Сельское хозяйство
Мнение учёного. От земли колхозной – к частной и бесхозной
22.07.2011 09:30
Нет давно колхозов. А какой экономический и социальный эффект получила Россия от смены форм собственности в сельском хозяйстве?
Исаак ЗАГАЙТОВ,
доктор экономических наук, профессор
Когда начинался процесс активной пропаганды идей отказа от общественной собственности в пользу частной, с лёгкой руки главного идеолога КПСС, Александра Яковлева, большинство средств массовой информации запестрело аргументами на уровне «общее – значит, ничьё», «фермер накормит Россию»; позднее – «нам нужен стратегический частный собственник» и т.п.
С тех пор прошло 25 лет, и пора посмотреть на итоги торжества этих «аргументов», например, в сельском хозяйстве.
Нет сегодня колхозов и совхозов. Приватизировано их имущество. Приватизирована находившаяся в бесплатном и бессрочном пользовании производителей государственная земля. Начат её свободный рыночный оборот. Появляются «стратегические частные собственники», каждый из которых владеет более 100 тыс. гектаров земли. А какой экономический и социальный эффект получила Россия от смены форм собственности в сельском хозяйстве?
Факт 1. За 20 лет до начала развала общественно организованного производства добавленная стоимость (ВВП) сельского хозяйства в нашей стране увеличилась на 36 процентов, против 23 процентов в США. А вот в последние 20 лет российское село не только не прибавило те же 36 процентов, но и сократило объёмы производства ВВП на 25 процентов.
Факт 2. По данным Госкомстата РФ, при общественно организованном землепользовании наше сельское хозяйство в 1990 году располагало свыше 130 млн. гектаров пашни, из которых почти 118 млн. гектаров было занято посевами. Торжество частной собственности на землю позволило к настоящему времени сократить площадь пашни более чем на 20 млн. гектаров, а площадь посевов даже на 40 млн. гектаров.
Факт 3. В общественно организованном сельском хозяйстве России, когда, по мнению его противников, общее означало – ничьё, к 1990 году труженики села использовали почти 10 млн. рабочих мест, со средней зарплатой 4,8 прожиточных минимумов (по ценам первого квартала 2011 года примерно 31 тысяча рублей в месяц). Сегодня, когда каждый сам творец своего счастья, в сельском хозяйстве осталось около 6,5 млн. рабочих мест, при средней зарплате 1,8 прожиточных минимумов (11,6 тыс.рублей).
Факт 4. В 1990 году рождаемость в сельской местности РФ превышала смертность на 87 тысяч человек. В 2010 году, наоборот, число умерших сельских жителей превзошло число родившихся примерно на 110 тысяч человек.
Непредвзятый анализ показывает, что все эти факты можно объяснить, прежде всего, неадекватным изменением отношений собственности на условия и результаты производства, отказом от крупного общественно организованного хозяйства и превращением в ведущую фигуру процесса воспроизводства – «стратегических частных собственников».
Отсюда те монопольные цены на горючее, удобрения, технику, которые в принципе не позволяют основной массе сельхозпроизводителей устойчиво (с учетом колебаний природных условий) возмещать издержки даже простого воспроизводства основных фондов, земельных ресурсов и человеческого капитала.
Отсюда и превращение части ресурсов, якобы ставших частной собственностью селян, - в заброшенные поля и фермы, в безработное и нищее население.
В этой связи заметим, что нужно различать понятия собственности - юридическое и экономическое. Так, юридически, собственность – это номинальное право распоряжаться ресурсами. Но если данное право не удаётся экономически реализовать, оно становится фиктивным, и поэтому юридическим (номинальным) собственником может быть даже подставное лицо.
Юридическим собственником предприятий могут быть государство, кооператоры, акционеры. Но если реально экономическое распоряжение имуществом (в том числе через фиктивное банкротство) присваивают себе наёмные управленцы либо монополисты – поставщики сырья и кредиторы (через механизм цен и процентов за кредит), то смена юридической вывески – это проблема уже не содержательная.
А в содержательном плане, если реального присвоения нет, имеет место не собственность, а отчуждение от собственности того, кто номинально числится собственником. Если же присвоение ресурсов всё-таки имеет место, но носит неустойчивый характер, является эпизодическим, частичным, можно говорить о бесхозности в отношениях собственности.
|
Бесхозность начинается с недостатка материальных и интеллектуальных ресурсов для обеспечения устойчивого воспроизводства собственности.
|
Бесхозность – одна из самых тяжелых экономических болезней, поражающих как процесс производства, так и обмен, распределение и потребление. Причем в условиях как нерыночного, так и рыночного хозяйства. Как при частной, так и при государственной либо коллективной собственности.
