Общество
Герои и прототипы. Белый кайф. Фрагменты романа
22.09.2007 09:58
.JPG) | В своё время Управление ФСБ по Воронежской области совместно с Лубянкой и Комитетом госбезопасности Казахстана разоблачило группировку наркодельцов, которую возглавляли выходцы из Нигерии. Два оперативника из Управления ФСБ и существовавшего тогда РУБОПа вошли в контакт с нигерийцами. Одним из «покупателей» героина был Валерий Анциферов, полковник ФСБ в отставке. Ныне Валерий Николаевич – генеральный директор охранного предприятия «Грант–Вымпел–В».
|
В своё время Управление ФСБ по Воронежской области совместно с Лубянкой и комитетом госбезопасности Казахстана разоблачило преступную группировку наркодельцов, которую возглавляли выходцы из Нигерии. Существовал успешно действующий наркотрафик по поставке героина из Афганистана, «белый кайф» переправлялся в Москву и за пределы нашей страны. В качестве курьеров использовались и русские девушки-студентки, соблазнённые «лёгким заработком». Два оперативника из Управления ФСБ и существовавшего тогда РУБОПа, выдав себя за оптовых покупателей героина, вошли в контакт с нигерийцами …
Одним из «покупателей» был В.Н.АНЦИФЕРОВ, полковник ФСБ в отставке, много лет прослуживший в органах госбезопасности, участник боевых действий в Чечне. Ныне Валерий Николаевич – генеральный директор охранного предприятия «Грант–Вымпел–В», представляющий собой Содружество ветеранов и сотрудников спецподразделений госбезопасности «Вымпел».
• • • • •
Натали почувствовала себя плохо перед самой посадкой ТУ–154. Бортпроводница уже объявила о подлёте к Москве, напомнила о том, что ремни должны быть пристёгнуты. И все пассажиры дисциплинированно исполнили её совет. О Натали и говорит нечего: она как пристегнулась в Алма-Ате, так и сидела, мысленно торопя самолёт лететь как можно быстрее.
На душе у неё было тревожно, нехорошо. Ей мерещились рентгеновская проверка в аэропорту Москвы, просвечивание желудка, задержание милицией, унизительная процедура промывания – и всё это будет происходить под неусыпными взглядами чиновников в пограничной или таможенной форме…Потом, наверное, её будут стыдить: мол, как ты, студентка, взялась за такое пакостное дело – возить в желудке наркотики? Затем заведут уголовное дело, станут допрашивать, и ей слабой женщине, волей-неволей придётся назвать шефа, нигерийца Балу, чёрного своего любовника, который вовлёк её, Наташу Коровину, в прибыльный, но опасный бизнес.
Эти её мысли родились, конечно, от тягостного, неприятно–давящего ощущения в желудке. Несколько резиновых контейнеров – кондомов, которые она проглотила там, в Алма-Ате, в гостинице, – комом лежали под сердцем. Она то и дело щупала живот, старалась делать это незаметно для соседки–казашки. Но та всё же заметила её беспокойство, спросила участливо:
– Вас тошнит, да?
– Немного. – Натали попыталась улыбнуться. – Я плохо переношу полёты.
Казашка склонилась к самому уху Натали.
– Извините, девушка, может, вы беременны? Не стесняйтесь, я медсестра, могу помочь.
– С чего вы взяли? – удивилась Натали.
– Ну… вы всё время поглаживаете живот.
– А–а…Нет, я так… просто. Не поела перед полётом: кто–то мне сказал, что лучше лететь натощак.
Казашка завозилась в своей сумочке.
– Вот, возьмите... – она протягивала шоколадку. – Она с орехами, сытная.
– Спасибо, спасибо!.. – Натали замахала руками. – От сладкого может быть ещё хуже. Я потерплю. Да мне и лучше, честное слово!..
