Курица – не птица, сцена – не заграница

01.06.2011 09:12

Смешная и грустная «Курица» борисоглебского театра на гастролях в Воронежском ТЮЗе шла на главной сцене. Нужно много слоёв сыгранных ролей и поставленных спектаклей соскрести, чтобы увидеть, что за люди – персонажи «Курицы».

Театр

С творческим отчётом побывал в Воронеже Борисоглебский драматический театр имени Н.Г.Чернышевского. Основные показы проходили на сцене Воронежского театра юного зрителя, однако булгаковский «Морфий» гости нашли время показать в стенах вузов нашего города.

Диапазон постановок – от «Примадонн» Кена Людвига до гофмановского «Щелкунчика». Среди них – первые работы на борисоглебской сцене нового главного режиссёра труппы Фёдора Чернышёва, из которых прежде воронежцы могли видеть только «Валентинов день» по пьесе Ивана Вырыпаева, продолжение известной пьесы Михаила Рощина «Валентин и Валентина».

«Любовь и сардины, или Шум за сценой» . Фото Виталия Черникова.

Интересно, что два из попавших в Воронеж спектаклей - о театре. Оба нисколько не походят на «программное заявление», но чувствуется: Фёдору Чернышёву было очень важно в свой первый борисоглебский сезон показать зрителю, из какого сора рождается искусство. И - дать актёрам сыграть то, что те, казалось бы, знают лучше всего. «Это принципиальный выбор репертуара, - признаётся режиссёр. – Мне надо было разобраться, как члены труппы ощущают себя в профессии».

«Любовь и сардины, или Шум за сценой» Майкла Фрейна и «Курица» Николая Коляды – спектакли очень разные. Однако они могли бы образовать одну историю – и не так уж важно, что действие первого происходит где-то в Англии, а персонажи второго обитают в российской глубинке. Русский ты служитель Мельпомены или британский – всем хочется успеха, всенародной любви, каждый мечтает о роли шекспировского масштаба – ну, или чеховского; а в итоге даже собственный быт наладить не всегда удаётся.

В первом из трёх действий фарсового «Шума за сценой» мы видим генеральную репетицию завтрашней премьеры. Процесс создания бесхитростной комедии не ладится с начала: двери не открываются в нужный момент, исполнители ролей путают слова, выходят на сцену невовремя, а один из актёров вот-вот уйдёт в запой. Тут ещё выясняется, что режиссёр закрутил роман сразу с двумя участницами проекта.

Сцен ревности уже не избежать.

Премьеру мы увидим во втором действии (в программке, кстати, она обозначена как отдельный спектакль «Любовь и сардины»). Но покажут нам не внешнюю её сторону, а изнанку, закулисье. За сценой участники труппы будут гоняться друг за другом с топором, драться, швыряться реквизитом, в частности, сардинами, - но постоянно помня при этом, на какой минуте нужно перевоплотиться и выбежать на сцену произносить свою реплику.

Остаётся только мертвецки напиться – но после этого спектакль про любовь и сардины окончательно выйдет из-под контроля.

У наших соотечественников из «Курицы» проблем не меньше. А проявились они из-за того, что юная артистка провинциального театра Нонна со скуки ответила на ухаживания сразу двух мужчин. Одного из них, главного режиссёра Фёдора Ильича Галактионова, и обнаружила в её постели ворвавшаяся в общагу ведущая актриса труппы Алла, хотя искала там своего мужа Васю.

Ко второму действию в комнате соберутся все участники любовного многоугольника, в том числе бывшая жена Фёдора Ильича Диана – как нетрудно догадаться, тоже актриса. Все они нарочито актёрствуют: словно не знают, как любить, страдать, ревновать «по-настоящему» и потому самозабвенно изображают мелодраму, пользуясь сыгранными когда-то образцами: классическими, а подчас и не очень.

Нужно много слоёв сыгранных ролей и поставленных спектаклей соскрести, чтобы увидеть, что за люди на самом деле персонажи «Курицы». И окажется, что каждый из них одинок и неудачлив, что даже юной актрисе, рассорившей всех, а потом с гордым видом покинувшей общагу, некуда идти - и придётся возвращаться, чтобы повторить спустя годы судьбу (и роли) Аллы или Дианы.

Смешная и грустная «Курица» идёт на малой сцене борисоглебского театра. А на гастролях в Воронежском ТЮЗе он шёл на главной. Небольшая декорация общажной комнаты, где происходят события пьесы Николая Коляды, заняла лишь часть сцены. Но тёмная пустота слева, справа и сверху лишь уместным образом усилили ощущение «театральности».