28.07.2019 16:06

Любовь с первого слова

Людмила Николаевна СУРКОВА родилась в Воронеже в 1936 году. Окончила агрономический факультет Воронежского сельхозинститута и отделение журналистики ВГУ. Начинала трудовую деятельность агрономом-семеноводом совхоза «Гремяченский». В «Коммуну» пришла в 1966 году. Очеркист, краевед. Автор сборника очерков «Мгновений вечности чреда…» (2005).

Недавно разбирала свой архив и обнаружила письмо Анатолия Жигулина, которое давным-давно считала утерянным. И сейчас, спустя почти четверть века, будто слышу живой голос нашего замечательного поэта-земляка.

«14-XII-83 года, Москва.

Дорогая Людмила Николаевна!

Спасибо Вам за Ваш трогательный и сердечный подарок – газету со статьей Николая Нижегородова обо мне, спасибо и ему, и тоже – большое! Необязательность я и сам не люблю, однако написал он материал удивительно хорошо, поэтично. Он человек редкостно наблюдательный, мгновенно схватывает важнейшие детали, реалии. И по композиции, и по эмоциональному чувству – статья безупречная. Это я не потому хвалю, что он доброе слово говорит обо мне. Просто мне есть с чем сравнивать.

Обо мне написаны и опубликованы сотни статей, рецензий, всякого рода интервью и т. п. Даже книжка обо мне вышла и другие выходят. И далеко не все, даже самые хвалебные и положительные материалы, мне нравятся. Судя по языку и иным приметам статьи, у него, у Нижегородова, должны быть хорошие стихи. Что ж он мне их не почитал? Постеснялся, наверное. Жаль… Передайте ему и спасибо, и самые добрые пожелания. Молодец (оба вы молодцы – Вы ведь прислали материал, а ведь я мог бы о нём никогда не узнать).

Если бы у Вас нашлось ещё два экземпляра газеты (у Вас или у Николая), я был бы очень Вам признателен. Я попросил бы Вас послать их моим родителям и родителям Ирины. Конверты с адресами прилагаю. Это был бы им прекрасный новогодний подарок. Их четверо, наших стариков.

Отцам уже перевалило за 80, моей маме 80 будет 25 декабря. Ирина мама немного Любовь с первого слова моложе. Эта статья их несомненно порадует, а радость продляет жизнь.

Ещё раз большое спасибо Вам от всей нашей семьи – от меня, от Ирины («хозяйки сердца моего»), от сына Владимира (20-й год пошёл), и от бурундука Тимофея (Entimias sibiricus). Он сейчас возле меня бегает по письменному столу, на плече сидит. Удивительной красоты и чистоты зверек. Чужих сначала боится, но потом привыкает. Живёт в моем кабинете свободно. В клетку забегает только, чтобы на колесе побегать, и в уголок – в туалет. Аккуратнейший зверек, и даже запаха от него нет никакого.

Часто чистится, умывается.

Всего Вам и Николаю доброго! Привет родному моему институту, особенно тем, кто меня помнит.

Анатолий Жигулин».

Кто же такой Нижегородов, о котором восторженно отзывался признанный поэт Анатолий Жигулин? Николай Нижегородов в ту пору был студентом Воронежского лесотехнического института. Сотрудничал в вузовской газете «За лесные кадры», писал репортажи, рассказы, стихи. До поступления в институт служил три года на флоте, работал в лесном хозяйстве.

Материалы Нижегородова всегда отличались от прочих: в них отражалось своё, личное, осмысленное восприятие того или иного явления жизни, свой неординарный взгляд на события. Такой была и публикация «Счастье, выпавшее мне» в газете от 22 февраля 1983 года. Привожу её полностью: «У меня в руках томик стихов Анатолия Жигулина «Воронеж… Родина… Любовь…», изданный недавно Центрально-Черноземным книжным издательством. Книга эта вызвала у меня целую бурю чувств. Но расскажу по порядку, как раз и навсегда вошёл в моё сердце человек, которого я никогда не видел и не слышал раньше.