Она хорохорилась, с большим усилием улыбалась, но чувствовала, что в организме её что–то неладно. Потом шла по самолётному трапу, ноги её дрожали и подкашивались, но перед глазами стояли норковая шубка и высокие кожаные сапоги. Не зря она слетала в Алма-ту, не зря! Балу обещал дать ей много денег – ей хватит и на шубку, и на сапоги, и…
Натали покачнулась. Шедшая сзади казашка подхватила её под локоть, спросила – совсем уже встревожено:
– Вас хоть встречают, девушка? А то давайте в медпункт я вас отведу.
– Нет–нет, что вы?! – испуганно отозвалась Натали. Только медпункта ей не хватало! Именно там и обнаружится, что она везёт в желудке!
… У выхода из аэровокзала Натали ждали Балу и ещё два каких–то русских парня.
Они подошли к ней не сразу, осмотрелись, проводили её взглядами до остановки автобуса, и только потом один из них окликнул её: «Наташа!»
Она увидела Балу – он улыбался белозубой своей, ослепительной на чёрном лице улыбкой. Шагнула к нему.
– Ну, как ты? – спросил Балу, обнимая девушку. – Хорошо долетела?
– Хорошо, – слабым эхом отозвалась она, стараясь не показывать парням своих страданий: желудок её жгло уже раскаленным железом. – Правда, что–то тошнит, что ли … Не пойму.
– Это после самолёта! – уверенно произнес один из парней, протягивая ей руку: – Гена. А это – Федя… Садись, поехали.
Натали повели к серебристой «Ауди», стоявшей неподалёку. .Это была машина Балу, девушка её знала – они катались в ней не раз. Она села рядом с Балу, на переднее сидение, снова пожаловалась – но негромко, как бы и стыдясь: «Плохо мне что-то, Балунчик. Никогда так не было».
Он взял её бледную руку, сжал слегка, трогая уже машину, занятый больше дорогой: «Ничего потерпи, Натали. Сейчас поедем побыстрее, свежий воздух… Это тебя укачало».
Он уверенно вёл «Ауди», машина благополучно миновала уже Москву, вылетела на знакомое Каширское шоссе – впереди Придонск. Несколько часов – и они будут в городе, где помогут Натали промыть желудок, достать из него контейнеры. И ей, конечно, станет легче.
Но девушке становилось всё хуже.
– Останови… – слабеющим голосом попросила она. – Не могу больше.
Балу притормозил, свернул с шоссе в придорожный кустарник. Их машину с асфальта не было теперь видно. Летний день был в разгаре, ярко светило солнце, щебетали поблизости какие-то птахи, а Натали явно угасала: лицо её стало белее мела, зрачки расширились, она полулежала на сидении, хватаясь за живот, стонала.
– Наташа! Ты что, Наташа?! – вскрикивал Балу, обмахивая лицо девушки широкой своей чёрной пятернёй. А она отводила его руку, старалась сама выйти из машины, хватала широко открытым ртом тёплый воздух.
– Что–то там… в животе… порвалось, Балунчик. – Он еле расслышал её шёпот. – Жжёт …Воды… дайте попить… горит в животе… Не могу–у–у…
Натали уложили прямо на траву. Рядом шумела магистраль, десятки машин проскакивали мимо, их рёв заглушал и без того слабый голос девушки – она умирала.
– Хана девке! – бесстрастно сказал Генка. – Видишь, глаза закатились. Видно, и правда, лопнул какой-то контейнер… Резина, чего ты хочешь?!
– Может, просто сознание потеряла? – Федя, рыжеватый прыщавый малый, неумело стал щупать у Натали пульс. Спустя минуту–другую, поднял на компаньонов растерянные глаза: – Кажись, это… померла. Ничего не чувствую.
Генка решительно отстранил его.
– Ну-ка, погоди. Тоже мне – доктор!..
Опустился на колени, приложил ухо к груди девушки. Промямлил потом: «Слышь, мужики, и правда что–то не слыхать сердца-то…Отбросила девка коньки, похоже».
Опускался на колени и Балу, теребил Натали, хлопал её по щекам : «Наташа! Наташа! Вставай!. . Слышишь меня? Вставай!. . Открой глаза! Слышишь?!»