Поэтому, естественно, что бесхозности было немало и в советские годы. Экономическая мысль в то время настойчиво искала эффективные способы её сокращения. В частности, путем улучшения техники и технологий производства, форм организации товарно-денежного обращения, совершенствованием систем материального, морального и административного стимулирования.
И всё равно бесхозность проявлялась многолико. Скажем, в рамках колхозной формы собственности она заявляла о себе потерями при уборке, хранении, реализации продукции, нередкими хищениями, перерасходом сырья и материалов. Суммарно всё это в 1990 году выразилось в том, что убыточными оказались около 5 процентов предприятий, рентабельность остальных составила 35 процентов, при необходимых – 40 процентах.
Сопоставим последние цифры с теми показателями, которые характеризуют удельный вес убыточных предприятий и средний уровень рентабельности остальных в последние годы, и станет ясно, что бесхозность в колхозах – это лишь бледная предтеча той бесхозности, которой одарила наше село частная собственность на базовые отрасли народного хозяйства и частная собственность на землю. Поэтому, с одной стороны, нельзя не признать, что колхозная собственность на средства производства в сельском хозяйстве (земля, основные и оборотные фонды), в той части, в которой она частично была изъедена молью бесхозности, действительно была частично «ничьей».
Но, с другой стороны, факт, что сельские труженики того времени имели возможность, используя колхозную собственность, зарабатывать почти в три раза больше, чем сегодня, и главное, могли чувствовать себя сохозяевами имущества кооператива. И уже поэтому они были людьми свободными от угрозы потерять право на труд в своём колхозе, даже после ссоры с начальством.
Больше того, при согласии половины членов колхоза, существовала возможность добиться смены руководства в хозяйстве. В таком случае это была собственность уже не «ничья», а во многом действительно «общая».
Бесхозность начинается с недостатка материальных и интеллектуальных ресурсов для обеспечения устойчивого воспроизводства собственности. А переход от колхозной собственности к частной изначально обещал расцвет бесхозности, поскольку не обеспечивал подавляющую часть новых собственников ресурсами, необходимыми для обработки земли, для производства и реализации продукции, для защиты частной собственности от несобственников и неблагоприятных внешних условий хозяйственной деятельности.
Не сомневаюсь, что те, кто инициировал, пропагандировал и навязывал стране ликвидацию общественной собственности, не могут опровергнуть приведенные факты. Они предпочитают о них умалчивать и ужать общественное сознание примерно в следующие рамки: «это мы уже проходили», «кто старое помянет, тому глаз вон», «коней на переправе не меняют», «худой мир лучше доброй ссоры» и т.п.
Это их право. Но нужны не удобные для душевного спокойствия поиски способов ухода от реалий, сложившихся в послереформенном сельском хозяй стве, а конкретные предложения по выправлению этой ситуации, особенно в том, что касается радикального сокращения разросшегося бесхозного отношения к людям, к земле, к исторически накопленному материальному и интеллектуальному капиталу.
Несмотря на то, что полностью устранить бесхозность невозможно ни в плановой, ни в рыночной системе ведения хозяйства, тем не менее, для локализации её негативных последствий всегда имеются достаточно действенные способы. Прежде всего, это, по возможности, более полный учет наличных ресурсов, создание условий их эффективного использования, бескомпромиссный контроль.
К сожалению, с организацией учета и контроля у нас сегодня стало значительно хуже, чем было вчера, поскольку появились мощные стимулы сокрытия истины: узаконенная коммерческая тайна; идеологически освящаемое доверие к «невидимой руке рынка»; давно вызывающая озабоченность высшего руководства страны коррупция в структурах, призванных обеспечить государственный учет и контроль. Отсюда названная Президентом Д.А.Медведевым цифра: триллион рублей «откатов» - в процессе реализации государственных заказов; еще большая сумма укрытых от налогообложения доходов предприятий и физических лиц и т.п.
Борьба с бесхозностью требует непрерывного воспроизводства наличных ресурсов.
Необходимо обеспечивать сохранение земельных ресурсов, экономической и экологической дееспособности. Однако в условиях стихийно рыночного частного хозяйства осуществить это стало сложнее, поскольку навязанный рынку олигархическим капиталом диспаритет цен лишает сельхозпроизводителей средств, необходимых для реализации научно обоснованных способов землепользования.
В том, что касается основных фондов, преодоление бесхозности требует, в частности, регулярного ремонта и замены основных средств, по мере их физического и морального износа. Но в РФ переход от колхозной к частной форме собственности сопровождался полным прекращением контроля в части целевого использования амортизационных отчислений, а это стало фактором разрушения технической базы и инфраструктуры села.
