Наука и образование

Общество. Шанс остаться собой

Раймонд мог запомнить гигантский объём информации, быстро сосчитать большое количество предметов, в том числе запомнить все карты, уже вышедшие во время игры в казино, и безошибочно перечислить оставшиеся в колоде. Если не узнали по описанию, то речь идёт о главном герое фильма «Человек дождя» (1988 год), которого сыграл Дастин Хоффман. Диагноз Раймонда: аутизм.

Раймонд мог запомнить гигантский объём информации, быстро сосчитать большое количество предметов, в том числе запомнить все карты, уже вышедшие во время игры в казино, и безошибочно перечислить оставшиеся в колоде. Если не узнали по описанию, то речь идёт о главном герое фильма «Человек дождя» (1988 год), которого сыграл Дастин Хоффман. Диагноз Раймонда: аутизм.

Распространённость аутизма колеблется от четырёх до пятнадцати случаев на 10 тысяч детей, причём у мальчиков аутизм встречается в три раза чаще, чем у девочек. Аутисты, как известно, имеют гениальные способности, начиная с детского возраста. У таких детишек практически нет контакта с окружающими, они эмоционально холодны. Некоторые из них после соответствующей подготовки могут посещать обычные детские садики и школы. Хотя родители часто сталкиваются с тем, что их чад с таким диагнозом в обычные образовательные учреждения не принимают, а предлагают надомное обучение. Но это совсем не то, что им нужно, ведь они и так очень ограничены в своем общении, в контактах с внешним миром, в проявлении себя… Детям-аутистам вполне подойдёт обучение в обычном классе, только подход должен быть индивидуальным.

Дети-инвалиды не должны быть изолированными от общества.
Фото Екатерины Морозовой.

– Если такому ребёнку уделять особое внимание, но не на дому, а в рамках школьного коллектива, он будет иметь прочные знания, будет развитым человеком и как личность не ущербным: сможет, наконец, завести новые знакомства и поддерживать их, – считает врач-реабилитолог областного центра реабилитации детей и подростков с ограниченными возможностями «Парус надежды» Алексей Колосков. – Можно также совмещать занятия в школе и дома. Тут я наблюдаю положительную динамику: многие дети, ранее признаваемые необучаемыми, вдруг оказываются способными легко адаптироваться в коллективе. Необходимо, чтобы школы участвовали в процессе социализации детей с особыми образовательными потребностями. А в основном же самим родителям приходится обращаться в школы или детские сады – воспитатели боятся аутистов: вроде ребёнок тихий, спокойный, никому не мешает, но почему-то ни с кем не общается. Мне кажется, нужен какой-то ресурсный центр, куда бы педагоги образовательных учреждений могли обращаться за поддержкой – как вести себя с такими детьми. Особенно это важно потому, что есть скрытые формы аутизма.

О проблемах образования детей с ограниченными возможностями шла речь на «круглом столе» в центре «Парус надежды», который провела воронежская региональная общественная организация инвалидов «Искра надежды» с участием гостей из столицы – представителей региональной общественной организации инвалидов «Перспектива». Говорили не только об аутистах, а и о ребятах с различными патологиями, в частности о даунах.

– Известно, что в нашей области ежегодно рождается до сорока детей с синдромом Дауна, мой сын Андрей из их числа, – говорит председатель общественной организации родителей детей с синдромом Дауна «Судьба» Зинаида Вострикова. – Два года назад он закончил коррекционную школу № 31. Там учителя слишком заботятся о детях, везде их водят за ручку. А когда воспитанники оттуда выходят, оказываются изолированными от общества, совершенно неспособными что-то делать самостоятельно. И моему сыну стало сложно общаться с людьми после выпуска. Я попыталась устроить его в училище, где учатся дети из школы коррекции, в том числе слабослышащие. Даже там Андрею было тяжело влиться в коллектив. Я уверена: изолировать таких детей от общества не надо – они очень мирные и спокойные ребята, способные учиться в обычной школе.