Но Натали никак уже не реагировала.
Какое-то время все трое парней молчали: такого финала в порученном им деле – встрече курьера – не предвиделось. Балу плакал, гладил Натали по белым её щекам; Федя курил в сторонке, молчал – решал теперь Генка: надо же было что-то делать…
– Клади её в машину! – распорядился он.
Мёртвую Натали кое-как усадили на заднее сидение, рядом с ней сел Федя, поддерживал голову девушки, невольно вдыхал запах её хороших духов, идущих от волос, но отворачивался, морщился… А «Ауди» между тем, катила уже дальше.
– И что мы с ней будем делать? – спросил Генка. – Допустим, нас остановит гаишник… А? Чего говорить?. . Балу! Чего говорить будешь?
– Не знаю. Умерла в машине… плохо с сердцем, домой везём...
– Плохо с сердцем!. . Ха–ха! А если проверят?. . Может, в багажник её положим?
– Тогда и говорить ничего не надо будет, – хмыкнул Федя. – Сразу в наручники.
Минут десять-пятнадцать ехали молчком. Только Балу всё ещё всхлипывал, то и дело оборачивался, бросал быстрые испуганные взгляды на безжизненное лицо Натали.
– Сворачивай! – распорядился вдруг Генка. – Вон лесок, видишь?
Балу послушно свернул.
Они снова вынесли Натали на траву, смотрели на ладную её, обтянутую добротным джинсовым костюмом фигуру: что же делать?
– Нож есть в машине, Балу? – спросил Генка.
– Есть… да. А зачем тебе?
– Не пропадать же добру! Там и наша доля. – И показал глазами на заметно раздувшийся уже живот девушки. – Режь!
– Нет, что ты! – Балу отшатнулся, закрыл лицо руками, даже отбежал в сторону. А Генка лишь хмыкнул, засучил рукава клетчатой рубашки, властным жестом подозвал Федора – давай, помогай…
Из широкой раны они добыли шесть контейнеров–кондомов (седьмой развязался, дал течь, это и послужило причиной смерти Натали). Потом, уже втроём, вырыли неглубокую могилу, наспех присыпали ещё тёплый труп девушки и покатили восвояси …
• • • • •
Чёрный Барон, владелец героина, аспирант Казахского госуниверситета, вылетел в Москву вслед за Натали, другим рейсом. В Алма-Ате у него оставались русская жена, маленький сын Сейфу, друзья и компаньоны. В русской столице Барон тоже снимал однокомнатную квартиру в Тёплом Стане, появлялся там изредка, когда была нужда ,– вот как в этот раз: две курьерши-студентки, нанятые Балу в Придонске, повезли его товар в Москву, одна самолётом, другая – поездом. Имена курьерш Барон знал, догадывался, что одна из них – любовница Балу, живёт с ним также на съёмной квартире в Придонске, ну и пусть. Главное, чтобы девица эта была надёжной и верной помощницей.
Кажется, так и есть.
Теперь, когда героин будет доставлен в Москву, нужно будет выгодно сбыть его через парней-нигерийцев, которые учатся в Московском институте стали и сплавов. К тому же Балу сообщил, что некие молодые бизнесмены из Придонска изъявили желание купить большую партию белого порошка, несколько килограммов – а это большие деньги! Героин у него, Барона, в Москве был, в пути – спрятанная в коробки из-под стирального порошка партия наркотика, – это та, что везёт вторая курьерша из Придонска. . . Словом, товар есть. Что же касается покупателей, то мелкими партиями, в чеках, героин расходится по Москве, да и в том же Придонске, проблем в его реализации нет. Но продать сразу крупную партию и получить за неё большую сумму – кто об этом не мечтает?! И удобно, и выгодно. И руки развязаны.
… Балу позвонил ему на квартиру в Тёплый Стан поздно вечером.
– Шеф, это я.
– Узнал. Доехал товар?
– Частично.
– Не понял?!
Балу, волнуясь, торопливо рассказал Барону что приключилось с Натали. Шеф помолчал.
– Сколько контейнеров взяли эти русские?
