Культура

Свои встречи бобровская «Лира» посвящает литераторам-землякам

Нет-нет, а выбирается в родные пенаты известный поэт и прозаик Михаил Касаткин. Сюда, в Бобров, он всегда едет с особым, приподнятым, настроением. Здесь прошло его предвоенное детство, сюда он вернулся с войны победителем. Впоследствии известный литературный критик Феликс Кузнецов напишет: «После возвращения с фронта отец – в гимнастерке и галифе, только-только снявший погоны майора – в своих скупых рассказах о войне не раз называл имя Миши Касаткина...

«Лира» для земляков

Нет-нет, а выбирается в родные пенаты известный поэт и прозаик Михаил Касаткин. Сюда, в Бобров, он всегда едет с особым приподнятым настроением. Здесь прошло его предвоенное детство, сюда он вернулся с войны победителем. Впоследствии известный литературный критик Феликс Кузнецов напишет: «После возвращения с фронта отец – в гимнастерке и галифе, только-только снявший погоны майора – в своих скупых рассказах о войне не раз называл имя Миши Касаткина, молодого паренька, комсорга батальона, а потом и полка – по его характеристике, человека отчаянного и бесстрашного. Имя это встречается и в фронтовом дневнике отца, оно мне было памятно с детства… По рассказам отца, он был человеком отчаянно храбрым. Касаткин вернулся с фронта, жил на родине, в Воронеже и стал членом Союза писателей. Тема войны – главная тема его поэзии, тема бесприютного, тяжелого детства – главная тема его прозы».

А на недавней встрече с земляками и читателями в Бобровской районной библиотеке сам Михаил Иванович вспоминал:

– Детство у меня было такое, что и не позавидуешь. Моих родителей раскулачили, когда мне исполнилось шесть лет. Так и пошло, и поехало: сначала ссылка на Печору, потом – Соловки. Беспризорничал, скрывал свою настоящую фамилию. Таких, как я, называли «лишенец». Обо всем этом найдете в моей повести «Уголек и Яшонок».

Неспроста так подлинно задушевны его герои книг «Первозимок», «За линией фронта». Автору ничего не пришлось придумывать или домысливать в биографиях и поступках своих героев-подростков. Все, о чем он написал, пережито и перечувствовано самим писателем.

Обступили во время встречи Михаила Ивановича старшеклассники Бобровской школы №4, наперебой засыпали вопросами:

– Сыны полков тоже в бой ходили?

– У вас ранения были?

– А страшно на войне?

На последний вопрос Касаткин вместо ответа прочитал строки из своего давнего стихотворения:

В мае даже обелиски
Смотрятся светлее и строже,
А солдат погибших списки –
Словно холодок по коже.
Эти мраморные врубы
Поминальных скорбных азбук!
Мы цветами только грубость
Их подчеркиваем наспех…

Помолчал немного и вздохнул:

– Вот так-то!

А потом снова вопросы посыпались. Теперь уже спрашивали о книгах.

– Проще, наверное, назвать те издания и издательства, в которых бы я не печатался, – сказал Михаил Иванович. – Практически во всех «толстых» журналах, начиная от «Нового мира» и заканчивая «Огоньком», публиковались мои стихи. А книг вышло три десятка. Какая самая любимая? Трудно сказать. Ну, вот «Привокзальные цветы», увидевшая свет в издательстве «Современник», дорога мне тем, что еще в рукописи поддержал книгу наш с вами земляк прекрасный поэт Егор Александрович Исаев.

А все тот же литературный критик Феликс Кузнецов так написал в предисловии к сборнику: «Прочитав ее (книгу. – В.С.), я утвердился в этом своем убеждении, ибо она являет собой удивительный, – я бы сказал – уникальный документ души человека, до конца дней своих плененного, раненного войной… Михаил Касаткин помнит о войне, чувствует войну и пишет о ней по-своему – так, как никто до него ее не чувствовал, не мыслил, не писал».

Но не только о творчестве Михаила Касаткина шел разговор в литературной гостиной «Лира» Бобровской библиотеки. Благо, здешний край богат на таланты. Вспомним хотя бы такие имена, как выдающийся журналист и издатель Алексей Суворкин, поэт Егор Исаев. В январе нынешнего года не стало земляка и друга Егора Исаева Николая Короткова. Поэт и краевед, широкой души человек (он был Учителем и именно с большой буквы), оставив после себя множество учеников и удивительно тонких, глубоких лирических стихов.

И еще одно большое дело сделал Николай Петрович: уже незадолго до смерти издал-таки книгу-дневник «Превратности сороковых». Это потрясающее свидетельство бойца Великой Отечественной, который каждодневно вел на фронте свои записи.

А до войны Коля Коротков успел отучиться в педучилище и поступить в самый тогда престижный вуз – ИФЛИ (институт философии, литературы, искусства). Прошлым летом в Коршево я спросил у Николая Петровича:

– Не побоялись в Москву поступать? Ведь сами-то из глубокой провинции – и в столицу…

– А чего бояться, – ответил. – Я в себе уверен был. Стихи писал, к слову сызмальства чуткий был.

Вспомнил, как по молодости, уже отучившись в МГУ на филфаке, собирались неженатые и незамужние летними вечерами «на бревнах» – на посиделки, на спевки-пляски.

– На мандолине, помню, играл Миша

Свиридов, а Егор Исаев – на балалайке. Частушек он знал уйму, не даром же в сорок третьем, перед тем как ему идти на фронт, сама Мария Николаевна Мордасова его в Воронежский хор зазывала. Он уже почти согласился, а потом все-таки ушел воевать, – рассказывал мне Николай Петрович.

И вдруг неожиданно спросил:

– А хочешь стихи почитать?

И он начал неспешно:

Под-над Коршевом, по-над дворами,


И такая печаль была в глазах Николая Петровича, такая грусть-тоска.

Когда он дочитал стихотворение, то чтобы как-то разрядить обстановку я спросил:

– А стихи так не изданные и лежат?

Он молча достал из ящика письменного стола увесистый том отпечатанных на машинке текстов, потряс листки в воздухе и также молча положил их обратно в ящик.

Вот я и думаю: может все-таки найдется спонсор (читай – добрая душа, человек не жадный), который издаст стихи Короткова. Пока они хранятся в семье, в том самом письменном столе.

Ну а библиотекари Боброва продолжают свое благое дело. Устроили презентацию первого поэтического сборника Юрия Вылегжанина, организовали очередную встречу с членом Союза журналистов России, поэтом Дмитрием Поповым, вспоминали Александра Твардовского и то, что задумал он своего «Василия Теркина» не иначе как в Воронеже, в ту самую пору, когда работал военным корреспондентом.

Поэт Михаил Касаткин у земляков. Бобров, 2005 год. Хорошее название носит в Боброве литературная гостиная – «Лира». Что-то есть от пушкинского: «Я лиру посвятил…» Правда, в данном случае «Лира» посвящает свои встречи литераторам-землякам. Виктор СИЛИН.

г.Бобров.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.