О чём писала «Коммуна»
Педагогическая трагедия
Юрий Вадимович ДАНИЛОВ родился в 1957 году в Хабаровске. Окончил в 1979 году романо-германский факультет ВГУ, испанское отделение. Начинал трудовую деятельность учителем английского языка в Верхнехавской средней школе №2. Затем работал корреспондентом газеты «Вперёд». В «Коммуне» – с февраля 1989 года по апрель 1991-го, корреспондент отдела писем, затем старший корреспондент. В настоящее время – заместитель главного редактора интернет-журнала «Страницы воронежской культуры».
Эта трагедия произошла в Давыдовке. Пятого октября около шести часов учительница местной школы Тамара Леонидовна облила себя бензином и подожгла. После девятнадцати дней тяжких страданий она умерла в ожоговом центре областной клинической больницы. Противостояние Тамары Леонидовны, её дочери Ирины Павловны, также учительницы истории, и коллектива школы привело к страшной развязке.
Впрочем, сама Тамара Леонидовна считала, что не столько конфликтует с коллективом, сколько борется со сложившейся практикой жить и работать вполнакала. Она убила себя, когда почувствовала, что оказалась в полной изоляции. Ореола мученицы, борца за правое дело она себе не снискала. Почему? Попробуем ответить на этот вопрос, хотя вряд ли удастся разложить все по полочкам и привести к общему знаменателю. При всем естественном человеческом желании ясности в любой ситуации вспыхнувший живой факел высветил такое сложное переплетение проблем, интересов, воззрений, что однозначного ответа получить не удастся.
Бурным выдалось в тот роковой вечер собрание трудового коллектива Давыдовской средней школы. В присутствии представителей областного управления народного образования, Лискинского роно, горкома партии, милиции выплеснулось копившееся годами негодование, и Тамаре Леонидовне пришлось бы выслушать немало неприятного, если бы она не хлопнула дверью. Следом за ней покинула собрание и дочь.
Теперь трудно восстановить ход событий в деталях, но вот что рассказала мать Тамары Леонидовны, 76-летняя Мария Дмитриевна:
– Тома пришла с работы как будто спокойная, переоделась в домашнее, накинула плащ, подпоясалась и пошла во двор, похоже, что в сарай. Вошла внучка, спросила, где мама. Я сказала, что, видимо, во дворе. Ира прошла в другую комнату к окну, и в этот момент вдруг раздался со двора страшный крик соседки. Выглянув в окно, внучка увидела мать, объятую пламенем, и, даже не успев обуться, кинулась вниз по лестнице. Когда следом спустилась и я, то увидела её, лежащую на земле, обгоревшую. На ней были только какие-то тлеющие хлопья и жгуты. Сильно обгорели руки и лицо. Ира с криком бросилась за «скорой помощью». У меня полились слезы, я запричитала: «Детка моя, да кто ж тебя заставил?» В ответ Тамара тихо, но внятно произнесла: «Учителя». И повторила это слово ещё дважды. Она была в сознании, но не кричала. Вскоре её увезли на реанимационной машине в Воронеж.
Через несколько минут после происшествия разыгралась ещё одна сцена, оставившая глубокий след в душах всех присутствовавших на том памятном собрании. В класс ворвалась босая, испачканная копотью Ирина Павловна. Всем запомнились её дико вытаращенные глаза, безумный взгляд и произнесенное ею: «Этими руками отделывала учительскую, этими руками я тушила мать (многим послышалось – душила), этими же руками я задушу тебя». И кинулась на завуча школы Л.С.Зайчикову. Оцепеневшие свидетели не сразу пришли на помощь Лидии Сергеевне…
На следующий день Ирина Павловна уехала в Воронеж и была рядом с матерью до последнего её вздоха. Умерла Тамара Леонидовна на рассвете 24 октября. Завершился жизненный путь человека сильного, противоречивого, неординарного.