Как существует в жизни любовь с первого взгляда, так, наверно, и в поэзии бывает любовь с первого слова, с первой прочитанной строки.

Это было четыре года назад в Заполярье, где довелось служить на Северном флоте. В длительных океанских походах я не разлучался с томиком стихов Сергея Есенина.

Однажды на базе просматривал журнал «Молодая гвардия». Мелькнули стихи. Моментально впился взглядом в строчки:

Утиные Дворики – это деревня.
Одиннадцать мокрых
соломенных крыш.
Утиные Дворики – это деревья,
Полынная горечь
и жёлтый камыш.

• • • • •

Корявые вербы качают руками.
Шуршит под копной
одинокая мышь,
И медленно тают
в белесом тумане
Одиннадцать мокрых
Соломенных крыш.

Прочитал другой раз, третий. Встало перед глазами родное село, моё босоногое детство. Да так явственно, осязаемо, что зарябило в глазах, ком подкатился к горлу… Внизу страницы прочитал фамилию автора стихов – Анатолий Жигулин, которая мне ещё ни о чем не говорила. Узнал, что поэт родился в Воронежской области, окончил Воронежский лесотехнический институт, куда и я собирался пойти учиться после службы в армии.

Уже позднее, всякий раз бывая в родном городе Усмани, заходил в книжные магазины, спрашивал:

– Стихов Жигулина нет?

– Нет, – отвечали.

Но однажды мне повезло. На прилавке увидел книжку в коричневом переплёте «Жизнь, нечаянная радость» (вот уж, действительно, нечаянная радость!). Я прочитал её от корки до корки несколько раз и нашёл, что это не просто книга, а трепещущий кусочек человеческого сердца.

Анатолий Жигулин заставил меня по-новому смотреть на жизнь, заставил спросить себя: «Кто я? Для чего родился на свет? Почему живу так, а не иначе?» Вдруг стало ясно, что прошлое – это не то, что было и прошло, а то, что есть, с чем мы идем в будущее.

Всем сердцем полюбил я жигулинских героев, а среди них всегда узнавал его самого – то сидящим у костра на лесосеке, то в штольне. Этому способствовало и то, что служил на Севере, знаю, какие там люди, и то, что работал лесорубом, много наблюдал за ними, очень похожими на героев Жигулина.

Все стихи Анатолия Жигулина – это звенья одной цепи. Но есть стихотворение, которое не могу не выделить, потому привожу его здесь полностью. Это – «Золото».

Глыбу кварца разбили молотом,
И, веселым огнём горя,
Заблестели крупинки золота
В свете тусклого фонаря.
И вокруг собрались откатчики:
Редкий случай, чтоб так,
в руде!
И от ламп заплясали зайчики,
Отражаясь в чёрной воде…
Мы стояли вокруг,
Курили,
Прислонившись к мокрой стене,
И мечтательно говорили
Не о золоте –
О весне.
И о том, что скоро, наверно,
На заливе вспотеет лед.
И снега, огласив сиреной,
Наконец придет пароход.
Покурили еще немного,
Золотинки в кисет смели.
И опять по своим дорогам,
К вагонеткам своим пошли.
Что нам золото?
В дни тяжелые
Я от жадности злой не слеп.

Самородки большие, желтые
Отдавал за табак и хлеб.
Не о золоте были мысли…
В ночь таежную
У костра
Есть над чем поразмыслить
в жизни,
Кроме золота-серебра.

Тема этого стихотворения и еще многих других очень близка по духу теме романа Олега Куваева «Территория» – о людях золотоносной Колымы. У романиста есть строки о том, как важно, чтобы «в минуты раздумий человека поддерживали прошедшие годы, когда он не дешевил, не тек водичкой по подготовленным желобам, а знал грубость и красоту реального мира, жил, как положено мужчине и человеку». То же самое говорил Жигулин о своих героях, о своих друзьях, которых «в седой глуши лесов сибирских свела не радость, а беда»:

Друзья мои! В лихие сроки
Вы были сильными людьми.
Спасибо вам за те уроки,
Уроки гнева
И любви.

