывших республики СССР (Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан) и Китай. Эта структура существует уже пять лет и пытается выступить своеобразным противовесом Соединенным Штатам Америки, претендующим на исключительную роль в современном мире. Для такой ответственной роли у Шанхайского союза есть определенные основания, связанные не только с тем, что в ШОС входят крупные и перспективные государства, подобные Китаю или России, но и с тем, что к нему присматриваются и другие государства Среднего Востока, такие, как Иран и Пакистан.

Правда, характер политических режимов в этих странах оставляет желать много лучшего, однако общая антиамериканская направленность действительно объединяет лидеров этих государств. Не случайно журналисты назвали встречу в Шанхае «антиамериканским вечером». Принятая там «Декларация пятилетия» недвусмысленно намекает на то, что исторически сложившиеся различия в культуре и традициях, политической и социальной системах, системах ценностей и определение путей развития не должны использоваться в качестве предлога для вмешательства во внутренние дела других государств. Ясно, что эти слова направлены в адрес американской администрации, политической целью которой все последние годы была именно экспансия по всему миру под флагом распространения демократии и прав человека.

Явный отказ авторов декларации от самого принципа универсальных моделей и ценностей подтверждает и другая фраза: «Конкретные модели общественного развития не могут становиться предметом экспорта». Но если для среднеазиатских коллег демократия никогда не имела подлинной ценности, а ее влияние в бурные 90-е годы прошлого века свелось всего лишь к либерализации экономики да к легкой межклановой конкуренции в режиме соревновательной олигархии, то для России подобные заявления звучат не только как смелый ответ на глобальные вызовы (в духе «суверенной демократии»).

В канун саммита «восьмерки» их можно интерпретировать и как колокол, прозвеневший по иллюзиям начала 90-х годов прошлого века, когда «демократия» была самым соблазнительным для масс и рентабельным для элит политическим проектом. Теперь, похоже, на нем поставлен крест.

Впрочем, под вопросом практическая реализация и других намерений российской власти, подобных борьбе с коррупцией, с бедностью м преступностью, и т.п. Во всяком случае, прошедшая неделя вселила в души сограждан больше сомнений, нежели уверенности. Началась она помпезным мероприятием, известным под названием Санкт-Петербургского международного экономического форума. Проводился он в северной столице не впервые, но с куда большим размахом, чем раньше. Организаторы, в числе которых значился и министр экономического развития и торговли Герман Греф, не скрывали, что вознамерились превзойти знаменитый экономический форум в швейцарском Давосе, хотя сделать это непросто, поскольку Давос посещают, в числе прочих многочисленных гостей, также главы государств и правительств, считая его подходящим местом для заключения различного рода деловых соглашений.

В нашем же случае особенно высоких гостей замечено не было, хотя, по отзывам специалистов, в северную столицу прибыли не только многочисленные флаги, но и деньги, то есть инвестиции. Но бросилось в глаза то обстоятельство, что под разговоры о выздоравливающей российской экономике, о нанатехнологиях и прочих приятных достижениях не очень слаженно высказывались министры российского правительства. Если Алексей Кудрин жаловался на то, что чрезмерные бюджетные расходы за счет нефтедолларов могут разогреть инфляцию и помешать экономическому росту, то министр сельского хозяйства Алексей Гордеев упрекал коллегу в том, что тот думает лишь об инфляции и не принимает в расчет другие экономические проблемы. В роли арбитра, как и положено, выступил глава правительства Михаил Фрадков, но слаженного хора все равно не получилось.

Да и трудно ожидать его там, где изначально собраны очень разные люди и интересы, и где острая подковерная борьба периодически выносит на поверхность то слухи, то трупы (политические) поверженного врага. Вот и последние слухи о якобы предстоящей отставке Гркфа рассеялись, как тень отца Гамлета. Герман Грэф не только усидел, но еще и дважды удостоился благодарности Владимира Путина за хорошую организацию и проведение престижного мероприятия. В обычной логике это следует понимать буквально: влиятельный чиновник хорошо справился с порученным ему делом, за что и снискал похвалу президента. Но в политической логике это означает гораздо большее, а именно резкое усиление либерального блока правительства, представленного, прежде всего, Германом Грэфом и Алексеем Кудриным, и столь же резкое ослабление блока так называемых силовиков, яркими фигурами которого были бывший Генеральный прокурор Владимир Устинов и его покровитель в президентской администрации и по совместительству сват Игорь Сечин.

Теперь, после внесения Президентом в Совет Федерации кандидатуры нового Генпрокурора Юрия Чайки, домыслы вокруг отставки (разумеется, добровольной!) Владимира Устинова окончательно развеялись. Бывшего Генпрокурора погубили политические амбиции и своеобразное (слишком буквальное) понимание тех задач, которые сегодня стоят перед Генеральной прокуратурой. Не случайно главный вопрос о том, как будет дальше обстоять борьба с коррупцией, долгое время оставался без ответа. И вот ответ получен: на освободившееся место предлагается бывший заместитель Генерального прокурора, нынешний министр юстиции Юрий Чайка.

Назначение, как говорится, знаковое, в полном соответствии с традициями российской кадровой политики. Чиновник, не замеченный в клановых коалициях, начисто лишенный политических амбиций (особенно в сравнении с предшественником), технократ, абсолютно послушный главе государства, устраивает многих. Вот и сенаторы, не колеблясь, готовы единогласно проголосовать «за». Неясным остался только один вопрос: а с коррупцией-то что делать будем? Ответа пока нет, и в ближайшее время, видимо, не будет.

Юрий Чайка прославился на другом поприще: совершенствовании пенитенциарной системы и ужесточении контроля за деятельностью общественных организаций. Как и вся российская политика, оба эти направления в известном смысле противоречат друг другу. На совершенствовании пенитенциарной системы всегда настаивали западные правозащитные организации, рассматривавшие ее в общем русле необходимой стране демократизации. Они же подвергли ожесточенной критике закон об общественных организациях. Внутри страны по мере роста антизападных и антиамериканских настроений оба эти участка работы главы Минюста также вызывали, скорее, глухое раздражение, нежели поддержку.

Консервативно настроенные избиратели полагают, что вал преступности, захлестнувший страну, нуждается в жестких мерах, а общественное мнение занимают посторонними разговорами, пытаясь вызвать сочувствие не к жертве, а к преступнику. Либералы, напротив, недовольны ограничениями, направленными против деятельности общественных организаций. Не исключено, что на Юрия Чайку выбор пал, в том числе и потому, что Западу сейчас необходимо продемонстрировать готовность российской стороны учесть резкую критику, связанную с делом ЮКОСа, и с общим процессом свертывания демократических реформ. Однако с точки зрения кардинальных перемен в правоохранительной системе, потребных не каким-то отдельным группам, личностям или Западу, но обществу в целом, это назначение не отнесешь к числу удачных: такая чайка слишком осторожна и высоко не взлетит.

Иными словами, надежды на глубокие, оздоровительные реформы в правоохранительной системе, включая ее моральное очищение, видимо, придется оставить. Зато пора привыкать к массовому походу в политику отставных прокуроров и их заместителей, внезапно оказавшихся не у дел. Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского
государственного университета.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.