– Четыре. Шеф, я бы не смог резать её!. . Пришлось бы просто бросить труп. А они помогают мне здесь, в Придонске, продавать товар!. .
– Ладно. В нашем деле без потерь не обойтись.
– А второй курьер?– спросил Балу. – Светлана доехала?
– Доехала. Всё в порядке. Так, Балу, как там наши покупатели?
– Звонили сегодня, спрашивали. Я сказал, что жду вашего решения, шеф.
– Хорошо. Ты в них уверен? Не подстава какая-нибудь?
– Нет, шеф. Мы их много раз проверяли здесь, в Придонске. У них фирма, я русских парней своих посылал туда…
– Тогда давай через неделю назначь им на Профсоюзной… Понял?
– Да, шеф! Конечно понял.
Разговор этот, почти весь, шёл на языке йоруба. Он был записан связистками управления ФСБ по Придонской области, с трудом и в короткий срок переведён на русский. «Покупатели» героина, офицеры-оперативники Алфёров и Арбузов, ждали сигнала из Москвы. Деньги, четверть миллиона долларов, обещал выделить на операцию один из московских банков.
• • • • •
И вот настал долгожданный день.
В одну точку, к белоснежной шестнадцатиэтажке общежития Московского института стали и сплавов, устремились много вооружённых людей: «Альфа», группа захвата, прикрытия и обеспечения… Прибыли они в разное время и под разными личинами: ремонтной бригады из Горгаза, электрики, сантехники, телефонисты, даже «челноки» с громадными своими сумками и «врачи» «Скорой помощи»… У всех вдруг нашлось дело в общежитии МИСИСа.
Прибыл в середине дня и сам Барон. Прошёл в общежитие по пропуску одного из студентов-земляков, ещё раз, лично, проверил расстановку наблюдательных постов. Два чёрных парня гоняли во дворе банку из-под пива (её в случае тревоги нужно было подбросить вверх), еще пара сидела в вестибюле, наблюдала за входом (наготове были «мобильники»). И на каждом этаже, вплоть до седьмого, как бы без дела слонялись свои люди. А на шестом этаже, в комнате 609, и должна была произойти встреча продавцов с покупателями – какими-о русскими молодыми бизнесменами из Придонска, которых нашёл там Балу.
Пять килограммов героина, пять полиэтиленовых мешочков, надёжно спрятанных в разных комнатах общежития, ждали своего покупателя.
Двести пятьдесят тысяч настоящих американских долларов покоились в чёрном кейсе на коленях Алфёрова. Синий «Мерседес–230» в сопровождении обыкновенного «Жигулёнка» с рослыми охранниками приближался к улице Профсоюзная.
«Будут убивать – спасай прежде всего деньги», – вспомнил Алфёров наказ руководителя операции.
Да, четверть миллиона «зелёных» – дело нешуточное. И как только какой–то банк согласился выдать такую сумму?! Мало ли что может случиться!
Договорённость с Бароном (через Балу) была такая: он, Алфёров, и Арбузов, приезжают на Профсоюзную к трём часам дня, поднимаются наверх, в 609-ю комнату, там стороны обмениваются товаром и деньгами и быстро расходятся.
Оружия ни у кого из них не должно быть.
Его у Алфёрова с Арбузовым и не было. Разве только электронные маленькие весы да приборчик для определения качества героина. И ещё – неприметный такой брелок с ключами, в который вмонтирован микрофон: в одной из машин, припаркованных неподалёку от общежития, оператор услышит всё, что Алфёров скажет специально для руководителя операции. А может, конечно, и не успеть сказать …
Один из негров, пинающих банку от пива, вдруг подбросил её вверх. На входе в общежитие Алфёрова сейчас же остановили два рослых чёрных: «С сопровождением нельзя. Так не договаривались....»
Алфёров с Арбузовым переглянулись: что делать?
– Идите к машине, – велел Алфёров, и «альфовцы», изображающие охрану банка (они были в их форме), послушно вернулись к «Жигулям».