Судьба порой больно бьет человека, трут его тяжелые жернова жизни. Сдираются заскорузлые пласты его души. И если человек остался Человеком, засверкает золотая жила его души самой высшей пробы… Чтобы писать такие стихи, поэт должен окунать перо в кровоточащую рану своего сердца.

За что все-таки люблю поэзию Жигулина? Сказать однозначно так же трудно, как ответить на вопрос: за что я люблю жизнь. Голодный, я смогу поблагодарить человека, который меня накормит; жаждущий, последним поделюсь с теми, кто подаст мне воды. Но какой мерой благодарности отплатить человеку, который и накормил, и напоил, и обогрел, и утешил меня?

В комнате общежития на небольшой книжной полке, рядом с конспектами и учебниками, стоят три томика стихов: в берестяном переплете Сергея Есенина и два – Анатолия Жигулина. Это мои главные учебники жизни. Жизни, о которой так проникновенно сказал поэт:

Жизнь! Нечаянная радость.
Счастье, выпавшее мне

Познакомиться, познать искренне и навсегда полюбить поэзию. Жигулин – это тоже счастье, выпавшее мне».

Газету с этим материалом Анатолий Жигулин увидел не скоро: адреса поэта мы не знали, да и зачем она ему нужна: о нем столько много написано! В мае того же 1983 года Николай поехал в Москву, разыскал Жигулина, побывал у него в гостях. Но газету с собой не захватил. Была у Николая привычка не все и не всегда доводить до конца. Короче, извиняться перед поэтом пришлось мне. Я посетовала на необязательность студента. Вот об этой необязательности и упоминает Жигулин в ответном письме.

После окончания лесохозяйственного факультета Николай Нижегородов работал лесничим в Калининградской области. Все у него ладилось в том благодатном природном крае. Но именно тогда он окончательно определил для себя путь в… журналистику, начал трудиться в районной газете.

Сейчас Николай Нижегородов – сотрудник газеты «Новая жизнь» Усманского района Липецкой области, что в 80 километрах от Воронежа, и его репортажи, интервью, корреспонденции, фотоснимки неизменно радуют читателей. Стихи Николая печатаются в сборниках. И еще одна страсть есть у него – изучает историю родного края. Сейчас его мысли заняты жизнью и поэзией Павла Кустова, который в 20-е годы работал в «Коммуне».

…Трепетное отношение к Жигулину осталось у Николая навсегда. Когда в 2002 году в Воронеже, на улице Студенческой, 32, предстояло открытие мемориальной доски Анатолию Жигулину, я срочно телеграфировала Нижегородову об этом событии. Он примчался из Усмани как раз к моменту торжества. А после появился в усманской газете «Рассказ про фоторепортаж». Запомнились строчки из него: «С внушительных размеров мраморной плиты смотрел на всех грустными глазами такой знакомый, но постаревший поэт. С чуть иронической полуулыбкой в уголках губ. Он словно подводил итог:

Но с каждым годом уже круг
И строже время
Моих друзей, моих подруг,
Моих деревьев…»

Увидеться лично с Жигулиным мне не довелось. Но в канун двадцатилетия вузовской газеты позвонила ему в Москву. Сообщила о предстоящем событии.

– Двадцать лет! Хороший возраст, – сердечно ответил Анатолий Владимирович. – Поздравляю! Жаль, что при мне этой газеты не было. Часто вспоминаю институт, своих преподавателей. Помню, как Иван Яковлевич Шемякин читал нам «Эстетику леса». На мой взгляд, это самый важный предмет: привить будущему специалисту любовь к родной природе – значит, воспитать ее защитника. Попрошу вас в юбилейном номере напечатать мои стихотворения о природе. На ваш выбор.

Я исполнила просьбу поэта.

Людмила СУРКОВА.

«Коммуна», 28 августа 2008 года.