Экономика
Полемические заметки. Чтобы лечиться – нужно иметь крепкое здоровье
06.08.2004 00:00
Недавно министр здравоохранения России Юрий Шевченко на встрече с Президентом страны сделал очередное оптимистичное заявление: «Наше здравоохранение хотя и остается больным, но этот больной успешно поправляется». Медицинский начальник, очевидно, рассчитывал на похвалу главы государства, но реакция того была весьма сдержанной. Да и как иначе, если Главное контрольное управление при администрации Президента после проверки Минздрава и федерального Фонда обязательного медицинского страхования сделало такие выводы: «Меры по...
Парадокс российской жизни: чем хуже здоровье народа, тем выше оптимизм руководителей медицины
Недавно министр здравоохранения России Юрий Шевченко на встрече с Президентом страны сделал очередное оптимистичное заявление: «Наше здравоохранение хотя и остается больным, но этот больной успешно поправляется».
Медицинский начальник, очевидно, рассчитывал на похвалу главы государства, но реакция того была весьма сдержанной. Да и как иначе, если Главное контрольное управление при администрации Президента после проверки Минздрава и федерального Фонда обязательного медицинского страхования сделало такие выводы: «Меры по обеспечению граждан гарантированной государством бесплатной медицинской помощью не принесли ожидаемого позитивного результата. Уровень первичной заболеваемости за последние пять лет увеличился на 10 процентов, а общей – на 15».
По данным Госкомстата, в прошлом году увеличилась смертность от болезней органов дыхания, пищеварительного тракта, онкологической заболеваемости и туберкулеза. Главный кардиолог Минздрава академик Юрий Беленков утверждает, что от сердечно-сосудистых заболеваний ежегодно умирает миллион сто тысяч россиян. На развитие отрасли отпускается только 3,5 процента от объема ВВП, тогда как по данным Всемирной организации здравоохранения цифра менее 5 процентов означает деградацию и вырождение страны. Что на самом деле и происходит сейчас в России.
С каждым годом все больше русских людей, не имеющих средств на лекарства и дорогостоящее лечение, уходит из жизни. Так что не очень ясно, на чем все же базируется оптимизм министра.
В последнее время руководители отрасли любят говорить об улучшении качества медицинской помощи. В Воронеже даже всероссийский семинар прошел на эту тему. На нем руководители здравоохранения из разных краев и областей убеждали друг друга, как хорошо они лечат население. Насчет других городов не знаю, но зашли бы они поутру в любую воронежскую поликлинику – толкотня, ругань, у окошечек регистратуры разгораются настоящие битвы на талончик к врачу. Чтобы получить его, медкарту и попасть в кабинет доктора надо отстоять три очереди.
Врачей не хватает, потому что в последние годы многие из них увольняются по собственному желанию. Причина известна – нищенская зарплата. Разве не унизительно специалисту, проучившемуся шесть лет в академии, получать в месяц 1100-1200? (Мастер ЖКХ с 10-классным образованием имеет втрое больше). Средняя зарплата воронежского врача составляет сегодня 2878 рублей. Лукавая цифра получается от сложения окладов рядового доктора и его начальника. Причем даже она едва превышает прожиточный минимум работающих граждан.
Октябрьское повышение зарплаты вряд ли спасет положение. И мы еще требуем, чтобы медики относились к своей работе со всей душой!
Больше того, советское здравоохранение ушло в историю, но существовавшая в нем уравниловка торжествует и сегодня. Здесь надо благодарить Министерство труда с неизменно веселым министром Починком. Его ведомство разработало тарифную сетку, согласно которой труд профессионала высокого класса оценивается так же, как и усилия малограмотного эскулапа, отбывающего свой урок.
Каким бы талантливым ни был молодой специалист, ни один
руководитель не имеет права назначить ему более высокую зарплату. Тарифная сетка создана для посредственностей. Так что при нынешнем положении ждать массового появления новых пироговых и склифосовских вряд ли оправдано.
Российское государство относится к отечественной медицине как к нелюбимой падчерице: только умирать не дает. Чтобы хоть как-то поддержать жизнь больного здравоохранения разрешили платные услуги.
Предполагалось, что они принесут пользу бюджету лечебного учреждения, и сами медики смогут поправить свое материальное положение. Естественно, подразумевалось, что пациенты кроме высокого качества лечения по самым современным технологиям получат удобство и комфорт.
Что оказалось на самом деле? Вот пример из жизни. Моему приятелю, попавшему по «скорой помощи» во 2-ю городскую больницу с воспалением желчного пузыря, врачи прямо заявили: «Бесплатно мы располосуем тебе живот, и ты будешь валяться у нас полмесяца. За деньги - сделаем лапароскопическую операцию, и через три дня отправишься домой». Приятель выложил 3500 рублей плюс 5 процентов НДС (очевидно, налог на стоимость человеческой жизни) и на следующий день его избавили от болячки. Потом он семь дней лежал в спертом воздухе шестиместной палаты на грязно-серых простынях продавленной кровати. Убогая пища, бегающие тараканы и постоянно сердитые медсестры усугубляли тоскливую картину.
Почему так происходит? Мы понимаем трудности медицины, готовы поддержать докторов своими деньгами. Но, отдавая их, мы вправе надеяться на внимание людей в белых халатах, на приличные условия пребывания в стационаре. А что фактически?
Недавно с острой болью автор этих строк пришел к отоларингологу поликлиники №4. Та посмотрела, сказала, какие лекарства купить и направила к физиотерапевту для назначения процедур. За 1,5-2 минуты процедуры были расписаны, и я отправился на прогревание, радуясь окончанию мучений. Однако медсестра охладила мой пыл: на ближайшие пять дней очередь на нужный мне аппарат уже сформирована.
