Субботняя байка от Владимира Котенко. Стриптиз в первом чтении

15.01.2011 09:02

Время – деньги. Поэтому мы у себя в Думе в целях экономии таксу ввели: кто выступает сверх регламента, того беспощадно бьём рублём. Вернее, долларом за каждую просроченную минуту. Свыше трёх минут – уже идут евро.

Субботняя байка от Владимира Котенко

Время – деньги. Поэтому мы у себя в Думе в целях экономии таксу ввели: кто выступает сверх регламента, того беспощадно бьём рублём. Вернее, долларом за каждую просроченную минуту. Свыше трёх минут – уже идут евро.

И в таких условиях молчание - золото. Выступление по карману разве только сказочно богатому древневосточному царю Крезу или отечественному олигарху. Желающих нет. А если кто на трибуну вылезет, то слово скажет и бегом на место. Спикер зовёт народ выступать, а ораторы стеснительно мнутся и подталкивают друг друга к трибуне. И все говорят: - Благодарствуем! На прошлом заседании всё спустили.

Вот разве сброситься по баксу и сообразить одно выступление на троих? И тут оседлал трибуну я, молодой краснобай.

- Эх, - говорю, - живём один раз! Давай мне слово.

Начал я свою речь горячо, а мне из зала дружки кричат:

- Одумайся! У тебя семья.

Но я уже вошёл в раж и азарт. А регламент - это прокрустово ложе, над которым висит дамоклов меч в виде председательского колокольчика. И он уже однозвучно звенит, будто кто серебряной мелочью в кармане тренькает.

Я жадно глотнул воздух.

- Можно ещё минутку? Ради Христа!

- Пожалуйста, но за удовольствие надо платить.

- А в кредит?

- Не даём.

Пока я торговался, на мне ещё валюта нагорела. Над президиумом висит счётчик, на световом табло цифры скачут, как в банке. И всё учитывается: даже когда воду пьёшь или откашливаешься, или бьёшь себя в грудь, чтобы найти отзвук в сердцах слушателей. Но слезть с трибуны не могу. У меня ещё два тезиса не охвачены, и они меня за ноги держат, будто гири. Я обвёл зал глазами:

- Братцы, может, займёт кто пятёрку?

Но кто даст? Самим надо. Все под регламентом ходят.

Тогда я срываю с плеча пиджак бостоновый новый и бросаю его председателю, как перчатку. Конечно, жаль пиджачка, ну да ничего, пару раз промолчу и опять на ноги встану.

В президиуме создаётся комиссия по оценке моей вещи.

- Ношеный, - говорит спикер. - И фасон два дня как вышел из моды. Три минуты тебе за него.

- Креста на вас нет, - ахнул я. - Семь.

- Не торгуйся, не на рынке.

Сойдёмся на пяти, - буркнул спикер, примеряя пиджак на свою фигуру. - В следующий раз шей на размер больше, - заметил он. - Ладно, буду в нём на даче работать.

Но глаза подобрели. А что такое пять минут?! Они пролетели, как пятёрка гнедых коней.

И лимиту снова конец.

А в горле фразы, абзацы, цитаты, разделы, монологи и просто слова, слова, слова...

Чувствую, если не выскажусь, не доживу до получки.

Решительным, энергичным движением освобождаюсь от ботинок.

- На улице мороз! - ахает зал.

- Ничего, до дома допрыгаю, - бодро говорю я.

В президиуме совещаются.

- Мы решили не брать, объявляет спикер. – Тут не барахолка. Впрочем, за минуту, я себе лично возьму. В гараж за картошкой ходить.

И уплыли к нему мои новенькие ботиночки почти даром. В эти худосочные 60 секунд я, конечно, не уложился.

Потянул с себя штаны. Но из президиума орут:

- Регламент! Здесь женщины.

- Тогда я кончил, господа! - гаркнул я, и спрыгнул с трибуны, будто погорелец.

Председатель удовлетворённо осмотрел себя в зеркало, крякнул в усы. Объявляет:

- Поработали мы сегодня на славу, разрешите собрание считать закрытым. Готовьтесь к следующим выступлениям. Экономьте на всём, на чём можно. Предстоит горячая дискуссия по бюджету.

Дудки! Я лучше у нас во дворе в очко, преферанс, буру, нарды и в другие неазартные игры играть сяду.