Спасатель

О Карпове-старшем, Борисе Васильевиче, – доценте кафедры факультетской терапии Воронежской медакадемии, наслышаны многие. Врачи-практики в трудных случаях диагностики подчеркнуто-однозначно заявляли: «Так считает Карпов!» А старший сын Карпова очень многих с того света вытащил. Юрий Борисович - врач-реаниматолог кардиоотделения №2 Воронежской больницы скорой медпомощи.

О Карпове-старшем, Борисе Васильевиче – доценте кафедры факультетской терапии Воронежской медакадемии, – давно была наслышана. И не только по своему журналистскому интересу. Знакомые врачи-практики в трудных случаях диагностики подчеркнуто-однозначно заявляли: «Так считает Карпов!» И это означало, что так оно и есть на самом деле.

А со вторым Карповым – его старшим сыном Юрием – мне довелось познакомиться, можно сказать, случайно, и не в самый лучший момент жизни.

Случился инфаркт. На «скорой» меня привезли в БСМП. Никак не могли поставить диагноз. И тут вдруг в приемном отделении встретилась взглядом со стоящим у двери светлоглазым молодым человеком в зеленовато-бирюзовом костюме, какие обычно носят врачи спецотделений. Сняв с шеи фонендоскоп, он подошел ко мне и стал слушать моё колотящееся сердце. Через две минуты мне уже снимали кардиограмму, а еще через десять на каталке, с диагнозом «обширный инфаркт», вкатывали в отделение кардиореанимации.

Доктор шел рядом. Это был Юрий Борисович Карпов – врач-реаниматолог кардиоотделения № 2.

...На третий день начала возвращаться реальность.

Юрий Борисович Карпов – врач-реаниматолог кардиоотделения № 2
Воронежской больницы скорой медицинской помощи.

Казалось, что Карпов-младший не покидает отделения. То кого-то он осматривал, то делал назначения... Если никого из медперсонала рядом не оказывалось, помогал перевернуться больному, матрас поправлял… Ни разу не почувствовала в нем хоть малейшего раздражения или отстраненной невнимательности.

Как-то вечером (домой доктор Карпов, как правило, возвращался после девяти) спросила Юрия Борисовича: а что, собственно, держит его на этой жутко нервозатратной и, чего уж там говорить, неденежной работе?

– А я, – удивленно ответил он, – никогда и не задумывался, что у меня может быть другая профессия. Как пришел сюда в 93-м после интернатуры, так и работаю.

Первые четыре года, как он сам говорит, с отцом советовался часто, а потом опыта поднабрался. Более того, стал участником международных проектов в области исследования и клинической апробации новых лекарственных средств. Опубликовал в научных журналах несколько статей по кардиологии.

– А почему число инфарктов не сокращается? – допытывалась я у Карпова-младшего. – Ведь только у вас за месяц проходит до полусотни тяжелейших случаев.

– Многое зависит от нашей жизни. Стрессовые обстоятельства становятся нормой, вот сердце и не выдерживает.

Сам доктор Карпов «убегает» от стрессов на велосипеде. Он – заядлый велосипедист («Среди моих коллег таких человек пять-шесть наберется»). Со спортом дружит и ради здоровья, и ради отдыха.

Он очень многих спас.

Чего уж там, с того света, можно сказать, вытащил.

Одним словом, – спасатель.

Хотя Карпову-младшему подобное определение не очень-то нравится.

– Вернее будет сказать, что я должен знать – и знаю, – как запустить те механизмы и возможности, которые приведут к спасению человека, – твердо заявил он.

Спорить с ним я не стала.

Дора ГОРДИНА.

Фото Дарьи ВОРОБЬЕВОЙ.