Заметив мое огорчение, предложила выход: надо оплатить лечение, и она «что-нибудь придумает». Боль в ухе диктовала однозначный выбор, и я пошел в кассу. Вернулся в кабинет, медсестра взглянула на чек, записала в амбарную книгу мой номер и… отодвинула в сторону пациентку, готовившуюся сесть к аппарату в порядке общей очереди. Женщина метнула на меня взгляд, полный негодования, и отошла в сторону.
Честное слово, я уже пожалел, что купил себе право на такие привилегии. Почему мне дали их за счет других больных? Кто определил, что их страдания меньше, чем мои? Если говорить о принципе таких вот медуслуг, то чем они отличаются от вымогательства денег у пациентов?
Есть, конечно, и другие примеры. В областном диагностическом центре рядом с перечнем медуслуг и ценами на них висит объявление о том, что при наличии направления из районной поликлиники все эти услуги предоставляются бесплатно и даже те, кто вынужден их оплачивать имеют право на налоговые льготы. Цены здесь действительно высокие, но руководители учреждения хоть как-то стараются идти навстречу пациентам. К сожалению, такой подход – исключение из правил.
В последние годы Минздрав под руководством генерала Шевченко рождает довольно странные и удивительные идеи. 30 декабря 1999 года он утверждает, например, отраслевую программу «Общая врачебная (семейная) практика». Руководителям здравоохранения на местах рекомендуется энергично готовить кадры семейных врачей. Они будут иметь свой офис в гуще жилого района и наблюдать за здоровьем всех членов каждой семьи обозначенной территории от рождения до смерти.
Предполагалось, что эти специалисты станут универсалами, то есть, будут знать все патологии организма от уха до пятки и постепенно заменят всех «узких» специалистов поликлиники. В помощниках у такого доктора будет медсестра и связь со специалистами стационара, которых он в любой момент может вызвать к своим больным.
Идея взята из английской медицины, а культивировалась она весь ХХ век во многих странах Европы. Взята, несмотря на абсолютную несхожесть менталитета и условий жизни русского и западноевропейских народов.
Кто досконально просчитал, какую выгоду даст новшество отечественному здравоохранению? Спросите у любого из 20 воронежских врачей общей практики: чем он отличается от участкового врача? Никто не ответит. Кстати сказать, в самой Англии уже отказываются от института ВОП. Доктора начинают переквалифицироваться именно в узких специалистов. Тем не менее наш Минздрав усиленно проталкивает в практику эту новацию, и ни у кого из региональных руководителей не находится воли, чтобы возразить столичным чиновникам.
Всем известно, сколь калорийно и разнообразно питание в наших ЛПУ. Утром – каша, мутный чай, кусок хлеба и крохотная долька сливочного масла. В обед – жиденький суп, в котором три-четыре вермишелины гоняются друг за другом. Пюре из плохо очищенной картошки с кусочком самой дешевой молочной колбасы, которую не каждая кошка есть будет. Ужин – рыбная котлета с капустой и чай с двумя печеньями. К медикам никаких претензий нет. Они не волшебники, чтобы готовить разносолы на 20,4 рубля, отпускаемых вдень на каждого пациента городских больниц. Главные врачи (надо отдать им должное) всячески стараются поддержать питание больных. Но денег-то нет.
Для многих руководителей был просто шоком приказ Минздрава от 5 августа 2003 года «О мерах по совершенствованию лечебного питания в ЛПУ Российской Федерации». Согласно этому документу, каждый находящийся в стационаре, должен в сутки получать не только хлеб, макароны и капусту, но и блюда из восьми видов круп, по 400 граммов разных овощей – помидоры, огурцы, тыква, редис, цветная капуста, перец сервированный, фрукты свежие и сухие, соки фруктовые и овощные, говядину, птицу, колбасу и сосиски, творог, сыр, яйцо, сметану, кефир и молоко, сахар, варенье. Словом, много чего в этом чудесном перечне.
Может все это быть на обеденном столе больного за те гроши, которые отпускаются лечебным учреждениям по статье «питание»? Вопрос риторический. Впечатление такое, что минздравовские начальники пишут свои приказы для какой-то другой страны.
Возможно, с лечением дело лучше? В прошлом году на одного больного стационара отпускалось в день 36 рублей, нынче – 42. Практика показывает, что если ориентироваться на не очень дорогие препараты, то стоимость лекарств на один койко-день составляет не менее 305 рублей. Если больной в реанимации, то эту цифру следует увеличивать в 7-8 раз. Доктора прячут глаза от стыда и пишут на бумажке названия препаратов, которые больные или их родственники должны принести в стационар. Как известно, 20 процентов (только по официальным данным) фармацевтического рынка России – подделки. Поэтому медики нашли замечательный выход.
Главный врач поликлиники №8 Л.Б.Дмитриенко рассказала на коллегии управления здравоохранения области, что врачи просят пациентов расписываться в том, что никаких претензий в случае осложнений от «своих» лекарств они предъявлять не будут. Как говорится, сами отвечайте за то, что покупали. Наивные доктора надеются, что в случае ЧП автограф больного прикроет их от судебного разбирательства. Зря надеются: не прикроет.
Словом, чем дальше – тем интересней. Сначала нас заставили еду из дома нести, чтобы в стационаре с голода не умереть. Потом – кружки-ложки, простыни и одеяла мы стали с собой захватывать. Теперь и лекарства покупаем, но принесут они нам пользу или вред, никто сказать не может. Если падение медицины и дальше такими темпами пойдет, то скоро наши доктора гангрену таблетками цитрамона лечить станут. Дешевле уже некуда.
Есть, правда, опасение, что после такого целительства больным даже костыли не понадобятся – их вперед ногами понесут.
Борис Ваулин.
Рисунок Анатолия Бавыкина.