Нетипичной для конфликтов в учительской среде оказалась резкая поляризация противостоящих сил. Мать и дочь – с одной стороны, весь педагогический коллектив – с другой. Не верится как-то в столь единодушную жестокость. Та ненависть, которую возбудила к себе у коллег Тамара Леонидовна, не питалась же одним лишь желанием спокойно жить, особо не утруждая себя работой! Да, Тамара Леонидовна имела острый глаз и безошибочно подмечала малейшие недостатки и упущения в работе коллег и администрации. Нет числа её докладным запискам, адресованным в вышестоящие органы, повествующим о многочисленных выявленных ею проколах и недоработках.
Но вот что интересно: много лет она «сигнализировала» в роно и прочие инстанции, но не только не добилась улучшения, а лишь довела коллектив до точки кипения. Правда, как утверждают коллеги, трёх директоров «свалила», но дело-то не продвинулось. Школа по сей день, скажем помягче, не образцовая. Да и для кого являются секретом беды нашего народного образования, его нищенское существование, засилье негодных педагогических концепций, общее неблагополучие?!
Многие считают, что Тамара Леонидовна была хорошим учителем. Не знаю, на уроках у неё побывать не пришлось. Не слишком повезло в этом плане и администрации родной школы, да и представителям роно – редко им дозволялось входить в роскошный кабинет Тамары Леонидовны.
Кстати, когда из убогого школьного коридора попадаешь в это царство дорогих вещей и всевозможной техники, то контраст ошеломляющий. Говорят, она могла запросто войти в кабинет к заведующему управлением народного образования и выйти оттуда с двумя тысячами рублей «в кармане». Она сумела добиться от шефствующего колхоза цветного телевизора. Она смогла так поставить себя, что имела то, чего не было ни у кого ни в школе, ни, пожалуй, в районе.
А дети её боялись. Об этом они рассказывали в доверительной беседе. В записной книжке остались их имена, но я не стану их называть – ведь Ирина Павловна продолжает работать в Давыдовской школе… В этом году четверо учеников вынуждены были покинуть родную школу и перейти в Дракинскую. Живя рядом со школой, ходят за четыре километра по шоссе. А куда денешься? Буквально стонали те учителя, чьих детей учила истории и обществоведению Тамара Леонидовна.
Впрочем, что говорить о детях при их-то зависимом положении, когда и коллегам приходилось выслушивать такие оскорбления, как «проститутка», «фашист», «молокосос», и похуже.
Если раньше она старалась делать это без свидетелей, то в последнее время уже не давала себе труда сдерживаться. Так, имеется докладная записка, подписанная четырьмя фамилиями, о том, что Тамара Леонидовна ворвалась в кабинет завуча Лидии Сергеевны Зайчиковой и заявила: «Вам по земле не ходить!» Правда, Ирина Павловна утверждает, что Тамара Леонидовна произнесла такую фразу: «После моей смерти вам трудно будет по земле ходить», но факт остается фактом – Зайчикова получила тяжелейшую психическую травму.
Стоит вспомнить и об истории с аттестатом Юлии Ворониной. Уж очень она показательна для стиля «борца за правду». Так это было. Закончился учебный год. Тамара Леонидовна настойчиво рекомендовала Юле не оставлять школу после восьмого класса. Свидетельство о восьмилетнем образовании она заперла дома, а сама с дочерью уехала в Москву. Тем временем девочка надумала поступать в Острогожское медицинское училище. Понадобилось свидетельство. Родители и завуч Л.С.Зайчикова умоляли мать Тамары Леонидовны отдать документ, но сумели выпросить только классный журнал. По нему восстановили оценки и выписали новое свидетельство. Одну лишь ошибку допустили завуч и молодой директор В.Т.Лукашов – не написали слово «дубликат». А в остальном – оценка в оценку. Юля поехала, поступила.