Подобное совместное обучение детей, независимо от уровня их физических, интеллектуальных и иных особенностей, в массовой школе по месту жительства называется инклюзивным образованием, или обучением. Особенность его в том, что преподаватели учитывают то, что некоторые из учеников имеют особые образовательные потребности. Это обучение разных детей в одном классе, а не в специально выделенной группе – такой, как школа коррекции. Когда ребёнок попадает в коррекционный класс в общеобразовательной школе, то это уже не спецшкола, но и ещё не инклюзия, потому что он так или иначе общается в кругу себе подобных, а не вместе с обычными ребятами. Тем более такой класс, как правило, обходят стороной и называют его не иначе, как классом для дураков.

Сейчас в России инклюзивное образование уже начинают поддерживать свыше. В первую очередь из-за того, что 24 сентября прошлого года страна подписала Конвенцию ООН «О правах инвалидов», согласно которой государства-участники признают право инвалидов на образование и обеспечивают им инклюзивное образование на всех уровнях и обучение в течение всей жизни. Руководство страны приняло решение пройти ратификацию Конвенции в течение 2009-2010 годов. Более того, 2009 год обозначен в Москве годом равных возможностей. А это касается всех, в том числе инвалидов.

– В ряде городов России есть городские, а в Москве – окружные экспериментальные площадки, где в школах осуществляется педагогическая поддержка для преподавателей, которым предстоит работать с детьми-инвалидами, – говорит руководитель проектов по образованию организации «Перспектива» (Москва) Мария Перфильева. – Одно из направлений – инклюзивная вертикаль. Округа столицы выделяют на это средства. К сожалению, в провинции дело обстоит не совсем так – нет финансовой помощи. Хотя в Самарской области по всем муниципальным районам есть территориальные агентства специального образования (ТАСО), которые занимаются так называемыми особыми детьми с момента рождения. И, по данным Управления образования этой области, работа ТАСО позволяет скорректировать развитие ребенка – до 40 процентов к школьному возрасту не нуждаются в коррекции. То есть ребёнок «вписывается» в среду. В Центральном округе Москвы на сегодняшний день, благодаря общим усилиям, уже существует 47 образовательных учреждений – детские сады, школы, центры поддержки и коррекции и методический центр. В прошлом году одна коррекционная школа организовала диагностический класс – там детей готовят к переходу в массовую школу. Московский департамент образования утвердил положение об инклюзивном и диагностическом классе, то есть нормативная база растёт.

Другой механизм – региональные программы. В некоторых регионах они называются программами по интеграции, в некоторых – инклюзивными программами. В Самарской области такая действует восьмой год, полностью финансируется из регионального бюджета, школы оснащаются всем необходимым для инвалидов: пандусами, лифтами, подъёмниками для колясочников… Также есть государственная поддержка – предоставление возможности дополнительного финансирования через гранты и Общественную палату. К слову, существует региональная коалиция по инклюзивному образованию, которая включает 24 региона. Туда входят самые разные общественные организации, их основная деятельность – поддержка школ, работа со школьным сообществом, создание толерантного отношения к инвалидам, работа молодых инвалидов в школах, проведение базовых семинаров для педагогов по изменению ценностей.

Работники социальной сферы Воронежской области тоже думают о внедрении у нас инклюзивного образования. На этом пока всё заканчивается. У нас всё по-старому: специализированные коррекционные школы-интернаты, коррекционные классы и классы для детей с задержкой психического развития (ЗПР). Однако многое делается в рамках дополнительного образования. Например, в спортшколе для инвалидов, которой в этом году будет десять лет. В ней занимаются детки с нарушениями слуха, зрения, опорно-двигательного аппарата и интеллекта. В прошлом году были призёры Параолимпийских игр, также есть чемпионы и призеры специальных олимпиад по различным видам спорта.

– Но мы не ставим их победу на соревнованиях основной своей задачей. Главное – помочь вырастить нормальных людей, – говорит ведущий методист школы, мастер спорта международного класса по акробатике, профессор Воронежского института физкультуры Тамара Бегидова.

Её сын Миша Бегидов, в четыре года перенесший клиническую смерть, – теперь студент четвёртого курса юридического факультета Воронежского университета, семикратный чемпион и рекордсмен России по плаванию среди инвалидов с поражением опорно-двигательного аппарата.

Они добиваются, они могут, они хотят. Так, может, родителям обычных школьников и студентов, самим ученикам, педагогам перестать показывать на инвалидов пальцем и наконец понять и принять?..