Эти потертые треугольники

01.10.2004 00:00

Лейтенант Николай Чевардов принялся за письмо к родным. Он всегда, улучив свободную минутку, писал своим родителям, братьям и сестрам. В 41-м вчерашний десятиклассник попал в танковое училище. На фронт его отправили почти одновременно с братом Иваном – летом сорок третьего. А в Поворине, в бараке №8, родители и сестры с нетерпением ждали весточек от сыновей-братьев. Коля обижался на братьев за то, что...

Крылатые слова «Никто не забыт, ничто не забыто» воспринимаются как эталон отношения потомков к Великой Отечественной войне и к тем, кто защищал Родину на полях сражений и ковал Победу в тылу. Никто из них не должен быть забыт. Многие из защитников, погибшие еще на фронте, оставили после себя память. Для своих близких они остаются живыми в пожелтевших от времени письмах-треугольниках. В обычных тетрадных листочках, сложенных по диагоналям, – боль и слезы, горести разлуки, кровь войны и предвкушение Победы. Драгоценное эпистолярное наследие прадедов, ярых защитников Отечества, мне не довелось получить – они пропали без вести на этой злосчастной войне. Когда потертые треугольники однажды мне попали в руки, я взяла их с душевным трепетом, как приняла бы послание моих прадедов. В них таятся переживания войны моего сверстника Николая ЧЕВАРДОВА, так же, как и мои прадеды, отдавшего жизнь за мир во всем мире. «Привет с фронта. Несмотря на плохую погоду, у меня отличное настроение. Впору сочинять стихи. Сел в окоп под танк, взял бумагу, ручку, но ничего не получается. Видимо, не та обстановка. Решил оставить поэзию до весны…» Лейтенант Чевардов принялся за письмо к родным. Он всегда, улучив свободную минутку, писал дорогим его сердцу родителям, братьям и сестрам.

• Иван ЧЕВАРДОВ • Николай ЧЕВАРДОВ Фото из семейного архива Чевардовых. О тонкой, лирической душе поворинского паренька многие в селе знали. Еще в школе он начал писать стихи. И хотя они были далеки от совершенства, одноклассники с удовольствием их слушали. Но «расцвести» поэту не удалось – помешала война. В сорок первом вчерашний десятиклассник попал в танковое училище. На фронт его отправили почти одновременно с братом Иваном – летом сорок третьего. Алексей и Петр Чевардовы, работники Сталинградского тракторного, эвакуировались с заводом, который выпускал необходимые фронту танки. Возможно, на одной из машин, в создании которой принимали участие его братья, и воевал Николай.

А в Поворине, в бараке № 8, родители и сестры с нетерпением ждали весточек от сыновей-братьев. Коля обижался на братьев за то, что они редко писали письма. Сам же часто с юношеским запалом писал в родительский дом. Особенно перед отправкой на фронт.
«…Заканчивается моя учеба, а впереди – бои. На своей «самоходке», установленной на тяжелом танке «КВ», я буду уничтожать вражеские доты и дзоты, танки и бронепоезда. Постараюсь сделать все, чтобы вы мною гордились». Военная жизнь Николая Чевардова началась с Ульяновского танкового училища, где он на «отлично» освоил танк. Несмотря на трудности учебы, он успешно отучился и в Киевском артиллерийском. Еще совсем недавно в ведомости оценок знаний и поведения ученика 9 «б» класса средней школы №5 станции Поворино Николая Чевардова стояли три «тройки».
«В современной обстановке, когда наша страна прилагает все усилия для разгрома немцев, нам нужно учиться только на «хорошо» и «отлично». Учиться пока есть возможность надо только на «4» и «5», – назидательно замечает он своей любимой младшей сестренке Рахили. Из Челябинска и Подмосковья, где Николай обучал молодое пополнение красноармейцев «нелегкой науке – Родину защищать», шли патриотические письма. Ему совестно, однако, по законам войны он вынужден просить у родных посылку – теплые носки, варежки, кальсоны, «маслице или что можете из съестного». Через год он вышлет им скопленные за несколько месяцев две с половиной тысячи рублей – «на корову». Эту сельскую кормилицу из «прошлой жизни», по его признаниям, уже не раз видел во снах «новой».

Лейтенант Чевардов с первых же дней на фронте делал головокружительные успехи. И ими делился в письмах к родным:
«Пишу сразу после боя. А как снова хочется в атаку! Гоним немцев в Крым, искупаем их в Черном море. Вы просили, чтобы я, мстя врагу, убил хотя бы одного фашиста. А на моем счету их уже около сотни. Будут же тысячи. Отомщу фрицам за кровь наших товарищей. Отомщу за всех…» Письма из дома окрыляли бойца, давали ему новые силы.
«В день 26-й годовщины Октября получил от вас письмо. Оно стало для меня лучшим подарком. Буду бить врага крепче».