Когда Тамара Леонидовна вернулась из Москвы, то испытала огромный душевный подъем и радость оттого, что вновь представился случай побороться с «косностью» и «моральной нечистоплотностью». Поехав лично в Острогожск, она добилась, чтобы девочка покинула училище. Вокруг выдачи второго свидетельства она подняла большой шум, требовала для администрации уголовного наказания. При этом меньше всего беспокоила её судьба девочки. Теперь Юля вынуждена учиться в школе села Дракино. Хватит ли у неё сил на вторую попытку?
Интересную фразу произнесла заведующая Давыдовской библиотекой В.Т.Воронова:
– Она жила по принципу: «Я так хочу, значит, так тому и быть». Всегда хотела играть первую скрипку. Порой могла делать людям очень больно.
Да, Тамара Леонидовна была очень уверенной в себе, энергичной, властной женщиной. Горе тому, кто смел с ней не согласиться или ослушаться её. Если привести все высказывания обиженных ею походя или намеренно коллег, не хватит газетной страницы. Одну девочку-подростка она при всем классе назвала «свиньёй» за то, что та посмела забыть о данном ей поручении. Она приучила всех к собственной безнаказанности, даже исключительности. Умела нащупать больное место и не стеснялась ударить первой. Все её «сигналы» неизменно подтверждались, виновные подвергались наказаниям различной степени, она же оставалась сияющим образцом, примером служения Педагогике.
Лишь в последнее время стали изменять ей выдержка и меткость. В одном из последних «рапортов» она даже сама себя ненароком высекла. Написала жалобу на работников роно, готовивших вопросы к районной олимпиаде по истории, где черным по белому сказано: «Прошу привлечь к ответственности составителей вопросника по истории, потому что мои ученики не смогли ответить на вопрос о всемирно-историческом значении Великой Октябрьской социалистической революции, поскольку материал ещё не пройден». Можно ли не удивляться, что участники районной олимпиады, лучшие ученики школы, питомцы такого передового учителя не нашли, что рассказать о значении Октября? Даже если и в самом деле допущено некоторое отставание в изучении программы!
К сожалению, дело не столько в самой Тамаре Леонидовне и психопатических изменениях её личности (об этом – чуть ниже), а в том, что разойдись она с коллективом, так и продолжала бы считаться хорошим учителем, «крепким» педагогом. А что? Знания давала, дисциплину держала. Вот к началу учебного года грамотой Минпроса наградили. И никто в коллективе не возразил. А что проповедует откровенно авторитарную педагогику, так это меньше всего волновало окружающихКак же далеко, словно на другой планете, школы Тубельского, Щетинина, Амонашвили, какой трудный путь предстоит пройти нашей школе, прежде чем она станет подлинно демократичной, достойной своего времени! Учителю-диктатору работать легче. И хвалят его охотнее. Мол, высокие идеалы педагогики сотрудничества хороши в теории, а жизнь – она штука суровая.
Одна любопытная деталь: в районе Тамара Леонидовна считалась одним из лучших, творчески работающих учителей-новаторов. По крайней мере, так рекомендовал её в своих ежегодных докладах на традиционных учительских конференциях заведующий Лискинским роно С.Н.Шепелев. А много ли её уроков он посетил лично? Да и проверки-то ни одной Тамара Леонидовна не допустила. Всегда фронтальные и тематические проверки фатальным образом совпадали с её временной нетрудоспособностью по болезни.
Пользовались мать и дочь расположением методиста Воронежского института усовершенствования учителей С.Е.Андреевой. Светлана Евгеньевна считает, что Тамара Леонидовна и ее дочь занимали активную жизненную позицию, неустанно боролись с косностью, много работали над собой, стремились использовать всё доступное для повышения качества урока.
– Я хорошо знала их как учителей, как людей – хуже, – сказала Андреева.
А можно ли разделять эти понятия?
