Продолжение темы. Не ищите в Гражданской войне справедливости

10.08.2012 09:25

Неосторожное высказывание или необъективное описание событий прошлого больно бьют по душам тех, кто к ним причастен.

Неосторожное высказывание или необъективное описание событий прошлого больно бьют по памяти и душам тех, кто в той или иной степени к ним причастен

Виталий КЛИМОВ,

главный редактор газеты «Россошь»,
член Союза журналистов России,
г.Россошь, Воронежская область

Братоубийственная Гражданская война, прокатившаяся по России почти 90 лет назад, ещё долго будет предметом обсуждений и исследований. Если в советские годы наше представление о том времени строилось на героико-приключенческих фильмах «Неуловимые мстители», «Сотрудник ЧК» и других, на рассказах и романах, где создавался образ героев борьбы с эксплуататорами и бандитами, то сегодня же перегибы происходят в другую сторону.

Пятнадцать лет назад тема повстанческого движения на юге Воронежской губернии под руководством Колесникова не была столь популярна. В существующих на тот момент публикациях, в том числе и тех авторов, кто говорит сегодня по-другому, он был представлен как отъявленный бандит и грабитель. Лишь среди жителей сёл Старая Калитва, Новая Калитва, Первомайское старики чуть ли не шёпотом рассказывали об атамане Колесникове.

Чтобы узнать глубже историю родного края, я стал собирать свидетельства тех далёких лет. Однако отдельные воспоминания не давали полноты картины, нужны были документальные свидетельства. Пришлось несколько раз ездить в Воронеж, работать в архивах. Представленные документы позволили узнать много нового. Но, пожалуй, самое главное – анализ событий, сделанный чекистами 20-30-х годов. В нём прямо говорилось, что поводом для выступления крестьян стали безграмотные действия местных властей.

Революционные события сломали старую административную машину, а новой ещё не было. К управлению районом пришли неподготовленные люди, неспособные не только организовывать работу, но и принимать правильные решения. Руководство основывалось в основном на силовых методах. Вместо разъяснительной работы местные чиновники посылали в сёла продотряды. Их бесконтрольность и безнаказанность привели к тому, что забирали не только излишки зерна, но и домашнюю утварь, мало-мальски ценные вещи и так далее. Фактически, шёл узаконенный местными властями грабёж населения.

Растущее недовольство переросло в открытый конфликт, разгоревшийся именно после грабительского налёта такого отряда на Старую Калитву, что зафиксировано в архивных документах.

Итогом моей краеведческо-поисковой работы стала публикация в газете «Россошь» не о банде, а о повстанческом движении под руководством Ивана Колесникова. Благодаря помощи сотрудников ФСБ была найдена фотография Ивана Колесникова.

В газете «Коммуна» (№56 от 20 апреля 2012 года) опубликованы отклики на работу Дениса Борисова «Колесниковщина»: Антикоммунистическое восстание воронежского крестьянства». Этот труд стал основой для его кандидатской диссертации, о чём свидетельствует небольшая брошюра, вышедшая в издательстве «Посев» в рубрике «Библиотечка россиеведения».

Соискатель учёной степени достаточно подробно изложил с помощью архивных документов хронологию событий 1920-1921 годов. Эта работа стала предметом широкого обсуждения в среде россошанских краеведов и всех тех, кто интересуется историей родного края.

Были опубликованы восторженные отклики. Правда, звучали и более осторожные высказывания – как раз тех исследователей, которые эту тему знают глубже.

Прочтение самой книги вызвало и у меня много вопросов к автору. На мой взгляд, изложение фактуры в ней носит односторонний характер.

Весьма спорно, что движущей силой восставших были дезертиры. Не учёл автор и особенностей традиций и культуры местного населения. К примеру, в отличие от Тамбовщины, на территории сёл Новая Калитва, Старая Калитва не было крепостного права. Жители россошанского края по своему менталитету отличались от своих восточных соседей большим свободолюбием.

Сама романтика восстания исчезла после понесённых потерь. Во многих случаях колесниковцами стал управлять не здравый смысл, а озлобленность и месть. Этому способствовало и усиление репрессий со стороны властей. Проявленная беспечность к разрешению конфликта привела к разжиганию трагедии.

Поверхностно выглядит описание действий колесниковцев на Тамбовщине. А ведь Колесников был избран командиром 1-й антоновской армии. Это говорит о незаурядных качествах этого человека.

