Культура

Штрихи к портрету. Свет души

В новой книге Александра Голубева «В ожидании листопада» широко представлена лирика. Поэмы в современной литературе - редкость. Есть и документальная проза. У стихов Голубева есть точный адрес - казачий Дон.

Сегодня в это трудно поверить. Август 1969 года. В клубном зале Россошанской птицефабрики яблоку негде упасть. И на улице слышно, как со сцены «звенело золотом нам слово и серебром». Литераторы из Воронежа читали свои стихи. Среди них был молодой поэт Александр Голубев. Ведущий так его представил: «Ваш, можно считать, земляк. Родом из казачьего хутора Краснояровский, что близ шолоховских Вёшек. А работал до недавнего времени в газете соседнего Подгоренского района». Людям застенчиво улыбался чернявочубый парень и нараспев читал: «Ходят улицей бабьи сказки; ходят тайнами, ходят вслух: разлюбила солдата Таська, разлюбила, нечистый дух».

Сашу Голубева доброжелательные слушатели признали за своего хлопца. После, на площади, обступили плотной толпой, спрашивали, где можно найти его книги. «Нигде, стихи пока лишь в блокноте».– «Продиктуй нам, запишем». Тут на выручку подоспел Сухочев, только назначенный редактором россошанской «районки». Иван Кузьмич заверил: «Стихи Голубева напечатаем в газете».

«Для ухажёрок напечатаем с портретом, жених – что надо!» - заявил вездесущий фотокорреспондент Иван Девятко.

С той поры из Дона и его речек-притоков немало воды в море утекло.

Держу в руках, перелистываю увесистый том – новую книгу Александра Голубева «В ожидании листопада». В ней – его избранное за полвека труда в русской поэзии. Для себя сразу отмечаю: проверку временем выдержали и стихи из той давней газетной подборки, написанные ещё «на заре туманной юности».

В сборнике широко представлена лирика. Поэмы в современной литературе - редкость. Здесь же – «Ногайский зять», «Судный час», «Луговая рябина», «Седая весна», «Лунный берег». Есть и документальная проза: воспоминания о близких автору поэтах – Михаиле Тимошечкине, Владимире Гордейчеве и Анатолии Жигулине.

У стихов Александра Голубева есть точный адрес - казачий Дон, так хорошо знакомый нам по книгам Михаила Шолохова. Мир того края, напомню, дорог и близок поэту ещё и потому, что это и его малая родина, здесь он родился и вырос. «Весеннее время заката, в разливе зелёном с утра купаются белые хаты, пылает заря, как вчера, сверкают в Задонье зарницы, полынь шебуршит у двора, и солнце в рдяной колеснице поехало на ночь».

Картины детства, юности стали основой большинства стихотворений. Живыми проходят перед нами казачка Вера - «простая русская вдова», старик-бахчевник, который «навечно к чахлому песку прозрачной плетью, как арбуз, привязан», «хозяин белых перекатов» - Миколабакенщик, «солдат хромой и тощий» Прон, «он из Праги на култышке домой израненный пришёл...» Но невзгоды, лишения не убили в этих людях человечность, доброту, любовь к жизни, веру.

- Знаешь, почему я поэт? – спрашивает Голубев. И сам отвечает: «У меня родина есть! У меня - Рязань! Я вышел оттуда и какой ни на есть, а приду туда же!» Хочешь добрый совет получить? Ищи родину. Найдёшь - пан! Не найдёшь - всё псу под хвост пойдет! Нет поэта без родины.

Где родник, питающий поэта?

Всё там же: «А в Вёшенской нынче осень. На тихом моём Дону».

Ковыли густые на кургане,
Полынок да усики овса.
Никогда бесследно
                         не увянет
Родины негромкая краса.

Каждое стихотворение Голубева - повод для раздумья. Может, о несостоявшемся счастье, может, о горьком, но всё же дорогом послевоенном детстве, или просто о жизни твоей и моей... Светлые, добрые мысли вызывают прочитанные стихи. Значит, они – из настоящей поэзии.

Почти в каждом стихотворении есть ещё один действующий герой - природа. Поэт любит свой родной край, знает его, умеет рассказать так, чтo увидишь и широкие разливы тихого Дона, и полотно зимних полей, и талые воды весны, и нарядный осенний свет. «В лесу, как в убранной светёлке, вокруг ковры, половики. Цветёт рябинник алой зорькой и пахнет тиной от реки», - пишет Александр Голубев.

Звучат в стихах мотивы народных песен, преданий.

Возможно, кому-то покажется, что автор переусердствует в употреблении местного донского наречия. Но недавно неприметно свершилось великое культурное событие. В первозданном виде по рукописям Михаила Шолохова восстановлена вершинная книга русской и мировой литературы - «Тихий Дон». Так вот – в изначальный текст возвращены с объяснительными сносками более четырёх тысяч малоупотребительных и присущих верхнедонскому казачьему говору слов. Не утрачены золотые слова, благодаря великому мастеру, который навечно сохранил в них ушедший казачий мир народной жизни.

Читаешь поэму Александра Голубева «Седая весна» – и видишь будто наяву тот донской хутор, затерявшийся средь меловых гор, слушаешь старика Егора Карпыча, вглядываешься в его судьбу, так круто обошедшуюся с ним. Да с ним ли одним?!

«Закольцована» поэма строками - «Сидит старик. Река играет. Спешит во тьме речная сталь. И тихо к звёздам уплывает его весенняя печаль».

Последний звук отзвучавшей песни-мелодии заставляет вновь и вновь всмотреться в только услышанный рассказ человека о своей судьбе. И поклониться ему, всё испытавшему, но не сломленному.

А страницы поэмы «Ногайский зять» посвящены, по словам автора, дивной странице отечественной истории - героической обороне донскими казаками Азовской крепости в 1641 году. Больше всего запомнится читателю светлый душою казак Фёдор Прокошин со своей нескладной личной жизнью, сметливый и смелый. Именно такие казаки смогли отстоять Азов.

…Для своей знаковой книги автор нашёл вроде бы печальное название – хоть и красив листопад в среднерусской полосе, да увядающий.

Однако вслед осеннему листопаду хатку покроет «мой первый снег, мой добрый небочерпий», за окном разгуляется зима в белых валенках. Загуляет до поры. На круги своя вновь придёт «дивная пора»! Вовсю закипит весна – «и жить на свете стоит».

Пётр ЧАЛЫЙ

г.Россошь

Источник: газета «Коммуна» № 174 (25802), 15.11.2011г.