«Очень бы хотелось, чтобы вы, папа и мама, все родственники и друзья, посмотрели сейчас на меня. Наверное, не узнали бы. Меняюсь быстро. Характер стал офицерский, настойчивый, требовательный и в то же время добродушный. Бойцов своих люблю. Я у них как отец. Научился, как надо, людьми командовать. Правда, нервы немного потрепались за время пребывания на фронте. По секрету сообщу, что я стал каждый день по сто грамм водки пить. Война! Она меня многому научит». Еще мало повидавший в жизни, юноша искренне, по мере возможности военной цензуры, передавал все, что переживал и прочувствовал в этой новой страшной жизни. В очередном фронтовом письме молодой солдат ностальгирует:
«Вспомнил сейчас прошлую жизнь: как я ходил в чабановой шубе и один рукав всегда держал в сторону, ибо шуба по-уродски сшита… как поступал в детсад, как учился в средней школе, как в армию провожали родители. Не забуду случай с лошадью, которая должна была меня вести на станцию, но убежала куда-то на мельницу. Пришлось идти пешком». Тот, кто верит в судьбу, наверное, тут бы узрел ее знак для отправляющегося на фронт новобранца.
«Эх, папа, мама! Взглянули бы вы на меня в данный момент, какой я стал. Немного изменился. Вы бы посмотрели, как я еду в бой на своей тяжелой самоходной пушке. Как я расстреливаю из нее немецких «тигров». Да, на левой стороне, возле сердца, у меня висит медаль «За отвагу». Это только за одну операцию». В последнее время командир орудия 101-й танковой бригады все чаще вспоминает дом, школу, товарищей:
«Иногда вспоминаешь, мечтаешь, как вы меня будете встречать. Так мечтал вчера перед сном. Поезд везет к родному месту. Приехали. Схожу с вагона, иду по железнодорожному полотну, вдоль забора, к восьмому бараку. Стараюсь, чтоб никто меня не увидел. Захожу на квартиру к вам. Тепло… В общем, мечта остается мечтой»…

«Крепко воюем. Мы, молодые советские офицеры, не боимся никаких трудностей, постоянно движемся вперед. Сейчас продвигаемся в сторону Одессы. Пока жив и здоров, духом не падаю, требую того же от товарищей. В победе же над фрицами все наши теперь окончательно уверены. Побеждает только тот, кто, как мы, ведет справедливую войну.

Писать кончаю. Если от меня писем больше не будет, знайте, что самое дорогое я отдал за будущее, за счастье…» Больше писем от лейтенанта Чевардова не было. В одном из жесточайших боев за Украину он получил тяжелейшее ранение и спустя десять дней, 26 декабря 1943 года, умер от ран.

В одном из последних писем Николай Николаевич Чевардов оставил после себя своеобразное завещание более восьми миллионов советских военнослужащих, погибших в годы Великой Отечественной:
«Я, воин рабоче-крестьянской Красной Армии, освобождаю свою Родину от немецких захватчиков, чтобы всем жилось свободно, радостно, весело, чтобы меня вспоминали как освободителя нашей Родины, защитника счастья родных, счастья всего человечества». Никому из родственников не довелось побывать на сельском кладбище в Калиновке Запорожской области, где похоронен лейтенант Николай Чевардов. Память о нем живет в потертых треугольниках, которые стали семейной реликвией. Иван Николаевич дорожит письмами брата. В них он всегда видит доброго жизнерадостного двадцатилетнего парнишку.

– Разница в возрасте у нас с Колей два года. И военный период у нас с ним схожий, – говорит Иван Николаевич ЧЕВАРДОВ, ветеран войны и труда. – В памяти твердо въелся указатель на поселение Бежецы. Мы передвигались в основном ночью, преодолевали по 20-30 километров. Тащили на себе тяжелый 30-килиграммовый общебоевой комплект, рыли окопы и ждали команды «огонь!»… Многое с тех пор стерлось из памяти. 14 декабря 1943 года я был тяжело ранен, брат, как вы знаете – 16-го.… Но мне хоть и на костылях, но повезло вернуться с фронта, а ему – нет…

Повидав и испытав много боли на войне, Иван Николаевич свою последующую судьбу связал с медициной – стал «врачевателем тел человеческих». А вылечить свои раны душевные после Великой Отечественной до сих пор не может. В канун праздника Победы он всегда с особым трепетом перечитывает треугольники брата Коли Чевардова, который еще 18 июля 1943 года в одном из них завещал родным:
«Я вас всех прошу, чтобы вы мои письма берегли, ибо это останется вам память». Письма читала

Галина РОХМИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.

https://www.communa.ru/obshchestvo/eti_potertye_treugolniki/