– В лифте мы будем подниматься одни, – сказал Арбузов одному из чёрных парней. И тот кивнул: да, конечно.
Вот и шестой этаж, 609-я комната.
Здесь – одни чёрные, здоровые, крепкие ребята. Балу на их фоне даже как-то потерялся – стоит скромно в сторонке, улыбается им, как знакомым: мол, рад видеть, заходите, не бойтесь, ничего с вами, русские, не случится.
Остальные – шестеро – стоят явно продуманно: двое сразу же отсекли Алфёрова с Арбузовым от двери, двое – у кресла, в котором сидит Барон. Но переговоры повёл другой, длинный, парень, назвавшийся Мусой.
– Ну что, Володя, – миролюбиво сказал он Алфёрову. – Думал, наверное, что обманем?
Алфёров держал себя в руках
– Чего лишним голову забивать? Мы сразу поняли, что имеем дело с порядочными людьми.
– Сами такие, – добавил Арбузов.
– Обыщите их, – распорядился Муса, и два негра ловко, в один миг, обшарили карманы оперативников. На стол перед Бароном легли кучкой: зажигалки, сигареты, авторучки, кошельки, паспорта, брелок с ключами…
– Пусть деньги покажут, – подал наконец голос и сам Барон.
Алфёров раскрыл кейс: в нём ровными рядами лежали пачки американских долларов. Муса взял наугад одну из пачек, разорвал упаковку, стал разглядывать банкноту. Другой чёрный парень подал ему прибор, которым в банках определяют качество валюты. В комнате, в импровизированной этой экспертной тишине, висело сейчас само напряжение. В раскрытую форточку доносились шум магистральной улицы, даже голоса людей, громко о чем–то спорящих внизу, на асфальте.
Доллары были настоящие, Барон удовлетворённо кивнул. Теперь настала очередь покупателей. Муса выдвинул из платяного шкафа какой-то хитрый ящичек – в нём лежала упаковка наркотика.
– Смотрим! – громче, чем это следовало бы, произнёс Алфёров – так, чтобы его слышали внизу, в машине: брелок с ключами всё ещё лежал на столе. – Давай, Женя!
Арбузов аккуратно, умело вскрыл пакет с героином. Их приборчик засветился зелёным огоньком – наркотик тоже был настоящий.
– Ну что, берём?
– Берём!
Это слово было сигнальным. Тотчас дверь 609-й комнаты, выбитая мощнейшим ударом, упала на пол, в комнату ворвались вооружённые «альфовцы».
– Всем на пол! Лежать! – кричал некто в камуфляже, с короткоствольным автоматом в руках. – Живо!
Барон, который держал начатую пачку долларов в руках, успел вскочить и подбежать к раскрытой форточке: у него ничего не должно быть, доллары – это вещественное доказательство сделки, а он ничего не продавал и не покупал, он оказался в этой комнате случайно – просто зашёл к землякам повидаться, он видит этих русских парней с кейсом долларов впервые…
Доллары, зелёные эти всесильные бумажки, выброшенные рукой Барона в форточку, закружились у окон общежития. Он выхватил из наплечной кобуры и браунинг, но руку его в этот раз перехватили, успели…
А майора госбезопасности Алфёрова, что называется, прошиб холодный пот.
– Баксы!.. Баксы в окно выкинули! Собирайте! –в отчаянии кричал он в брелок тем, кто внизу, кто не сразу понял, что это за «бумажки» летят с шестого этажа…
И забавное, и впечатляющее это было для случайных прохожих москвичей зрелище: какие-то граждане среди белого дня бегали возле общежития института стали и сплавов и ловили, ловили падающие с неба американские доллары. Повезло же людям!
А наверху, в 609-й, всё теперь шло своим чередом: понятые, обыск, допросы …
Позже, уже в Придонске, у Балу спросили и о Наташе Коровиной, студентки: куда, мол, пропала девушка? И как фамилия Светланы, второго курьера, в каком вузе она учится?
Словом, следователи неторопливо занимались теперь своим делом…
Главное оперативники сделали.