Итог – превращение большей части сельских тружеников не в частных собственников, а в наёмных работников и полубезработных, сдающих свои земельные паи в аренду за бесценок, сводящих концы с концами за счет подсобного хозяйства. А поскольку новые «землевладельцы-инвесторы» в подавляющем большинстве не являются резидентами, они тоже не способны быть устойчивыми производителями и, в зависимости от рыночной конъюнктуры, в любой момент готовы перевести свой капитал в те отрасли, где можно ожидать более высокую, чем в сельском хозяйстве, норму прибыли.
В такой ситуации инициатором борьбы с бесхозностью в аграрном секторе нашей экономики может быть только государство. Поэтому его нужно не изгонять из экономики, а использовать для регулирования отношений присвоения условий и результатов производства. Прежде всего, в части совершенствования учета, стимулирования и контроля использования производственных ресурсов. Скажем, если нормативно один гектар сельскохозяйственных земель в Воронежской области должен ежегодно приносить в бюджет и социальные фонды примерно 2800 рублей (в форме НДС и других платежей), то нужен Закон, который позволит всю эту сумму, а не только земельный налог, взимать с каждого гектара не использованной по назначению земли. И это не только позволит в масштабах области увеличить доходную часть бюджета примерно на 500 млн. рублей. Важнее, что начнёт работать рыночный инструмент вытеснения неэффективных собственников земли, например, через конкурсы и аукционы.
|
Если госаппарат в экономике работает плохо, это вовсе не значит, что его нужно топорно удалить.
|
Чтобы остановить процесс дальнейшего вырождения основных фондов, следует ввести в действие Закон о целевом использовании амортизационных отчислений, предусматривающий увеличение налогооблагаемой прибыли - на сумму не использованной по назначению амортизации.
А главное, регулирующая роль государства должна быть обращена на стимулирование роста доходов производителей, чтобы позволить им обеспечивать общественно необходимые масштабы воспроизводства материальных, трудовых, природных ресурсов. Причем для этого вовсе не обязательно существенно наращивать бюджетную поддержку села – достаточно ввести систему налогового стимулирования (методом кнута и пряника) - сокращения диспаритета цен и поощрения развития синдикативных отношений, вытесняющих паразитарное посредничество.
Укреплению отношений собственности и сокращению бесхозности на областном уровне могло бы содействовать принятие Закона о частичной натурализации финансовых обязательств перед бюджетом предприятий АПК. Это позволило бы заметно упростить, удешевить и декриминализовать внутриобластной оборот продукции агропромышленного комплекса, улучшить использование бюджетных ресурсов.
В последнее время не только в либеральных СМИ, но и с высоких трибун активизировалась справедливая критика такой болевой точки нашего управления, как неэффективное исполнение чиновничеством функций государственного управления экономикой. Но чтобы из двух возможных вариантов лечения данной болевой точки (таблетки и топор) не стал приоритетным радикальный вариант, заметим, что если госаппарат в экономике работает плохо, это вовсе не значит, что его нужно топорно удалить. В частности, с помощью новой волны приватизации государственной собственности.
Разве мы не видим масштабов бесхозности, как одного из социально-экономических последствий приватизации колхозно-совхозной собственности? И разве мы не видим, как управились наши частные собственники с такими в прошлом хорошо работавшими коллективами, как Воронежский завод алюминиевых конструкций, «Сельмаш», экскаваторный, «Электроника», станкозавод и другие? И если сегодня сохраняющиеся в госсобственности предприятия плохо работают, то, видимо, не государственная собственность тому виной, а способ и субъекты управления.
Значит, способы управления и состав управленцев, а не форму собственности в данном случае нужно менять.
Причем ничего особенно нового в этой связи придумывать не нужно, поскольку имеется богатый опыт эффективной организации управления государственными предприятиями во Франции, Китае, в Белоруссии, Италии.
Да и отечественным опытом периода НЭПа пренебрегать не следует, поскольку он в своё время обеспечил высочайшие темпы экономического роста и социального прогресса. В частности, благодаря эффекту участия трудовых коллективов в управлении хозяйственной деятельностью, а также системам оплаты труда управленческого персонала - в зависимости от объёмов производства и уровня средней оплаты работников предприятия.
Такие отношения уменьшали отчуждение тружеников от управления, поддерживали их заинтересованность в сокращении бесхозности, стимулировали экономический рост.
Источник: газета «Коммуна», №110 (25738), 22.07.11г.