Ирина Павловна сказала: «Учитель – передовая сила общества, он должен вести за собой». Так-то оно так, только вот куда вести? Самое печальное, что дочь Тамары Леонидовны глубочайше убеждена в своей абсолютной правоте. С ней трудно говорить, потому что она слышит только себя. Сочувствуя её тяжкому горю, не можешь отрешиться от мысли, что ей предстоит очень трудный путь в одиночку. Вероятно, никогда не понять ей, что «правда», которой служили они с матерью, не созидательна, а разрушительна. Стремление добиться улучшения в деле явно уступало жажде лидерства. Преувеличенный интерес к власти – вот что отличало Тамару Леонидовну и в полной мере передалось её дочери.
Вот ещё о чем хотелось бы поговорить в связи с трагическими событиями в Давыдовке. В 1976 году, стремясь избежать ответственности за грубый антипедагогический поступок, Тамара Леонидовна перерезала себе вены в локтевом суставе. Тогда же врачами-психиатрами был поставлен диагноз: «Психопатия паранойяльного круга». Теперь выяснилось, что ещё в 1969 году Тамара Леонидовна проходила обследование в областной психиатрической больнице. У неё была установлена «психогенная реакция, астенодепрессивный синдром». Задним числом выяснилось: Тамара Леонидовна состояла на диспансерном учете у врача-психиатра. Об этом не знали ни коллеги, ни родители учащихся, ни органы народного образования.
Мне вовсе не хочется представлять Гаврилову сумасшедшей, это было бы слишком просто, да и не соответствовало бы сути происшедшего. Но факт остается фактом: администрация школы, отдел, управление народного образования могут длительное время быть в неведении относительно психического здоровья учителя. Только когда окружающие начнут замечать у педагога откровенные странности, начинается утомительнейший путь, в конце которого проглядывает освобождение от работы.
Доходит до того, что, скажем, в одной из отдаленных школ того же Лискинского района ученики утихомиривают разбушевавшуюся учительницу в буйном помешательстве, другая же терроризирует одну школу за другой, пока, ко всеобщему облегчению, не уходит на пенсию.
Никто не имеет права требовать при найме на работу справку о состоянии здоровья. Конечно, это гуманно, достойно цивилизованного общества. Но как забыть о детях, которые окажутся во власти такого воспитателя, учителя? Все, с кем довелось говорить об этой истории, не сговариваясь, заявляли: «Я бы ей своих детей ни за что не доверил». И это притом, что никто не знал о диагнозе. Может быть, мы всё-таки слишком терпимы к человеческим и профессиональным качествам наставников? Не случайно же именно в учительской среде то и дело вспыхивают жаркие конфликты, родятся кляузы, затаптывается в суетной возне высокое звание Учителя. А все ли имеют моральное право носить его?
Безусловно, определенная доля вины ложится и на педколлектив. Нет, никто не травил Тамару Леонидовну и не лишал её возможности жить и работать, хотя именно об этом говорилось в её телеграмме, отправленной в адрес Верховного Совета и его председателя, а также в нескольких, как теперь выяснилось, предсмертных письмах. Но ведь права-таки иной раз оказывалась Тамара Леонидовна. В частности, когда писала об обучении производственному труду, о режиме работы групп продленного дня, о ремонте школы. А воз-то и ныне далеко не уехал.
Удивляет метаморфоза, произошедшая с людьми буквально за какой-то месяц. Ещё в конце августа мало что предвещало скорую трагическую развязку, а в начале октября страсти накалились до предела. Следует признать, что с матерью и дочерью никто не хотел связываться, дабы после не отмываться. Терпели – и тем самым провоцировали на ещё более вызывающие поступки. Не раз награждали Тамару Леонидовну грамотами, пели в её адрес дифирамбы. Присвоили ее дочери Ирине Павловне звание «старшего учителя», при этом была дана такая характеристика, что хоть к ордену представляй. Молчали, когда уже просто нельзя было молчать. И вот результат. Свершилось непоправимое, ужасное.
Что же делать, какие извлечь уроки из случившегося, чтобы подобное никогда нигде не повторилось?
Юрий ДАНИЛОВ.
«Коммуна», 9 декабря 1989 года.