В издании мало анализа трагедии братоубийственной войны, которая по своей сути не может быть победоносной. Вот, к примеру, отрывок из письма жительницы Россоши П.Гладченко: «Недавно в газете «Воронежская неделя» была напечатана серия очерков Ляшовой-Долинской о крестьянском восстании. Колесников там предстал чуть ли не национальным героем. А ведь этот человек как командир нёс ответственность за злодеяния своих подчинённых, а может быть, и сам отдавал приказы, как обращаться с инакомыслящими. Расскажу об одном эпизоде.

Моя мать состояла в браке с Митрофаном Лапотько. Он являлся членом Новокалитвенского ревкома.

20 мая 1920 года колесниковцы ворвались в Новую Калитву. Первым делом бросились к ревкому. Его председатель (может быть, должность называлась по-другому) случайно вышел во двор ревкома, когда увидел вооруженных людей. Он успел только перепрыгнуть через забор в соседний двор, забежать в сарай. Там был сложен кизяк для топки. Он завалил на себя эту кучу и притаился. Несколько человек погнались за ним и потеряли из виду. Заглянули в сарай – никого нет. Один подошел к этой куче навоза, потыкал её штыком - удар прошёлся в сантиметре от лица, но не задел, и они ушли. Герасим Гикаченко спасся. Но остальных семь человек - членов ревкома - вывели на площадь и изрубили шашками.

Митрофана Лапотько так искромсали, что не делали даже гроба. Подробно мне об этом рассказывал брат Митрофана Васильевича – Иван Васильевич Лапотько. В деревянный ящик уложили то, что от него осталось, и похоронили вместе с другими ревкомовцами в центре села. Сейчас там установлен памятник, где поимённо перечислены все погибшие.

А жену Митрофана Лапотько Евгению Тихоновну, ждала тяжёлая жизнь. Она осталась с четырьмя детьми. Что могла сделать одинокая женщина? От голода умерли два сына. А с двумя девочками её взял замуж мой будущий отец, Матвей Тишковский, у которого умерла жена, и он остался с пятью детьми. К семерым сводным детям добавились уже их совместные двое детей – я и брат, Яков Матвеевич.

А десятым стал сирота Митрофан Черниговский, который потом был избран секретарем Новокалитвенской комсомольской ячейки. И моей маме пришлось всех десятерых кормить, обстирывать, латать нашу одежонку да ещё и ходить в колхоз на работу.

Я родилась в Новой Калитве, училась, работала в финансовом отделе Новокалитвенского района до его расформирования в 1959 году, а затем – в Россоши. Но всё время поддерживала тесную связь с родным селом, знала многих людей, попавших под колеса колесниковщины.

Я рассказала о судьбе своей матери. Но такая же горькая доля была и у других женщин.

А сколько парней, молодых мужчин погибло или было искалечено физически и морально! Кстати, в ряды восставших редко шли добровольно. Часто случалось так, как с Иваном Каменевым. Ему не было и двадцати, когда вернулся домой после службы в Красной Армии. Приехал домой, а здесь восстание. Родители посоветовали спрятаться. Две недели сидел он в поле в скирде. Маленькая племянница носила кушать.

Решил ночью пойти домой помыться. Только пришёл в дом - и его взяли. «Иди с нами или - расстрел». Пошёл, думал, удастся убежать, но не успел - ранили в ногу. Кто-то узнал, отец приехал, забрал почти умирающего, местный фельдшер вылечил, но на всю жизнь остался хромым и часто слышал за спиной, а иногда и в глаза: «Был в банде».

И так вышло со многими. Может быть, не будь этого и других подобных восстаний, не было бы и столь жестокого красного террора, не погибали бы люди, не калечились судьбы? А молодому поколению надо правдиво, всесторонне рассказывать о том, что было…»

В старой части Россоши стоит памятник - крылья-буревестники с табличкой «Героям Гражданской войны». При строительстве нового православного храма некоторые «горячие» головы хотели его снести, но затем просто оставили за забором.

Думается, правильнее было бы не отгораживаться, а сменить надпись на табличке. Назвать памятник «Жертвам Гражданской войны» и включить его в территорию храмового комплекса - ведь на этом месте есть захоронение.

Мы - потомки тех, кто жил, трудился, проливал кровь на этой земле. Забывать или перекраивать нашу историю по сиюминутным идеологическим предпочтениям не имеем права, какой бы горькой она ни была.