Культура

Такой родной Броневой

17 декабря исполняется 80 лет известному актеру Леониду Броневому, чья судьба связана с Воронежем и Кольцовским театром. Роль Мюллера в одночасье сделала Броневог всенародно известным. К тому времени он уже одиннадцать лет служил в Театре на Малой Бронной. А приехал Леонид Сергеевич в столицу из Воронежа. Ни в одном интервью он ни разу не помянул Воронеж недобрым словом. Да и с чего бы это?

Завтра исполняется 80 лет известному актеру Леониду Броневому,
чья судьба связана с Воронежем и Кольцовским театром

Роль Мюллера из многосерийного телефильма «Семнадцать мгновений весны» сделала Леонида Броневого в одночасье всенародно известным. У большинства, если не у всех, когда называют его фамилию, тут же ассоциативно возникает образ шефа гестапо – несколько набычившегося крепыша, крутолобого, лысеющего, с повязкой выше правого локтя, на которой жирно прочерчена фашистская свастика.

К тому времени он уже одиннадцать лет служил в Театре на Малой Бронной. А приехал Леонид Сергеевич в столицу из Воронежа.

Сколько мне ни приходилось читать интервью с Броневым, ни в одном он ни разу не помянул наш город недобрым словом.

Да и с чего бы это?!

Вообще-то, за Броневым, казалось, намертво закрепился ярлык «способного провинциального актёра». Получил он второе высшее театральное образование в Школе-студии МХАТа в то самое время, когда Олег Ефремов создавал «Современник». Но в новый театр его не пригласили. «Он пришёл в школу уже сформировавшимся и весьма известным провинциальным актёром, - вспоминал Олег Табаков о своём знакомстве с Броневым (Олег Павлович учился на курс ниже Леонида Сергеевича. – В.С.) - Мне думается, он талантливый, серьёзный, одинокий человек. Талантливые люди бывают одиноки».

Эта цитата к тому, почему Броневой оказался не ко двору в «Современнике».

И он поехал в Грозный.

Потом был Иркутск.

Следом – гастроли Иркутского драмтеатра в Москве, где тогдашний директор Кольцовского театра и заприметил Леонида Броневого и Дину Попову. И тут же пригласил их на воронежскую сцену.

«Лёня не знал, что и делать, - вспоминала впоследствии заслуженная артистка РСФСР Дина Попова. – Всё в нерешительности советовался со мной, спрашивал: ехать или не ехать в Воронеж? Я ему сразу ответила: «Неужели ты ещё сомневаешься? Такие предложения не каждый день бывают».

Леонид Броневой приехал в наш город с женой-актрисой, выпускницей Вахтанговского училища Валентиной Блиновой (они встретились и поженились ещё в Грозном), и с тёткой его жены, тоже, кстати, Валентиной. В Воронеже у него родилась дочка, которую тоже назвали Валей.

Броневой очень быстро стал ведущим артистом театра драма имени Алексея Кольцова.

Зиновий Анчиполовский в своей книге «Кольцовский Академический» по сему поводу замечает:

«Шишигин руководил театром с 1956 по 1960 год. Среди заметных его спектаклей можно к уже упомянутым прибавить «Третью патетическую» Н.Погодина. Тема, конечно, дежурная. Однако спектакль, безусловно, состоялся, в большей степени благодаря тому, что в роли Ленина выступил Л.С.Броневой, ставший впоследствии столь знаменитым. Вместе с Р.А.Мануковской, сыгравшей Ирину Сестрорецкую, они образовали весьма человечный дуэт двух хороших людей, судьбой втянутых в политику. Дуэт этих же актёров во многом определил и успех «Барабанщицы» А.Салынского».

Вот, собственно, и всё, что говорится в толстенной книге о Л.Броневом, о его воронежском периоде. А жаль.

А играл он ведь на Кольцовской сцене очень много, можно сказать, взахлёб. На ту же «Третью патетическую» было просто не попасть. Вождь пролетариата в исполнении Броневого никоим образом не походил на клише Ильича – то и дело мельтешаще-жестикулирующего, грассирующее- картавящего. Ленин у Броневого прежде всего был человеком, со всем человеческим ему присущим.

А ещё он играл в «Чайке» Сорина, в «Оптимистической трагедии» по Всеволоду Вишневскому, в «Океане» Александра Штейна, в «Трассе» Игнатия Дворецкого, «Барабанщице» Афанасия Салынского, «Острове Афродиты»…

В Воронеже он получил свою первую квартиру. Наконец-то можно было распрощаться с общежитским бытом!

Дома царили уют и умиротворение. И, казалось, Броневой смирился со своей провинциальной актёрской судьбой.

Но произошло несчастье: от рака умерла жена. На руках Броневого осталась четырёхлетняя дочка. «Да, в моей жизни было много моментов отчаяния, - вспоминал впоследствии Леонид Сергеевич. - Я не хочу о них рассказывать. Необязательно других расстраивать. У каждого есть в жизни отчаяние и депрессии... Нет. Надо знать меру».

Наверное, та жуткая тоска, которая овладела Броневым, и подвигла его сдвинуться с места. В Москве жили родственники его покойной жены, и он решил ехать в столицу.

А то, как он менял жильё в Воронеже на столичное, как жили они впроголодь, как Ефремов, Волчек, Табаков и Кваша, посовещавшись, отказали Броневому в приёме в «Современник», как он играл в домино и карты на деньги на столичных бульварах, чтобы заиметь хоть какие-то деньги на хлеб насущный, – всё это было уже в другой, неворонежской, жизни.

В конце концов Броневому повезло. Его разглядели два «столпа» отечественной режиссуры – Андрей Гончаров и Анатолий Эфрос.

Они в нём увидели не просто артиста-лицедея, а артиста-мыслителя. Очень, кстати, редкое качество для актера – иметь голову на плечах!